Кто из нас тут ещё психолог?

Дыхание сбивалось с каждой жалкой попыткой сделать вдох. Выдох же, почему-то, всегда получался. Приобретать что-то всегда было сложнее, чем выбрасывать, пускай это «что-то» и было лишь глотком свежего воздуха. В горле, хотя скорее в груди, словно закрылась затворка, позволявшая дышать. Такими прерывистыми вздохами мозг и другое кислородом не могли насытиться — от того и рябь на глазах. Уже хорошо, что не темень. Айзава чувствовал, что на этот раз — нечто другое, не смерть шла за ним. Он прекрасно помнил то ощущение, когда взору его представал лишь одинокий холодный пол, который, несмотря на свою низкую температуру, совсем не чувствовался через чужую тёплую одежду. А может, Шота тогда просто уже успел ослабеть и потерять чувствительность. В любом случае, в этот раз всё было совсем иначе. Мысли ускользали, но не исчезли совсем, оставляя в голове лишь неприветливое «ничего». В этот момент, наоборот — всё смешалось в одну неразборчивую кашу из воспоминаний, эмоций и впечатлений. Само осознание того, что что-то не так уже давало повод для размышления. Что здесь происходит? Даже с настолько ужасным зрением, тот видел, что движется, но сам даже не предпринимал попыток идти или хоть бы двинуть ногами. В один миг, герой всё-таки попытался. Ничего не произошло. Холодный ветерок резко прикоснулся к лицу. Сквозняк? Откуда? Ещё минуту назад, рассекая по закоулкам, было довольно тепло. Холодно стало не только у головы. Мужчина стал ощущать, как его ладони, постукивая пальцами, дрожат. И в один момент к нему пришло сразу два осознания, когда перед потускневшими глазами появилось чистое небо, а он сам мог почувствовать, что принял горизонтальное положение, хотя и не пытался. Айзава не идёт собственными силами — его несут. Чужой подбородок и непослушные волосы служили этому только доказательством. На самом деле, тот бы и не догадался сейчас, если бы не смог достаточно хорошо понять, что вместо того, чтобы нести его на спине, некто перенёс вес полностью на руки. Скорее всего, из-за того, что он сам был не в состоянии держаться за того, кто его нёс, а в руках намного легче не упустить случайно человека, хотя это также слишком напрягает руки. Брюнета морозило после полученных травм. Тот в принципе не впервые ощущал настолько противоречивые горячие покалывания у ран вместе с занемевшими от холода пальцами рук, ушами и носом. Шоте было сложно пошевелить банально головой, но когда он это делал, человек, спасавший его сейчас, что-то говорил ему, несмотря на то, что тот не мог расслышать. Хотя в сознании его ум не оставался ясным, но терять его каждые несколько минут, а потом просыпаться от капель дождя, было неприятно. Герой не уверен, сколько времени прошло с того момента, как они бежали, но вода перестала попадать на него, хотя шум дождя всё ещё слышался где-то в далеке. «Мы стоим на месте», — почувствовал мужчина и бездействие только сильнее убаюкивало его. Айзава не помнит, когда успел закрыть глаза, не то чтобы он помнил, когда открывал их, но в итоге, то малое количество воздуха, которое поступало ему в организм, стало более сухим. Они оказались в помещении. Тот плохо разбирал звуки, но некоторые ощущения всё ещё остались при нём. Сейчас холодные ножницы вероятнее всего разрезали его одежду, но по форме, которая соприкоснулась с его кожей, Шота мог понять, что это не медицинские, а на ткань ему сейчас было полностью плевать. Всё равно та была в крови от недавних событий. На самом деле, единственное, о чём брюнет мог думать, так это о том, чтобы оставаться в сознании. Даже это у него не получилось. Проснувшись в следующий раз, герой первым же делом удивился тому, что может свободно двигаться. Обычно, он настаивал на местном наркозе, но если его доставляли в больницу в бессознательном состоянии, то анестезиологи использовали общий, потому что ничего не зная о пациенте лучше выбрать самый безопасный вариант, а общий в большинстве случаев имел меньшую вероятность аллергических реакций. У мужчины не было аллергии, но почему-то всегда побочным эффектом была невозможность пошевелить даже губами в послеоперационнной и он ужасно ненавидел это беспомощное состояние. Доктора конечно предупреждали об этом и о том, что это нормально, но ему всегда было некомфортно в такие моменты. К большому удивлению, Айзава не чувствовал и последствий после местной анестезии. Что, чёрт возьми, произошло? Нет, тот помнил начало. Решение, как кто-то мог подумать, импульсивное — явиться за Курогири раньше подготовленной группы, но на самом деле, он слишком долго вынашивал этот план. В это дело почти сразу же вмещали Комиссию Героев, поэтому Шота знал, что они не будут церемониться или даже банально пытаться разобраться в деле, если это Ному, тогда они либо убьют на месте, либо закинут в Тартар, толком ничего не узнав. Для них главное, чтобы общественность не узнала, даже если это означало для их организации тоже самое. Герой ошибался, когда думал, что предсказал всё, он четко знал о том, что сотрудники Комиссии предпочитают использовать не причуды, а огнестрельное гарантировано эффективное оружие, но одевать бронежилет не было смысла, так как это бы замедлило его, а шлем в придачу делал бы его менее скрытным. У этих чёртовых сотрудников очевидно была своя карта, скорее всего, человек с квирком, позволявшим заглянуть глубже того, что обычно видит человеческий глаз и как бы долго мужчина не пытался его нейтрализовать, но моргать ему всё ещё было необходимо. А драться одновременно против злющих злодеев, пускай тех и застали врасплох, и полиции, направленной на него Комиссией Героев прямо из верхушки, было худшим раскладом для него. Таким образом Курогири схватили правоохранительные органы. Чёрт. Хотя не все злодеи нацелились на него, но сражаться с девочкой, обладающей кучей ножей, мальчиком с мутационной и рептилоидной силой, подростком, разрушающим всё вокруг, в то же время уворачиваясь от пуль, было слишком сложно. Айзава никогда не был хорош в затяжных боях с толпой вооруженных людей, ещё и без своих глазных капель, поэтому неудивительно, что пару ударов всё-таки прошло. Чудом было уже то, что они были не слишком критичные, но очень истощающие из-за постоянной потери крови. Всё, что тот мог сказать наверняка, так это то, что плохо помнил произошедшие события. Может, он спал слишком долго, поэтому эффект от наркоза прошёл? Потому что Шота был уверен, что операция была проведена. Ноющие швы не давали ни минуты спокойствия, но такой расклад дел был намного лучше открытых ран. Ладно, сейчас стоит узнать о том, что произошло с Курогири, с Оборо где-то внутри него. Он в палате, не в реанимации, а это уже что-то значило. Герой осмотрелся. Несмотря на то, что в помещении шесть кроватей, только его и ещё одна рядом были заняты кем-то. Также по правую сторону от него полусогнувшись дремал Шинсо. Мужчина вспомнил — именно этот ребенок и спас его скорее всего. Прислушался к его совету не идти в больницу. В этом не было смысла на тот момент, потому что рядом не было больниц. Довериться Комиссии, наивно полагая, что они отпустили бы его после такой выходки? Точно нет. Но он оказался, кажется, живой, подлатанный, да и с Хитоши, поэтому наверняка здесь безопаснее, чем тот подумал сначала. Его ребенок очевидно не был ранен, но выглядел очень измученно — оно и понятно, через столько пройти. Он всего-то подросток, тем не менее, Айзава был благодарен за выполненную просьбу и чужую помощь, но это не спасёт другого от наказания за то, что подверг себя такой опасности, пускай и пытаясь защитить опекуна. Хитоши просто придется немного подождать до того момента, как он сможет опять начать дополнительные тренировки со своим учителем. Много тренировок, чтобы не расслаблялся. Объект его мыслей немного пошевелился, широко зевнув, а потом с некой радостью посмотрел на проснувшегося пациента. В чужих глазах, в которых до этого было тяжёлое ожидание, сейчас блистала надежда на лучшее и облегчение из-за окончания того самого ожидания, когда Шота проснётся. С каких это пор этот мальчик стал настолько сентиментальным? Наверное, это показывает степень восстановления его психики. Ему явно лучше. Ребенок ждал от него каких-то дальнейших действий, хотя бы слов, а герой просто слишком долго думал, что же сказать, чтобы и поблагодарить, но одновременно дать знать другому, что он не поощряет сделанного. Ничего не придумав, мужчина спросил: — Как мы тут оказались? — нужна была полная картина, но из-за затуманенного сознания, Айзава скорее запомнил свои чувства, а не обстановку вокруг и события. Ученик не ответил сразу же. Тот очевидно колебался говорить или нет, но он не мог позволить, чтобы другой скрыл хоть немного правды. — Говори как есть. — как можно строже сказал учитель, но сейчас это не оказывало должного эффекта. По выражению лица Шинсо стало ясно, что тот расскажет, просто подбирает правильные слова и ищет как рассказать всё более деликатно. Это было ему не свойственно, возможно, произошло что-то большее, чем он мог предположить. Собравшись с мыслями мальчик удивительно монотонно начал: *** Выходной день полностью оправдывал своё название — любимые барахолки, кафе, магазинчики Хитоши были закрыты, так как работали сами на себя и ценили свой отдых, в отличии от Шоты, работающего сто пятьдесят часов в неделю. Парень просто искал новые точки, которые бы обладали неплохим обслуживанием и были открыты. В торговый центр, даже в воскресенье, ходить не хотелось из-за немалого количества людей. Вибрирующий телефон в кармане отвлёк парнишу от разглядывания мерча новых героев, про