Like paper, like a flame

Tell me what your heart wants, such a simple thing My heart is like paper, yours is like a flame

— Это уже третий раз за сегодня, — с тревогой сказал Драко, присаживаясь на корточки рядом с Гарри, дрожащим на полу их общей ванной. Он нерешительно положил руку ему между лопаток, холодный пот выступил на разгоряченной коже. Гарри вздрогнул, но Драко начал нежно массировать кругами, отчаянно пытаясь успокоить и Гарри, и себя. — Все в порядке, — проворчал Гарри. — В каком месте в порядке, идиот? — возразил Драко, заглядывая в унитаз. Изуродованный белый нарцисс плавал на поверхности воды, испещренный красными пятнами. Гарри, упираясь лбом в ободок, зажал еще один в кулаке, когда пережил очередной приступ кашля. — Если ты не пойдешь в больницу Святого Мунго, тогда мы должны сказать Гермионе… — Нет… — Гарри вскинул голову слишком быстро. Драко схватил его за плечи, когда он покачнулся. — Драко, только не Гермионе, умоляю… — Не мне что? — голос Гермионы прозвучал из коридора как раз перед тем, как она завернула за угол в туалет, неся три кружки чая. Ее глаза испуганно округлились при виде их на полу. — Гарри, ты болен? — она быстро поставила кружки на столик и вытащила палочку из волос. — Нет, уходите, оба! — Гарри прервался на очередной приступ кашля, его тело сотряслось в сильных конвульсиях. Драко выругался себе под нос, собирая длинные, потные кудри Гарри на затылке. Беспокойство прокатилось льдом по его венам, когда еще один цветок вырвался из горла Гарри. Когда все закончилось, Драко поднял глаза и увидел, что Гермиона прикрывает рот рукой, ее карие глаза все еще широко раскрыты и блестят от страха. Ее пристальный взгляд встретился с Драко, и в одно мгновение Драко понял, что она точно знала, что было не так, и ничего хорошего в этом не было. — Гермиона…? Гермиона опустила руку, открыла рот. — Не надо, — прорычал Гарри, затем снова закашлялся. Он умоляюще посмотрел на нее, Драко никогда не видел, чтобы он так умолял. От этого у него скрутило живот. — Пожалуйста, Миона. Не надо. Она застыла на долгое мгновение, и они обменялись безмолвными, напряженными взглядами. Она взяла свою кружку и коротко, разочарованно фыркнула, направив палочку в лицо Драко. — Драко, у тебя есть шестьдесят секунд, чтобы сказать ему то, что ты сказал мне три месяца назад в пабе вечером, — она повернулась, чтобы выйти из комнаты, как будто мир Драко сейчас не рушился вокруг него, а его сердце не проваливалось сквозь кафельный пол, — или я скажу ему сама, а потом прокляну твою трусливую задницу, помяни моё слово! — её голос перешел в яростное бормотание, пока она топала вниз по лестнице. — Я считаю! В ванной стояла мертвая тишина, если не считать слишком частых вдохов Драко, его сердце билось слишком громко в тесном пространстве. Гарри тихо пошевелился, и Драко понял, что все еще держит руку в мягких, влажных волосах Гарри. Он услышал, как Гарри сглотнул. — Драко, — прохрипел Гарри. — Сказать мне что?