добрую половину из которых тот даже и не слышал. Всего одно мгновение назад подросток беспокоился только о своем возможном опоздании на ужин, но всего за одну секунду, казалось, его сердце ушло в пятки. Не так давно мужчина объяснял ему принцип действия экстренной системы уведомлений на его телефоне. Юноша слушал внимательно, хотя и до конца не понимал, зачем именно ему рассказывают это, не может же он оказаться в списке экстренных контактов наравне с полицией? Оказалось, что может. Местоположение опекуна автоматически пересланное ему оказалось меньше, чем в квартале от него, поэтому Шинсо даже не понял, в какой момент побежал на помощь. В переулках было мало людей, но Хитоши помнил наставления учителя о том, что люди меньше всего смотрят вверх, поэтому выбрал для себя маршрут по крышам зданий. Он не знал, сколько времени прошло прежде, чем вокруг слышались только выстрелы и крики. Едва ли выглядывая вниз, парень мог только облегчённо выдохнуть, не найдя в эпицентре событий покалеченного подпольного героя, но разглядывая окрестности сверху вниз можно было заметить то, чего не видят люди снизу. Айзава конечно был хорош в маскировке. Спускаясь с крыши, тот думал о том, специально ли мужчина замаскировался так, что легче всего его было заметить сверху, но тогда это было не так важно, потому что парниша сумел разглядеть чужие ранения. Не то чтобы первым порывом парниши было отправить учителя в больницу, так как недоверие к некоторым докторам все ещё сохранилось у него где-то на подсознательном уровне, но когда другой сказал ни в коем случае не обращаться в больницу, то мальчик принял слова того как истину, даже не задумавшись ещё раз. Только вот медицинская помощь все равно нужна была. Шинсо достаточно быстро взвесил все «за» и «против», после чего поспешил в ближайший пункт помощи, пускай и психологической — к Мидори. Он попытался как-то обвязать чужие ранения с помощью захватного оружия, но его навыки всё ещё не были так хороши, а руки слишком сильно дрожали. Юноша попытался успокоиться, потому что Шота всегда делал так, когда стоял горой за своих учеников. Выглядел не обеспокоенным, а серьёзным, но в то же время внушал своим видом, что всё будет в порядке. Тот решил игнорировать своё состояние и полностью сосредоточиться на цели — помочь Айзаве. Хитоши изначально разместил другого у себя на спине, потому что это давало большую свободу действий, но принявшись карабкаться на крышу, понял, что про-герой совсем не держится за него, ещё и этот грёбаный дождь ухудшал ситуацию — чужое тело было настолько холодным, что если бы парень не чувствовал едва заметное сердцебиение, то подумал бы о самом худшем. Первая попытка залезть на крышу была провальной, а юноша знал — каждая секунда на счёту, насколько он понял потенциальные враги — это злодеи и преступники с пистолетами, которые редко бегают по верхушкам зданий, так что такой маршрут отступления был лучше всего. Мальчик очень испугался, впервые, едва ли не роняя своего учителя. Он очень быстро сменил прошлую тактику на более безопасную — сменить положение мужчины, взяв его на руки, не стараться карабкаться, а работать только своими ногами. Узенький переулок, максимум метра в полтора, благо был совсем рядом, а вот трубы и кондиционеры, по которых тот планировал взбираться не были гарантированно настолько сильным, чтобы быть способными выдержать их совместный вес, но ничего, кроме как попробовать, не оставалось. Парниша не думал о том, как это выматывает, как он в любой момент мог сорваться вместе с учителем с этих ненадежных труб, как совершал невозможное из-за прилива адреналина, как болели его ноги после череды прыжков через крыши с дополнительным весом, Шинсо только старался лучше рассмотреть Шоту у себя в руках. Взгляд был затуманен, но это намного лучше, чем бессознательный мужчина. Он старался сосредоточить внимание другого на собственном голосе, лишь бы сознание не потерял. Ещё немного и они у цели. Чуть-чуть и Мидори поможет им, по крайней мере, остановить кровопотерю, а потом вероятнее всего нужно будет бежать в Юэй к Исцеляющей Девушке, раз уж больницы под запретом. Ему никто не открыл. Очевидно, что Мидори не было дома, но почему именно в такой момент? Хитоши поймал себя на том, что кричит и стучит, скорее бьёт, во входную дверь сильнее, чем это нужно, учитывая отсутствие хозяина. Просто юноша привык — тот всегда рядом, когда нужно, всегда слушает, всегда помогает, всегда знает, как поднять настроение. А затем показался странный запыхавшийся подросток, возможно даже младше него. Несмотря на то, что тот выглядел достаточно невинно, парниша не мог забыть, как его одногодки умудрялись совершать поступки конкурирующие со злодейскими. К удивлению, этот мелкий впустил их, сказал, мол, он и есть «Мидори» или «Мидория Изуку». Очередной псевдоним? Как бы мальчик не старался оставаться настороже, но всё выглядело так, будто другой и правда очень обеспокоился состоянием мужчины и хотел ему помочь. Достать кровь в нелегальном районе? А это точно безопасно? Но про-герою сейчас совершенно точно она была нужна. Лучше даже не упоминать, как он побежал в указанный подвал за пакетиком крови, а встретила его нагоняющая страх блондинка. Пока девушка не указала на «аппетитный цвет крови на его одежде», Шинсо и не заметил. Эта психопатка — вот кто по-настоящему не внушал доверия по сравнению с недавним мальчиком, поэтому своей причудой он приказал ей сделать правильно, а затем сказал забыть, что она вообще была под контролем, потому что его суперспособности слишком часто травмировали людей таким образом раньше. Он убежал в логово Мидори до того, как девушка успела очухаться. Чего парень не ожидал, так это того, что придется ассистировать целую, мать его, операцию. Шёл ли здесь разговор о безопасности этой идеи? Нет. Другой заверил его, что нечто похожее уже проворачивал пару раз, всё-таки злодеи в больницы не обращаются, и показал, что все инструменты тщательно продезинфицированы. Когда всё началось, он не мог оставаться настолько собранным и спокойным, как его одногодка, мог только постараться накинуть на себя эту маску, но бегающие глаза и дрожащие руки, если не всё тело целиком, с потрохами выдавали его. Только чуть позже парниша понял, что Мидори это заметил и намеренно не стал просить его о чем-то большем, нежели помощь с распределением света и направлением струи воды, чтобы смывать кровь, пока другой мальчик одной рукой держит рану открытой, а другой достаёт из неё остатки пули. Со вторым ранением тот возложил ещё меньше обязанностей на него — смотреть на кровь не нужно было, но нужно было прикоснуться к опекуну, правильно надавить, чтобы другой смог сделать ровный шов. На самом деле, Хитоши плохо помнит всю операцию целиком, как если бы из его головы вытеснили травмирующие воспоминания, но забыть свои ощущения вроде тревоги, обеспокоенности, и огромного желания заплакать и закричать одновременно, не сумел. Только когда Мидори с облегчением выдохнул и наконец сказал «готово», подросток позволил себе почти что упасть на пол. Он был чертовски обеспокоен, истощен, обезвожен и голоден. Крепатура на ноги была похлеще, чем после тренировки с учителем, хотя технически это тоже можно было назвать «тренировкой с учителем». Одногодка не выглядел слишком усталым, сделав большую часть работы. Может он притворялся? Тот повёл его на кухню и принялся что-то разогревать. Сначала юноша не хотел принимать пищу с рук едва знакомого человека, но когда учуял её запах не смог сдержаться. Ни его, ни Мидори похоже не беспокоило то, что несколько минут назад они рассматривали чужие внутренности. Просто Шинсо не напугал сам вид крови, его пугало само осознание того, что кровью истекал его близкий человек. Они немного поговорили, когда в дверь постучали первый раз. Одногодка резко встал и серьёзным, в каком-то смысле заботливым, взглядом приказал парнише сделать тоже самое. Мальчик за один раз проглотил половину своей третьей добавки, а затем последовал в ту комнату, где они обычно проводили время. Буквально сразу же послышалось «выбивай» и замок быстро слетел с входной двери… *** — Продолжай, я слушаю. — сказал Айзава, когда ребенок опять затих больше, чем на две минуты. И Хитоши постарался как можно быстрее рассказать о том, что вторженцы проверили кухню перед входом в комнату и уже знали о том, что в здании минимум два человека, о том, что Мидори приказал прятаться, пока сам пошёл на толпу вооруженных людей, о том, как он придумал создать живой щит, а в итоге живым щитом оказался его одногодка, который буквально спас его от огнестрельного ранения, о том, что потерял сознание и сам не знает, каким образом они тут оказались. Мидори конечно сглупил, но его подопечный поступил ещё хуже. Нужно будет отблагодарить его перед тем, как брать под стражу. Кстати об этом… — Так, что же случилось с самим Мидори? Шинсо конечно упустил парочку фактов о том, что оказалось Мидори ребенок, о том, что он лежит на соседней койке, о том, что узнал о нём и о имени «Мидория Изуку», потому что на самом деле сам всё ещё не мог полностью осознать всё прошедшее. Как только мальчик наконец открыл рот, чтобы ответить, дверь с грохотом отлетела в стену, что конечно же привлекло внимание обоих. — ПРИВЕТ ВСЕМ, КТО ОЧНУЛСЯ! Парень настолько испугался этого, что в который раз уже чуть не стал заикой. Хотя Сущий Мик и преподавал у них с самого начала, тот всё ещё не мог привыкнуть к такой громкости. На самом деле, герой даже не использовал свою причуду, но из-за больничной гробовой тишины настолько громкая речь невольно резала уши. Айзаве понадобилось кинуть на вошедшего всего один взгляд, прежде чем тот неловко улыбнулся и, кажется, перешёл на тон ниже. Так как ребёнок в своем рассказе упомянул, что не помнил как здесь оказался, но когда проснулся не выходил из палаты, мужчина понял — никто из них не знал, что вообще произошло, поэтому и спросил об этом старого друга: — Как мы здесь оказались? Ямада сначала неторопливо выложил какие-то продукты и воду на тумбу рядом, а затем также достал стопку бумаг. — Детектив по имени Тсукаучи, в основном работающий с тобой, нашёл вас, и теперь порядка двух дюжин служебных работников под стражей, хотя конечно КОГБ настаивают на том, что те своевольничали — отреклись от мертвого груза. Пока проходят по статье за превышение служебных полномочий, несмотря на мою просьбу ужесточить наказание. Наомаса настоял на том, что это дело будет полностью под руководством полиции, потому что формально оно не имеет отношение к героям. Не собираются придавать огласке. — юноша впервые видел этого учителя таким серьезным. Ученик не был уверен, что тому вообще стоило говорить это в присутствии школьника, особенно о, как он понял, засекреченных делах полиции. Блондин продолжил: — А вот с Курогири дела обстоят совсем по-другому, — Хизаши улыбнулся почти так же ужасающе, как это делал Шота, но его улыбка всё-таки была другой, более светлой, что ли. — Юэй взяла на себя ответственность за предстоящее расследование, Комиссия Героев пытается чего-то добиться, но ты и сам знаешь — Незу спуску им не даст. — Мик передал несколько бумаг другому мужчине. — Публичные и внутренние данные, полученные, пока ты отсутствовал, у тебя официальный больничный на, как минимум, неделю, но я думаю, что уже завтра ты побежишь работать, поэтому хотя бы совмещай приятное с полезным — изучай информацию, выздоравливая в больнице. Официальный допрос злодея уже проводился, но ничего не дал. Разрешение на визит в любое время у тебя есть, но я и Немури готовы ждать, пока ты полностью не оправишься. Айзава прервал его. — Я уже достаточно отдохнул здесь, вдоволь отоспавшись. Что сказал врач — могу ли я рассчитывать на выписку сегодня же? — он не хотел ждать ещё дольше — эта была одна из причин, почему мужчина решил прийти за Курогири раньше планированного строка. Другой герой немного нахмурился. — Нет, технически ты поступил сегодня примерно в час ночи, дежурный доктор говорит, что по крайней мере ты должен пробыть здесь два дня, и прокапать четыре большие капельницы, и одну маленькую. — Значит, выписка завтра. — констатировал он уже в качестве факта. Ямада едва сдержал себя, чтобы не застонать от безысходности. Конечно, другого можно было и не ожидать от него. Герой, который выглядит словно ему на всё наплевать, но по иронии судьбы, трудоголик, который всегда перерабатывает, быстро доводя дела до конца. А сам Шота наконец-то задал последний интересующий его вопрос, когда закончил поверхностное изучение бумаг: — Что здесь делает ребенок? — имея в виду бессознательного мальчика на соседней койке. Его подопечный, очевидно, был здесь больше гостем, которому разрешили поспать на застеленной кровати, но другой был с капельницой и явно являлся пациентом. Опять-таки, насколько он понял, это была взрослая общая больница без надзора КОГБ, так что же здесь делал ребёнок? Хизаши приподнял брови в удивленном жесте. — О, так ты ничего не рассказал? — обратился взрослый к Хитоши. Сотриголова мог только одарить их хорошей порцией скептицизма. Что это у них уже за секреты от него? — Не успел… *** Сказать, что мужчина был удивлен — ничего не сказать. Всё это время он проводил консультации его психического здоровья с ребенком. Герой конечно знал, что дети располагают к себе намного эффективнее взрослых, но чтобы настолько. Теперь становилось ещё понятнее, откуда была вся эта излишняя предосторожность вроде устройства, изменяющего голос или обуви, которая незаметно делала дитя сантиметров на десять выше. Всё ради сохранения его возраста в тайне, даже жертвуя сначала доверием пациента. Потому что, кто мог положиться до конца на полностью закрытого, в защите, доктора в первый же сеанс? Затем, Мидори заставлял их открыться не за счёт невинной внешности, а его рассуждений, как консультанта и профессионала в его деле. Что заставляет Айзаву задуматься о том, проходил ли этот мальчик официальные курсы, так как вряд ли тот посещал какое-то специализированное училище. Но чужое умение, в таком возрасте, читать людей поражало — не всем хватает трёх посещений, чтобы просто поставить диагноз и определить проблему, но этот мелкий быстро и осторожно обращал к себе внимание людей, которые открывались ему быстрее, чем Шота открывал старый заедающий замок на его входной двери. Сотриголова даже помнит, как Мидори определял какой тип поддержки и нужна ли она вообще вам. Впервые он ощутил это на третьем сеансе обсуждения Оборо, потому что там действительно было что обсудить. Мужчина тогда даже забыл о том, что с психологом нужно общаться приветливо и легко открываться ему, надеясь, что тот тоже когда-то откроет им засекреченную информацию о других злодеях. Но мальчик был терпелив и давал ему время, не надавливая на старые раны, старался всё равно раскрыть и рассмотреть, и у него получилось. Сам Айзава почувствовал себя полностью выжатым и обессиленным, даже больше, чем после трёх дней полностью без сна, а консультант знал, что сочувствия или, ещё хуже, жалости, тот к себе не требовал. Подросток принёс воды, узнал, что он обезвожен, после такой длинной и мучительной консультации, предложил попить, салфетки, и отдал парочку подушек, чтобы взрослому было удобнее полулёжа сидеть. Шота не заметил тогда момент, когда заснул, но пробуждение было приятное, кроме того, что его веки слиплись из-за нестертых с них слёз. Благодаря мягкой постели, даже после его такого странного сна, ничего не болело и тот чувствовал себя выспавшимся впервые за последние две недели. Правой рукой он приобнимал маленькую подушку, где-то на краю фонили новости по телевизору, а рядом, за креслом, сгорбившись, сидел психолог и что-то печатал на рабочем ноутбуке. Неожиданно в нос ударил приятный аромат кофе, а Мидори, заметивший чужое пробуждение, просто поспешно спросил, предпочитает тот кофе или чай. Будет ли он теперь относиться к парню по-другому из-за выясненных обстоятельств? Как к человеку — нет, но это меняет весь их план по получению информации, так как он несовершеннолетний, и в процессе выяснилось, что незаконного в его деятельности нет ничего, кроме того, что лицензию, о получении квалификации, и удостоверение личности не предоставляет, но за это полагается при всех усилиях штраф, который тот, очевидно, может закрыть, а о методе получения денег даже не скажешь, как о незаконных транзакциях — по сути, люди сами оставляли плату за услуги при том, что мальчик чуть ли не напрямую говорил, что можете хоть бесплатно приходить. Это в корне меняет стратегию, потому что в сумме у них есть только запугивание и надежда на то, что подросток не слишком сильно ознакомлен с нынешним законами, чтобы понять — сейчас они не имеют права выпрашивать из него какую-либо информацию. Всё это заставляло задуматься о том, что многие злодеи, и не только, включая Сотриголову, выливали свои проблемы на ребенка, в чьём возврате он не должен был вообще сталкиваться с таким и такой жизнью, а тут ещё и чужие проблемы разгребать, и в умах злодеев копаться. Даже взрослому было бы сложно, а тут ребёнок. У каждого психолога должен быть свой психолог и герой удостоверится, что Мидори помнит об этом. Пока Мик с Шинсо вышли поговорить с доктором, второго было почти нереально отлепить от мужчины и он был благодарен другому герою, что тот сделал невозможное, Айзава принялся более детально изучать новые бумаги. Тот уже успел увидеть, что всего у него три папки: то, что выплыло в сеть о деле Курогири, что происходит с этим же делом внутри и его собственная миссия с подпольным психологом для злодеев. Последняя была самой тонкой, поэтому с неё он и начал. Даже не открывая можно было сказать, что из почти пустой папки с парой страниц, она превратилась в почти пустую папку с несколькими дополнительными страницами — информации о злодеях не прибавилось, а ведь в такой час им бы очень понадобилось разузнать о Пятне, Лиге Злодеев, Армии Равноправного Использования Суперсил, которые недавно начали проявлять слишком большую активность. Шота почему-то был уверен, что всё из перечисленного было в голове ребенка. Первое, что бросается в глаза из нового — строка с именем до этого заполненная, как и ещё куча других, «Неизвестно», сменилась на «Мидория Изуку». Вот так совпадение. Ученик упоминал, что не поверил в подлинность чужого имени из-за созвучности с фамилией, но похоже, что это правда, потому что прикрепленные детское фото — это ребенок с теми же чертами лица, что и на соседней койке, только младше. Живые родственники… О, у него есть живые родственники, так почему же тот оказался в таком неблагоприятном районе? Прописка матери долгое время не менялась, причём находится не так далеко от места, где мальчик принимал людей. Сталкивались ли они? Вряд-ли. Причуда. Хитоши даже узнал его причуду, что сродни вашему айди в паспорте — второго такого не найдешь, так что, вероятнее всего, они правильно установили личность. Сотриголова не удивился бы, увидя у подростка наличие располагающей к себе суперсилы, или ментальной невосприимчивости к ужасным вещам, возможно, сверхспособность, позволяющая меньше волноваться, или тратить меньше времени на сон, но эффективнее работать, да банально аналитический или связанный с интеллектом квирки, но у Изуку чёрным по белому было написано «беспричудный», вместе с прилагаемым рентгеновским снимком. Мужчина полагал, что у парня была причуда, потому что у внушительного большинства его возраста есть, но это не делает его хуже, просто означает, что со всеми несправедливостями мира ему довелось встретиться ещё ближе, ещё и без способности, помогающей на жизненном пути. А ведь, из-за въевшегося в общество образа мышления, и сам Айзава даже не мог предположить, что настолько удивительный человек окажется ненаделённым суперсилой. Результаты обследования его базы. Ноутбук и компьютер предварительно заблокированы, а его тетради с заметками… Ему захотелось смеяться. «Не подлежат переводу» с прикрепленным фото, где любой желающий мог спокойно рассмотреть — текст написан не на иностранном языке или особом шифре, просто почерк слишком непонятный, даже для него, кто учился разбирать писанину учеников уже не первый год. Интересно, сам Мидори что-то понимает из написанного? Вещи доставленные в больницу: одежда, карандаш, карманный тупой нож, маленький блокнот и телефон. Результаты исследования телефона: поверхностную блокировку легко обойти, но на каждом, будь то системное, или нет, приложение, стоит ещё одна сложная блокировка. Уровень предполагаемой угрозы: потенциально очень высокий. Из-за обладаемой информации, на деле, мальчик ничего плохого не сделал и даже статьи, за которые его можно было привлечь не дали бы ордер рыться в его личных вещах, поэтому технически они занимались незаконной деятельностью. Да и исследование чужого дома и личных вещей всё равно ничего не дали. Дело о поступлении в больницу и общие анализы. Ничего, чего герой бы не знал. К концу ознакомления с этой папкой в палату вновь вошли прошлые посетители. Шинсо сразу же поспешил вернуться на своё место на стуле у его койки. — Вы связались с его матерью? — сразу же спросил Шота. Он уже сдался в его же деле, потому что допрашивать ребенка не собирался, да и смысла в этом не было, но, возможно, мальчик хотел бы увидеть свою мать, насколько он успел увидеть — парень пропал во время публичного нападения группы злодеев, собирающих информацию о правительстве, беря в заложники гражданских, и требуя принести им на блюдечке главу Комиссии Героев. Конечно, а как же без неё? Организация, после устранения всех проблем, связанных с тем инцидентом, закрыла всё для общественности, да так, что о нём хорошо известно было только тем, кто жил в районе происшествия. — Конечно, она всё время не переставала искать своего ребёнка с момента пропажи, поэтому, думаю, будет рада увидеть его. — улыбнулся Ямада. «Не на больничной койке» — добавил про себя герой, но, по большей части, его друг был прав. Он видел, как взгляд его ребёнка ожесточился. Несложно было понять его мысли, если тот был первым, кто узнал о беспричудности Изуку. Хитоши думал о том, что родители могли пренебрегать им из-за отсутствия квирка, как это когда-то делали с ним, называя его сверхспособность злодейской. Сотриголова не мог игнорировать мысли его подопечного, но и поделать с ними ничего не мог, по крайней мере, до личной встречи с госпожой Мидорией. — Кстати, тебе повезло — столовая прямо напротив твоей палаты! Правда, уборная в конце коридора. — сказал Хизаши. Сам мужчина не думал о последнем, как о недостатке — чем больше будет ходить и разрабатывать раны, пока шов ещё не сняли, тем быстрее придет в норму. Блондин кинул на него ещё один взгляд, ничего не говоря, но Айзава понял, только потому, что друг надеялся — не стоит напоминать о хорошем питании, а не только кофе, так как это само собой разумеется. Он хотел вздохнуть на него, но вместо этого сначала самостоятельно снял себе капельницу, потому что ходить с ней не удобно, а потом поддерживая спинку кровати, в качестве опоры, и не обращая внимания на ноющий шов, медленно поднялся. В глазах на секунду потемнело, а дыхание перехватило, но не слишком сильно, потому что на самом деле прошло больше дня с момента операции и побочные эффекты уже исчезают. Шота пару секунд подождал, прежде чем встать на ноги и в глазах вновь потемнело, но тот просто проигнорировал это, и на ощупь дошел до двери, где зрение прояснилось. Сущий Мик остался в палате, присматривая за оставшимся там пациентом, а голодный ученик пошёл за ним. Герой попросил остатки того, что было на последний прием пищи и можно было сказать, что не так давно был ужин, потому что из еды осталась рыба, бульон, соус, немного риса и добавки. Доев и достав свой телефон на администрации, он принялся искать доктора, чтобы найти свободный день, когда можно прийти на снятие шва. Сотриголова в непредвиденных обстоятельствах не раз сам делал это, но с врачом переговорить всё-таки стоило. А ещё, это точно не основная причина, тот хотел узнать, насколько сильно профессиональным докторам пришлось исправлять работу, над его ранениями, Мидори. Мужчина был не совсем в сознании, когда сама операция происходила, но уверен, что ребенок не мог сделать всё идеально. И к его удивлению, доктора сказали, что человек, прооперировавший его до них, конечно, они не знали, что это был ребенок, сделал всё почти идеально, единственный изъян — это неподходящий шовный материал, который сменили уже в самой больнице. Может Мидории стоило сменить врачебную специальность? Когда Айзава вернулся, его посетило чувство, будто что-то изменилось, за исключением теперь уже спящего ученика на застеленной койке рядом, и Хизаши, который пошёл закупаться продуктами для передачи в больницу, даже зная, что он проведет здесь всего-лишь ночь, а затем уйдёт. Первое, но не единственное, что он заметил это женщина средних лет, выглядящая почти как женская копия мальчика, лежащего на соседней кровати. Мидория-сан, как Шота успел догадаться, крутилась вокруг двери, всё ещё не предпринимая попыток зайти в саму палату, но постоянно следя взглядом за сыном. А второе — это дрожащие веки Изуку, словно слишком тяжёлые, чтобы поднять их. Герой не мог отрицать, что он с интересом наблюдал за тем, как ребенок исследует местность вокруг себя, как тот вздыхает с облегчением, понимая, что находится в больнице. Сотриголова не мог до конца понять, чего добивался Мидори. Шинсо рассказал о том, как на последнем сеансе он выдал дюжину ценной информации, и мужчине хотелось немного ударить себя рукой по лицу, когда тот услышал о том, что его подопечный не обратился к нему со всеми этими подсказками к личности психолога, только потому что не хотел обременять его. Ему придется провести некоторую беседу с ним, когда Хитоши проснётся, о том, что семья никогда не обременяет друг друга чем-либо. Вернёмся к Мидории — он хотел, чтобы его рассекретили? Возможно, ученик не понял этого, но Айзава был уверен, что тот специально дал столько информации, учитывая насколько осторожным тот был в сохранении своей личности до этого. Кстати, о Мидориях. Проснувшийся Изуку смотрел в потолок, поэтому не видел, как марафон его матери закончился, и та сейчас с недоверием выглядывала своего сына из-за полуоткрытой двери. Ему пришлось сконцентрировать чужое внимание на дверном проёме, прежде чем эти двое наконец пересеклись взглядами. И Шота обманет, если скажет, что не почувствовал себя так, словно это его семья только что воссоединилась после семилетней разлуки. *** Он очень долго думал о том, что произошло бы во время их встречи после стольких лет, но в голову никогда ничего не приходило, потому что сама встреча казалась ему чем-то нереалистичным, чем-то, чего никогда не произойдёт, но теперь всё иначе. И парень даже не думал о том, что они в итоге встретятся при таких обстоятельствах. Юноша увидел в глазах женщины это, то, чего не хотел видеть больше всего — сочувствие. В глубоком детстве он думал, что женщина просто была пессимисткой, но даже сейчас, осознавая, что Инко всего лишь мыслила реалистично, не желал жалости или сочувствия — он просто хотел увидеть признание и гордость в чужих глазах. Но о чем могла быть речь, когда впервые после семи лет вдали от друг друга, мама видит его на больничной койке. К Мидории резко пришло осознание, что оба думали, что другой мертв, только вот в конце концов парниша не сдался и даже сдал свою личность, лишь бы знать наверняка, жива она или нет, то другая, наверное, потеряла всякую надежду увидеть его живым. Слезы из чужих глаз покатились с небывалым усердием, когда Инко наконец постаралась сдерживать себя, подходя ближе, но в итоге всё-таки не выдержала, и кинулась обнимать его. Он не сразу обнял её в ответ, пока мама шептала ему слова благодарности Ками-саме и о самом его факте выживания, тот хотел благодарности, но не такой. Чтобы его поощряли за новые идеи для костюма героев, чтобы гражданские говорили «спасибо» при спасении, а не за сам факт его существования, потому что это заставляло его чувствовать себя ещё более жалким. Парень осознавал, что женщина просто беспокоилась за него, но это все равно было больно — понимать, что даже собственная мать в тебя не верила. Отойдя от этих мыслей, Изуку не сразу заметил, что давно уже его руки мягко, успокаивающе поглаживали чужую спину. Но юноша всё ещё молчал. После всего прошедшего времени тот больше всего мечтал сказать простое «мама», но сейчас ни один звук, кроме всхлипов, не мог вырваться из его рта. Мидории ещё долго обнимались и, казалось, никого не смущало в комнате присутствие постороннего и даже странный, непонятный взгляд героя, который мальчик ощущал даже с закрытыми глазами, не делал этот момент постыдным. Парень даже заметил, что и сам заплакал, только когда его руки из поглаживания просто обняли женщину и её кофта стала мокрой именно там, где ткань соприкоснулась с его подбородком. Жаль только — время не могло остановиться и вечно их чувственные объятия продолжаться не могли. Наступала ночь, а так как «о завтрашних делах будем думать завтра», то сейчас Инко должна была уйти, но она наотрез отказалась оставлять своего ребенка вновь одного, и медсестры любезно предложили ей лечь на одну из коек в палате, что та и сделала. После такого эмоционального истощения, неудивительно, что мама заснула быстро и достаточно крепко. Только вот, самому юноше, в отличие от двух не пациентов, уже давно смотрящих свои десятые сны, мешал уйти в спокойную темноту, включенный свет. К несчастью, по правилам безопасности в подобного типа учреждениях все розетки и выключатели находились в коридоре, но ему же стоило как-то до него ещё добраться. Подросток не смотрел на время, но сам факт того, что уже даже снаружи комнат свет максимально приглушили, или вовсе выключили, говорил о том, что молча проплакали они достаточно долго. Прежде, чем предпринять первые, после его пробуждения, попытки подняться, Мидория оценил действия Сотриголовы — тот тоже уже собирался спать, поэтому ему свет также не нужен был. Он сразу понял, что с позы лёжа на спине, принять сидячее положение, сейчас сложновато, поэтому вместо этого аккуратно перевернулся на правый бок, свесил ноги и поддерживая себя руками, попытался немного подняться. Ранение сразу дало о себе знать, но Изуку, в любом случае, не мог сейчас просить кого-то просто помочь ему встать. Мужчине рядом наверняка тоже пока нельзя напрягаться, а двое других спят, и будить их тот не горел желанием, пускай и знал, что пробуди он их и попроси помочь — никто бы не рассердился. Ему понадобилось ещё немного времени посидеть без попыток предпринять какие-либо действия, чтобы встать, потому что дыхание перехватило. Парень буквально заставил себя подняться, опираясь о стены и спинки кроватей, лишь бы кое-как добраться до выключателя снаружи. — Старайся идти прямо. — подсказал Айзава. Это буквально его первая фраза, после просмотра личной драмы. Тем не менее, юноша понял, что тот имел ввиду — пока швы не сняли, а именно в первые дни, лучше всего провести в движении, чтобы рана срослась эластичнее. Это значительно улучшило и ускорило бы восстановление. И поверьте, парниша знал, что такое ранение и каким сложным бывает восстановление после них. Его знакомые, без легальной лицензии, но благодаря только им он и дышал сейчас, много раз зашивали его или лечили, да так, что у него самого уже появились некоторые навыки, пускай и не на уровне академии, как у них, но в качестве первой помощи подойдёт. Возможно, зашивая Шоту, подросток был так спокоен, так как уже проворачивал подобное до этого, правда, мешок с кровью ещё никому не приходилось ставить. Никто, до этого самого взрослого, не был настолько повреждён, чтобы требовать срочного переливания крови, а в установлении капельниц тот не был профи. Честно говоря, Мидория столько раз был ранен, но дурная привычка горбиться, если рана была не на спине, всегда была с ним. Были ещё причины, по которым полное выздоровление занимало так много времени, но он клялся — это всё случайные совпадения! Например: однажды, через две неполные недели после получения раны, его автобус, который ездит раз в пять часов, приехал на двадцать минут раньше, и ему буквально пришлось бежать, чтобы успеть вовремя на форум, где давали возможность пообщаться с высокопоставленными учёными лично и задать им вопросы. Кем бы Изуку тогда был, если так глупо упустил бы такую возможность? Правда, потом его ранение разошлось и некоторым знакомым пришлось заново накладывать швы, друзья сказали, что это не обязательно, но тот настоял. Следующим его ужасным опытом было, что он слишком долго проходил с ними и нити начали врастать в его кожу и их снятие было более болезненным, чем до этого. Было ещё много тупых историй, о которых мальчик предпочел бы не вспоминать, а лечь спать. И он это сделал. *** Несмотря на то, что юноша подумал, мол, с утра будет более организованным и настроит себя на разговор с мамой, он осознал, что совершенно не готов. Парниша не переживал так, даже когда известный в районе, где он жил с восьми лет, убийца приставил к его горлу нож, потому что спустя полчаса тот уже мирно сидел напротив, попивая чай, но его мама не будет такой же спокойной. Как всегда забеспокоится — она не видит того, что видит он сам, того, что он помогает людям, пускай и плохим в понимании общества, так как значения вроде «плохой» и «хороший» уже давно стёрлись из его мировоззрения. По крайней мере, у Мидории действительно было время подготовиться, потому что он встал раньше неё, но не раньше остальных. Когда тот только проснулся, то немного оцепенел от того, как эта двоица прожигает его взглядом, хотя думали они явно о разном, но всё ещё были так похожи — сидели буквально в одной и той же позе. Кто бы мог подумать, что они не кровные отец и сын? Первым заговорил его ровесник: — Почему ты спас меня? — одновременно странный, и в то же время логичный вопрос, на который собеседник и сам не мог дать себе ответ. Изуку давно осознал, что почти сразу же начал воспринимать их взаимоотношения не как деловые между клиентом и психологом, но как дружеские, а кто бы не защитил своего друга? Даже если это означало получить пулю за него. Вообще, парень сделал бы так, что никто не был ранен, если бы мог, и сам в том числе, но выбирая между тем, кем можно пожертвовать — так это определенно был он сам. Но честно говоря, в то время юноша ни о чем не думал — его тело просто двигалось само по себе, желая защитить и помочь, что ли? Сам был не до конца уверен, но вместо того, чтобы показывать это, подросток сказал: — Потому что считаю тебя другом. — тон был чуть громче шёпота, потому что громко говорить не мог, а этого было более чем достаточно, чтобы услышать. Шинсо ничего не ответил, явно всё ещё не зная, что думать по поводу всей вскрывшейся правды, а вот герой задумался о том, кем же его считают? А кем он считает этого ребенка? Сложно даже было предположить, что за всей этой маскировкой мог скрываться молодой мальчик, потому что мыслил и вёл себя тот достаточно взросло. Пускай пока будет знакомым, но Сотриголова всё ещё был уверен, что вся ситуация станет большей головной болью, так как директору Юэй отослали отчёт о его вынужденном больничном. Авось, затем под предлогом, мол, парниша слишком много знает — его затянут в общежитие. *** Хитоши с того момента так и не посмотрел на него, а Сотриголова объяснил вместо доктора о его восстановлении и Мидория ничего не сказал о том, что абсолютно всё, из сказанного другим, уже знал до этого. Ему было приятно видеть некое подобие на проявление заботы от героя. Напомнило ему, как тот заботился о нём. Возможно, мужчина просто отдавал какой-то моральный долг, узнав, что парниша на самом деле ребёнок и если всё было так, то это неприятно. Изуку прекрасно знал, что отношение к человеку очень сильно варьируется в зависимости от его возраста во многих аспектах, но из-за сокрытия своей личности никогда не думал, что это случится и с ним. Напоследок Айзава сказал, что дело ещё не закончено и скорее всего они ещё встретятся, хотя тот не выглядел радостным, смотря на перспективу встреч в будущем. А беспокойство всё нарастало, не только потому, что юноша не находил в себе силы поговорить с Инко, а потому что она делала то же самое. Конечно, было бы хуже, если бы женщина начала вести себя так, словно они и не расставались, но парниша не мог отделаться от ощущения, что вообще всё неправильно. И таким образом, разговор у них завязывался только про лекарства, капельницы, героев, которых показывали по новостях. Единственная тема, связанная с будущим, которую подняла женщина, это вопрос жилья — она сказала, мол, он может переехать к ней обратно, но если у Мидории уже есть место, где его ждут, то всё в порядке. Ему было больно это слышать. Неужели после всего этого времени мама была готова отпустить его, если он скажет «нет»? Правда, тот никогда не собирался отказываться. Первые два дня Инко провела целиком и полностью с ним, отходя только в уборную или спросить что-то у врачей, но затем похоже началась её рабочая смена и парень чуть-ли не силком выгнал её, убеждая, что он тут и сам справится, одиноко ему не будет. Вон, семь лет без неё провел, так что неделька это немного, но в итоге она все равно умудрялась навещать после работы, вся уставшая, а потом засыпала на одной из коек. Казалось, медсестры и санитары уже не обращали на это внимания. Перед уходом она сказала, что заберёт вещи, в которых парень приехал, на стирку и отдала его телефон, всё это время просто лежавший на администрации. Так как сегодня уже было утро вторника, он рассчитывал увидеть кучу смс, но не настолько же много, всё-таки, два из трёх дней были выходными, когда парниша не принимал клиентов, а в понедельник… В понедельник были чуть-ли не самые сумбурные ребята. Просмотрев в первый же чат, он увидел довольно вежливое от грубого пациента: «Ты где?» Увидев, что сообщение было отправлено меньше минуты назад, юноша напечатал ответ.

«Очевидно, не дома».

«Ты грёбаный Америго Веспуччи, вижу — я у тебя дома».

«Только ты?»

«Нет, ещё вампирша, недогеймер, придурок с подпольного казино и наркоман».

«Скажи им, что я объясню всё в общей группе».

Напечатав это, Мидория принялся за информационный канал, где собралось не менее тысячи сообщений, большинство из которых была руганью, или беспокойством, и просто остановил споры.

«Как вы уже могли заметить, в понедельник меня не было на месте. Причина, моего отсутствия — состояние здоровья, но, думаю, что с начала следующей недели я буду на ногах. Точнее напишу на выходных. Спасибо, что не разгромили мой дом во время моего отсутствия и надеюсь, что продолжите в том же духе».

В чат сразу же посыпались предложения подлатать, навестить его и пожелания скорейшего выздоровления. Человек, с которым Изуку переписывался первым, опять дал о себе знать в личной переписке, так как тот не сильно любил людей. «Какого чёрта ты замалчиваешь о том, где тебя носит?». «У тебя в гостевой полнейший погром». «Кто в тебя стрелял?». Парень не ответил. А что он мог сказать? Сам не видел лица и полицейского не знал того, да и по-сути стреляли не в него — он лишь под удар подставился. «Паршивец».

«Я и сам не знаю».

«Хорошо, мы ещё вернёмся к этому». Это была угроза? И с каких это пор, тот начал говорить словами Мидории? «У меня есть о чём поговорить с тобой». Собеседник вышел из сети и подросток отвлекся на сообщение с номера мамы, который тот недавно узнал. Это была милая картинка со Всемогущим с прифотошопленной к ней надписью «не болей». Этот жест согрел его сердце ещё на несколько дней вперёд. Но парниша всё ещё оставался в больнице, ограниченный некоторыми правилами и без своего любимого ноутбука, а ещё хуже, что как только он тогда услышал судьбоносный стук в дверь, то сразу же заблокировал прибор. Из-за его системы безопасности, восстановление всей информации могло осуществиться не позже недели с момента блокировки. Это было сделано, потому что мальчик знал, что обычные хакеры может его и не взломают, но если подоспеют люди посерьёзнее, то такая защита долго не продержится. Только вот в ближайшее время выписывать его не собирались, поэтому подросток уже прошлой ночью подготовился к такому развитию событий. Пока дежурный спал на диване, всё-таки двое суток без сна сложно было бы провести любому, а Изуку тем временем посмотрел, кто дежурит ночью. Он, конечно, собирался выбраться из больницы тихо и не заметно, но если что-то пойдет не так — около тридцати разных номеров карт с паролями были записаны у него в телефоне. Мидория ещё в переписке убедился, что всю технику и вещи, которые могли бы дать какую-то информацию, изъяты. И тут у него было два варианта: искать место, куда могли деть его имущество, что могло занять больше недели или попросить Айзаву забрать его на допрос, и вернуть свои вещи. Честно, второй вариант выигрывал, хотя парень и знал, что, технически, его не в чем обвинять, кроме как консультирования без должного образования, хотя у него и был сертификат об окончании курса, но всё-таки не диплом с нужным образованием. Юноша думал, что Сотриголова обрадуется такому сотрудничеству, так как он думал, что выуживание информации было его инициативой, а тот, к удивлению, немного рассердился и сказал, мол, согласится, только если это наконец-то поставит точку в невиновности ребенка. Герой объяснил ему, что из-за принятой конституции, допрос раненых может проводиться в больнице при соответствующем разрешении начальства и совсем скоро оно было получено. Процедура с несовершеннолетними могла выполняться вместе с присутствием опекуна, но Шота, как профессионал, пообещал воспользоваться своими полномочиями, чтобы на допросе осталось три человека: он, мальчик и сам полицейский. Парниша тогда молча поблагодарил мужчину за понимание и за то, что другой не нуждался в объяснениях. Его палата тогда была заселена только им, поэтому проблем с посторонними не возникло. Вместе с Айзавой в назначенное время пришел детектив и подростку ещё показалось — слышал он где-то чужой голос. Полицейский с блокнотом и диктофоном любезно объяснил, что собирается сделать и начал выполнять всё согласно протоколу. Назвал место, время, должность, своё имя, кто выступает в качестве свидетеля, кто выступает в качестве опекуна, свою причуду с коротким пояснением и имя допрашиваемого. Начали с подтверждением уже имеющейся информации. После каждого ответа, Тсукаучи вслух проговаривал слово «правда» для диктофона. — Мидория Изуку — родился беспричудным, никогда не имеел суперсилы и не имеет в данный момент? — спросил Наомаса, максимально закрывая все лазейки для ухода от вопроса. — Да. — просто сказал Мидория. Он уже давно принял отсутствие сверхспособности, как данное, но до сих пор не мог понять, почему все так хотели, чтобы у него она была или, по крайней мере, были уверены в её наличии? Наверное, нынешняя статистика рождаемости беспричудных людей. Меньше одного процента. — Правда… — слегка удивлённо, но так, словно ожидал этого, сказал мужчина. — Переходим к обвинениям — уголовно наказуемый отказ от сотрудничества с полицией в поимке злодеев, путём утаивания информации, умышленное занятие деятельностью, считающейся незаконной без должного диплома, штраф, за отсутствие официальной прописки, использование неучтённой наличности. Есть ли вам что сказать на это? — Конечно, пойдем с конца. Использование неучтённой наличности считается преступлением с учётом уклонения от уплаты налогов, но в данном случае мы рассматриваем это, как мелкое правонарушение, учитывая мой возраст. Технически, вы не можете отследить источник дохода, только с присутствием человека, с соответствующей причудой, а тогда вы увидите, что способ получения мной сбережений, не был незаконным. Больше похоже на вклад в благотворительный фонд. — никто из мужчин не ожидал настолько глубоких познаний в уголовном кодексе Японии. Изуку дал себе секунду набрать воздуха в лёгкие и продолжил: — Моя деятельность может называться законной, благодаря смягчающим обстоятельствам в виду возраста, причудливой инвалидности и из-за наличия сертификата об окончании официальных курсов. Подтверждение моим словам можно найти в округе Х, городе Мусутафу, районе Х, доме Х. — закрыл ещё одно обвинение юноша, и никто из них не был удивлен, когда детектив уже в который раз повторил «правда». Айзава только шёпотом спросил о том, когда успели принять закон о смягчении обвинений при наличии беспричудности и другой ответил, что её недавно перевели в категорию инвалидность наравне со слабоумием и другим, что заставляло мужчину всё больше злиться на нынешнее состояние дел. — Штраф, за отсутвие официальной прописки за нововведениями, принятыми 2ХХХ года, не обязаны платить беспричудные. Закон выполняется беспрекословно всеми гражданами, если не указано, но в статье Х за нововведениями четко прописано о распространении его «только на причудливых граждан». — уже привычно кивнул «правду» полицейский и на секунду подумал о том, чтобы предъявить допрашиваемому ещё и сопротивление при задержании, но тогда тот ссылался бы на превышение работниками их служебных полномочий. — Вы можете предъявить мне отказ от сотрудничества только в том случае, если я был свидетелем или знаю что-то, что могло бы помочь поймать преступника, но, увы, от тех людей, которых вы хотите поймать, я не разу не созерцал совершение преступления против правительства или другого человека, кроме как себя. Я также не располагаю информацией, нужной для их задержания, разве что, вам чем-то помогут любимые блюда или цвета. Ещё, я имею право не свидетельствовать против кого-то из тех, кто причинил мне боль, если это были не тяжелые физические ранения или во вред своим близким. — быстро проговорил последнюю часть мальчик, что заставило Тсукаучи немного задуматься и задать уточняющий вопрос. — Никто из людей, вам встречавшихся, не причинил вам тяжёлые физические ранения? — оба взрослых немного вздрогнули, когда до этого, хоть немного и нервный подросток, но с хорошо поставленной речью, отстранённо замолчал. Сотриголова сразу всё понял и хотел было вмешаться, но Наомаса остановил его взглядом, вроде «мы ничего не можем сделать, пока он сам этого не захочет». По-сути, все обвинения закончились и ребенок это понял. Тот наконец-то повернулся к ним и уже спокойнее предъявляет: — Если это конец, могу я получить свои изъятые вещи в обмен на фальшивые обвинения? И хотя оба взрослых были уверены, что, по крайней мере, что-то из сказанного было ложью, но пока они не придумали ничего нового для его допроса. Детектив утвердительно ответил ребенку и закончил записывать происходящее на микрофон. Он сказал, что ему предстоит ещё вернуться в участок, чтобы вернуть всё, поэтому придет чуть позже. Когда они остались наедине с героем, тот вздохнул от безнадёги и сказал, что в этом допросе не было надобности, и его имущество все равно отдали бы ему, так как не было логической причины со стороны закона, держать их у себя. Изуку посмеялся, ну, это хотя бы было весело, кроме одной части. Шота подумал, что, по крайней мере, они узнали что-то новое — этот мальчик слишком хорошо знал законы, чтобы идти на него без должных и обоснованных обвинений. — В общем, теперь, когда мы вдвоём. Я собираюсь в очередной раз нажаловаться на своё начальство, если ты не против? — мужчина разговаривал шутливым тоном, вплоть до последнего слова. Он никогда не использовал подробности или проговаривал слишком большой кусок информации — только о несправедливости и о том, какая КОГБ всё-таки невыносимая. Для Айзавы чужой ответ должен был стать подсказкой в каком направлении их взаимоотношения будут двигаться дальше. Пусть мальчик тоже решает. Тот, словно почувствовал его намерения, подобрал выражение: — Я уже сотни, если не тысячи, раз слышал от тебя об этом, — он замолчал на секунду и сверкнул глазами, намеренно растягивая тишину. Этот маленький… Сотриголова наконец-то понял намерения другого, до того, как подросток продолжил: — но готов услышать столько же. Да чёрт с ними, теперь я даже готов присоединиться к обвинениям. Этот маленький инфаркт миокарда. Мидория звонко засмеялся. Герой закатил глаза, фыркая, а через пару секунд закашлялся в кулак, пытаясь скрыть свой собственный смех. *** Изуку достаточно быстро шёл на поправку, благодаря выполнению всех предписаний, и некоторым медикаментам. В столовой ему разрешили постные блинчики и даже какую-то запеканку, сделанную в духовке. Жаренное и некоторое количество слишком нагружающей желудок пищи, всё ещё стояли под вопросом, но тот чувствовал, что скоро вернётся к нормальному рациону. В некоторые дни, когда успевала, мама приносила ему бенто вместо больничной еды и мальчик был благодарен. Ни в каких самых дорогих ресторанах мира не подавали блюд вкуснее, приготовленных родителем. Мальчик уже ходил, не быстро, и бегать ещё будет не скоро, если не придется бежать за автобусом, но проблема была не в этом. Проблема была в дате выписки. Врач, ответственный за палату, сказал, что выписать его в принципе можно, как за три дня после поступления, так и за месяц. Женщина, как его опекун, настаивала на месяце, пока он сам недоумевал, почему Шота пролежал день и побежал работать, и тот тоже не может выйти на третьи сутки? Нет, не так, почему взрослого вообще выпустили так быстро? Он же наверняка опять пошёл перетруждать себя. Вся надежда была на Шинсо. Должен же был его ребенок уметь его утихомирить, хотя из-за сложившейся ситуации с Курогири, складывалось впечатление, что тот, всё же, не умел. Парень хотел бы с ним встретиться, поговорить и, конечно же, дать пару рекомендаций по уходу за физическим благополучием мужчины. Только вот не сказать, что это было проблематично. На телефоне всё также остались гражданский номер Сотриголовы и Хитоши. И если первый периодически отписывался, загадочно добавляя скоро увидимся, в чём ребенок, из-за рабочей нагрузки старшего, не был уверен, то второй не спешил ему писать. Переписка, отправленная до инцидента, последней красовалась посреди экрана. Обсуждение последней статьи с жёлтых страниц, про Комиссию Героев. Тот периодически появлялся в сети, но ни сообщения в это время подросток не получал. Первым он не писал, потому что думал, что другому стоит дать немного времени. Во-первых, Мидория считал его другом, но сам юноша думал ли о нём так же? Если же тот определял их больше как доктора и пациента, опуская первоначальный мотив получить полезную информацию, то такой поворот событий наверняка подкосил его. Чувствовал ли Шинсо себя преданным? Во-вторых, их разговор до операции, во время и после, был очень неоднозначен из-за отяжелевших факторов. Менялось чужое настроение: от расслабления до нервозности, недоверия и страха, поэтому стоило повременить. С мамой они нашли золотую середину — неделя. В понедельник утром ему снимают швы, и тот выписывается. Та всё ещё беспокоилась, то ли из-за слишком короткого срока пребывания под присмотром больницы, то ли из-за жилищного вопроса. Парниша не поднимал больше эту тему с их первого разговора, как и сама женщина собственно, но тогда у них не будет выбора, кроме как заговорить. Это всё тогда — в будущем, а сейчас — вечер воскресенья. Хитоши пришёл с утра и остался до ночи, не проронив ни слова с самого начала. Днём тот пристально за ним наблюдал, ходил хвостиком, когда подросток отходил дальше, чем на десять метров. Изуку же, на протяжении дня, залипал в ноутбук и телефон поочередно, в зависимости от батареи, выходил гулять на первые этажи, здоровался с медсёстрами, смотрел телевизор в коридоре и улыбался на странные взгляды другого. Как только он давал одногодке знать, что видит, когда за ним наблюдают, так юноша сразу отводил глаза. Пару раз в голове возникала мысль о том, чтобы заговорить первым, но он отметал её, сам не зная, как начать разговор. В любом случае, если тот не заговорит до того, как ляжет спать, завтра утром до выписки будет возможность наладить контакт, тогда уже Мидория сам подойдёт. Шинсо ведь решил переночевать здесь, в палате. Благо, почти все ребята, которых заселили сюда сразу после того, как Айзава ушёл, были такими же работягами, как и он, поэтому собрали вещи до пятницы, включая её, потому что на выходных не выписывали. С людьми тут очень легко завязывался диалог, в большинстве своём, тот начинался уже почти обыденно — «Что здесь делает ребенок?». Подросток отвечал, мол, его сверхспособность заставляет его выглядеть моложе, чем тот есть. Его удивило, как мало людей спрашивали, как она работает, потому что он сам успел продумать свою легенду до мелочей. Неужели никого не интересовали причуды так, как его самого? Палаты были разделены для девушек и парней, что было логично, тем не менее, юноша успел подружиться и с теми, и с теми. Сегодня тот к ним не заглядывал, потому что другой ходил за ним хвостиком и Изуку знал, что Хитоши обычно не слишком сильно любил громкие компании. Парень всё ещё лежал у окна, а другой предпочёл место, на котором по прибытию в больницу спал его опекун. Тот отвернулся от парниши и, кажется, начал медленно проваливаться в сон. Мидория поступил точно так же. Подросток крутился. Некий шум нарушал его сон. Обычно он спал нормально, но в тишине, но даже так, не просыпался от гомона посреди ночи. Наверное, сейчас около двух-трех часов ночи — фаза сна, из которой его может вытянуть наименьший шорох. Глаза хорошо видели в темноте, на самом деле, смотреть в темень им и не нужно было — из коридора шёл тусклый свет, ненавязчиво, но достаточно хорошо освещая комнату. Тот тихо приподнялся, ведь кровать не скрипела. На Изуку падала небольшая тень от спящего Шинсо, укутавшегося в больничное одеяло. Он прислушался, даже прислушиваться не нужно было — едва слышный шум исходил от другого мальчика. Тот немного ворочался во сне, и то ли скрипел зубами, то ли бормотал что-то бессвязное, чужие глаза бесконтрольно дергались. Мидория на минуту подумал, что юноша не спал, но когда парень подошёл, чтобы спросить, что происходит, стало ясно — тому снился кошмар. Он дал себе пару секунд на раздумья будить друга или нет, словно это и правда было вопросом. Конечно, будить. Но ведь неожиданное пробуждение сейчас могло только больше напугать того? Юноша вздохнул, и оставшись тихо сидеть на своей койке, обеспокоенно наблюдал за Хитоши. В какой-то момент он начал немного задыхаться и парень испугавшись, потянулся к другу, но тот сам открыл глаза и Мидория понял, что совершил ошибку. Когда он сам просыпался после таких кошмаров, его даже тень от вешалки пугала, а тут человек вблизи в темноте. Очевидно тусклого света из коридора слишком мало, чтобы не дать волю фантазии, по крайней мере, парниша так думал. Едва различимое освещение покрывало другого подростка, пока Изуку пытался проанализировать его выражение лица, но времени было слишком мало, так как вскоре Шинсо подошёл ближе, и тень очень неудачно легла на него, скрывая чужие эмоции. Тот был одновременно и резким, и плавным, поэтому парень решил молча выждать, всё ещё ровно сидя, и не шевелясь. Хитоши забрал себе в руки его ладонь и сжал её слишком сильно. Юноша подумал, что он, скорее всего, злился на него, но затем тот заговорил: — Никогда больше не совершай такие тупые поступки. — тихо сказал подросток. Мидория медленно приподнял руки в знак капитуляции, словно понял, о чём он говорил. Тот не был уверен, стоит ли спрашивать что-то сейчас, а невербальные знаки, почти в полной темноте, сложновато использовать для обозначения своих чувств сейчас было обоим. Шинсо продолжил, всё ещё сжимая его руку с такой хваткой, что парню казалось, будто друг хотел её сломать: — Я серьезно. Зачем ты это сделал? А если б умер? Ты думаешь, что так было бы легче отвертеться от полиции? Худшей из возможных ситуаций сейчас было не иметь возможности видеть лица собеседника, и Изуку умудрился в эдакую ситуацию попасть. Конечно, по немного надломанному, и одновременно злому, тону голоса другого можно было уже много чего понять и извлечь, но юноша застыл. Тот не знал, как на это реагировать. С одной стороны, он продолжал анализировать ситуацию. Любому человеку, даже без его образования, было бы очевидно, что Хитоши зол на него, но похоже — на самого себя тоже. Очень вероятно, что подросток чувствовал ответственность и вину, за происходящее или раны Мидории, хотя и не должен был. С другой стороны, перед ним стоял человек, который, вообще-то, игнорировал его сообщения и вообще не говорил с ним, после инцидента, когда он, между прочим, очень помог ему. Изуку не требовал благодарности. Нет, но уж точно не ожидал такой реакции от того, кого парень считал другом, да и, чёрт его возьми, продолжает считать, хотя и не знает, что сам парниша думал о нём. Юноша знает свою профессию и всё понимает, но разве ему запрещено злиться на ситуацию? Он мечется средь двух огней. Как ему стоит поступить? Словно Шинсо его очередной клиент, коим тот и должен был являться собственно, или словно они друзья? Как Мидории выбрать, если подросток не знает сейчас, что о нём вообще думает другой? Точно. Подбрось монетку несколько раз, чтобы тебе выпали обе стороны. Если один из результатов, что тебе выпал тебя не устраивает — ты уже знаешь, что делать. Глубокий выдох. Разве их взаимоотношения когда-то были рабочими? Монетка подброшена. Решка ему не нравится. Изуку свободной рукой осторожно разжимает пальцы руки Хитоши, которые до этого с силой сжимали его другую ладонь. Мог бы поклясться, что тот немного удивился, но парень только фыркает. Он неожиданно, для собеседника, встаёт, и хотя ходить быстро сложно, в считанные секунды выходит в коридор. Свет, только что включившийся в их комнате, больно бьёт в глаза. Юноша возвращается в комнату и протягивает другу, всё ещё сидящему на полу, и прикрывающему глаза от внезапного озарения. Когда Шинсо протягивает ладонь, Мидория рывком усаживает того на свою койку рядом, а затем повернувшись к нему начинает говорить: — У меня сейчас нет проблем с полицией, не считая того, что я, скорее всего, считаюсь без вести пропавшим, дело которого за столько лет отсутствия новой информации, уже поместили в умершие. А хотя, если я слишком захочу — могу подать в суд на тех полицейских, которые открыли по нам огонь за превышение служебных обязанностей, — парниша резко замолк, когда понял, что его речь переходит в бормотание, а глаза рассматривают насколько хорошо побелили потолок. Увлёкся, не об этом он хотел поговорить. Он вздохнул и перевёл взгляд на собеседника, прежде, чем вновь вернуться к разговору. Выражение лица у того было хмурое и задумчивое, но немного непроницаемое. Изуку продолжил: — У меня не было много времени размышлять о том, что делать, когда увидел, как на тебя направили оружие. Я только подумал о том, лишь бы с тобой всё было в порядке и о том, насколько испугался за твою жизнь и Сотриголовы в соседней каморке. Не знал, успеешь ли ты пригнуться, вот и всё… — наконец-то договорил парень, а затем, немного поразмыслив, добавил: — И, да — я тоже серьёзно. — вернул тот фразу Хитоши, которую тот сказал перед тем, как начал закидывать его вопросами о том, что случилось тогда. Юноша, наконец, вновь взглянул на собеседника, который ужасно неловко раскинул руки в стороны и отвёл глаза. Мидория воспринял этот жест в качестве приглашения, и обнял другого, похлопав его по спине и добавив: — Ты сделал всё правильно. Боюсь представить, что бы было, если бы ты не привел его к ближайшему пункту медицинской помощи вовремя. — сказал тот, имея в виду, чтобы друг не винил себя ни в чём. Шинсо обнял парня в ответ и сказал: — Я всё чаще задумываюсь о том, почему оказался единственным экстренным контактом. Изуку установил с ним зрительный контакт и опять заговорил: — Не думаю, что ты был совсем единственным, как минимум ещё была полиция, и Сущий Мик или Полночь. Да и я думаю, что ещё могли быть люди. Только вот, не все были рядом с местом происшествия, не у всех были способы быстро добраться туда, и, банально, не все могли иметь время на проверку сообщения или телефон мог просто отсутствовать. Хитоши уставился на юношу со взглядом полным непонимания и тогда, тот вздохнул, и уже намного проще объяснил: — Ты не единственный экстренный контакт, но это не делает тебя менее значимым для Сотриголовы. А если ты спрашиваешь о том, почему ты вообще оказался среди них, то это потому что, несмотря на то, что ты ребенок, — ты важен ему. Вот и всё. Когда Мидория поднял взгляд, чтобы увидеть реакцию другого, тот крепче обнял его, отвернувшись так, чтобы его выражения лица видно не было, а когда отстранился, оно уже было достаточно спокойным. А что парниша мог сделать? Если не хочет показывать — пусть не показывает, но каждый зрячий поймет, что Шинсо очень радуется, когда находит подтверждение тому, что занимает значимое местечко в сердце своего опекуна. — Кстати, как там он после всего случившегося? Спит и восстанавливается? — спросил Изуку, когда понял, что другой не собирается как-либо отвечать на его прошлые слова. — Конечно, под моим чутким руководством даже спит по восемь часов в сутки, вместо привычных ему пяти. — улыбнулся тот. — Да, оно и видно… — шутливо ответил Мидория, одними лишь глазами смотря на огромные мешки под глазами Хитоши. Когда до друга дошло, куда парниша смотрел, он показательно цыкнул: — Это наследственное. — подросток, лишь притворно обидевшись, прикоснулся кулаком к чужому плечу. Другой парень прямо из сидячего положения, лег на кровать поперёк и уставился на потолок, раскинул руки в стороны. — Ты прости меня за полицию и все эти дела. Я ведь в итоге раскрыл им твоё имя, чтобы удостовериться, что ты говоришь о себе правду. — сказал Шинсо и лёжа, сожалеюще посмотрел на друга. Изуку не подал виду, что удивился, потому что это было немного ожидаемо. Со слов того, можно вполне предположить, что подростка не ввели в курс дела и не рассказали, чем «таким плохим» он занимается, но какой же ему дали указ? Сообщить имя? Неплохая стратегия, иначе тот начал бы выпытывать информацию ещё заметнее, чем это делал неумелый Айзава, который думал, что занимается этим достаточно скрытно. Юноша не был уверен, как много тому рассказали, но пробыв столько сеансов, можно было сделать вывод, что герою нужна информация. Информация не о самом психологе, но Хитоши такой наивный. Этот мальчик, который извинился за то, что пошёл и рассказал о Мидории в полицию, когда он буквально настроил его сделать это, чтобы тот мог неподозрительно поговорить с представителями правоохранительных органов. Парниша хихикнул, прикрыв рот рукой: — Ты меня тоже прости. Я на самом деле никогда не врал тебе, но иногда замалчивал или вводил в заблуждение по поводу своего уровня осведомленности в разных вещах. Шинсо недоверчиво уставился на него и приподнялся на одной руке: — Так ты знал? — О, Ками-сама, конечно, я знал. Ещё когда ко мне пришёл Айзава Шота — подпольный герой, популярный в узких кругах. Вы оба такие неумелые, но за вашими попытками было так интересно наблюдать. О, это называется эффектом «Даннинга-Крюгера»! — отвечая, засмеялся Изуку. — Моя первая миссия и я с треском провалился. — разочарованно вздохнул Хитоши, положив руку за голову. — Ничего страшного. У твоего наставника, вон уже какая по счету миссия и он тоже с треском провалился. — попытался подбодрить парень. Другой на этот комментарий с прищуром уставился на него. Похоже, не очень получилось. Другой юноша выдохнул и с едва заметной грустью спросил: — Теперь конец нашим встречам? Я знаю, что всякие такие специалисты очень ценят компетентность и умения оставаться с клиентом в чисто рабочих отношениях. Мидория одарил его скептическим взглядом, из-за чего тот приподнял одну бровь в немом вопросе. Этот парниша сейчас задал ему вопрос, над которым он сам ломал голову буквально до внезапного просветления несколько десятков минут назад. Тот набрал воздуха в лёгкие и заговорил, пока друг не сводил с него взгляда: — А когда это наши взаимоотношения были чисто рабочими? Когда в первую встречу мы сразу же сели играть в онлайн-игры? Или когда я начал рассказывать тебе о своем детстве? — Изуку тепло улыбнулся, когда Шинсо продолжал всё больше и больше опешивать, с каждым высказанным риторическим вопросом. Подросток продолжил: — Ты же понимаешь, что с самого начала это вряд ли можно было назвать деловыми отношениями? Хитоши принял сидячую позу, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть эмоции, мелькавшие на чужом лице, пока тот не унимался: — Я считаю тебя другом, а ты? — мальчик продолжал улыбаться, когда понимание пришло и к другому. — Конечно, я тоже считаю тебя другом. — улыбнулся Шинсо. Выражение лица Мидории стало немного нахмуренным, но тот всё ещё улыбался. Теперь это выглядело немного пугающе. — Отлично, потому что друзья отвечают на сообщения, которые им пишут товарищи, а не молча просматривают их. Растерянный парень не успел ничего сказать, когда к ним в комнату постучались. — Свет горит. — констатировал очевидный факт кто-то за дверью. Пока Хитоши пытался понять, каким образом их будет ругать за это дежурная медсестра, Изуку узнал голос. Внутрь комнаты вошли два парня, лет двадцати на вид, и девушка примерно того же возраста. — Мидори, пошли в приставку. Друга своего тоже захвати. — сказал один из них, после чего вся троица скрылась из виду. Шинсо встретился взглядами с другим парнем, который просто пожал плечами и пока тот немного окунулся в свои мысли, Мидория думал о том, захочет ли подросток идти в соседнюю палату поиграть. Его изначально приглашали, как уже частого гостя, вновь поиграть вместе со всей компанией, но из-за того, что сегодня друг остался с ним спать в палате, юноша отказался, так как не был уверен, захочет ли тот играть в довольно большой, и достаточно шумной, компании. Но пока Изуку колебался, Хитоши уже успел встать с кровати и подойти к двери. Скрип пола вывел его из размышлений. — Ты чего продолжаешь сидеть? Пошли. — подозвал его друг и он тут же встал. Мидории так нравилось, что другой мог спокойно задавать прямые вопросы даже того, когда в них якобы нет потребности. Он знал, у того раньше была с этим проблема, и так гордился им, хотя и не всегда замечал такие детали. Изуку уже знал, что остаток ночи они проведут без сна, но зато вдоволь развлекаясь перед завтрашним днём, который уже сегодняшний, вообще-то. Мама, выписка из больницы, полиция, его работа и герои — всё потом, а сейчас же — Шинсо улыбается, в очередной раз обыгрывая одного из компании, и он сам не может сдержать улыбки.