***

Тремя месяцами ранее

— У него есть комната, Драко. — Нет, — Драко подчеркнул это, допив остатки своего мартини, махнув бармену, чтобы тот налил еще. — Ни за что. — Ты ведешь себя глупо, — сказала Гермиона с тяжелым вздохом. — Какой вариант может быть лучше, подумай? Тебе нужно место, он живет в жутком особняке, который отвечает твоей крови, в любом случае… — Я лучше буду спать у тебя на полу. — Мой пол в его доме, ты идиот. Мы же соседи. Просто переезжай. Единственная разница будет в том, что у тебя будет своя комната, и Гарри, надеюсь, перестанет считать, что мы с тобой трахаемся. — Он думает, что мы…? Спасибо, — сказал Драко бармену, одарив его самой вежливой улыбкой, когда тот принес следующий бокал. Он сделал глоток, прежде чем вернуть свое внимание к Гермионе. — Почему он так думает? Гермиона посмотрела на него так, словно он был самым глупым человеком, с которым она когда-либо общалась. Чтобы избежать ее испепеляющего взгляда, он отвернулся и осмотрел паб. Гарри был с Пэнси и двумя незнакомцами у доски для игры в дартс, смеялся, кричал и раздавал пять. Его вьющиеся волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке, футболка была немного тесновата в плечах, а два маленьких золотых колечка поблескивали в его ухе, а затем взгляд Драко заслонил его собственный пустой бокал для мартини. Он поставил его обратно слишком резко, как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из незнакомцев боком подходит к Гарри сзади и что-то шепчет ему на ухо. — Нет, — снова сказал Драко, быстро отводя взгляд, когда что-то ужасное произошло у него внутри. Наверное, из-за вермута. Гермиона раздраженно застонала. — Только не говори мне, что ты все еще втайне ненавидишь его или что-то в этом роде. Прошли годы, Драко, и мы с тобой прекрасно общаемся, и я думала, что вы с ним тоже поладили. — Нет. — Что значит нет? Вы дружелюбны друг к другу, вы все время разговариваете, он смеется вместе с тобой. — Нет, — глаза Драко снова скользнули вбок и поймали зелёные напротив. Гарри неуверенно улыбнулся ему. Драко постарался смягчить выражение своего лица, насколько мог, не в состоянии отвести взгляд от чужой руки на талии Гарри. — Ты ведешь себя так глупо, я не могу поверить, что ты… — Я не могу, — сказал Драко, и его голос слегка дрогнул, удивив их обоих. Гермиона, к счастью, сделала паузу, изучая его, нахмурив брови, но алкоголь в крови Драко решил заполнить тишину. — Я не могу… быть так близко. К нему. Гермиона моргнула, глядя на него в ожидании. Он поморщился, снова случайно поймав взгляд Гарри. Он почувствовал тошноту в животе. Вермут. Лицо Гарри вытянулось, он слегка закашлялся. Незнакомец похлопал его по спине, предложил пива. Идиот. — Думаю, это просто убьёт меня, — сказал Драко, хотя совсем не собирался, — если буду так близко, — он оторвал взгляд от спины Гарри, и Гермиона не выглядела жалостливой, поэтому слова продолжали литься из него, не сдерживаясь. — Я не хочу знать, какой он пьет чай или какую кружку предпочитает. Я не хочу знать его распорядок дня и его любимую пижаму. Я не хочу слышать, как он поет в душе, — Драко склонил голову и, кажется, уже пожалел об этом. — Он поёт? — Ага. — Ну прекрасно, спасибо. В общем, я не хочу никаким боком принимать в этом участие. — Это чудо, что я ещё не задушила вас обоих, — сказала она с еще одним долгим страдальческим вздохом. — Столько драмы! — она взмахнула палочкой, вызвав два стакана воды, и пододвинула один Драко. — Ты переедешь в следующую пятницу. Гарри не нужна арендная плата, но он действительно ждёт, что ты поможешь заставить дом слушаться его. Он был очень взволнован идеей твоего переезда, как только я заверила его, что мы не трахаемся. — Гермиона! — Даже не пытайся. Всего пара месяцев, Драко, и если тебе это действительно не понравится, ты сможешь накопить на собственное жилье и съехать. Но я думаю, ты будешь приятно удивлен. Драко в отчаянии хлопнул ладонью по столу, стиснув зубы. — Ничего приятного не может быть в том, чтобы быть влюбленным в тупого гребаного Спасителя, Грейнджер. Она закатила глаза, затем вышла из-за столика и отдала второй стакан воды Гарри.

***

Драко повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, который теперь слегка склонил голову на руку Драко, глядя на него в ответ своими невозможными, притягивающими зелеными глазами. В уголке рта его была капля крови, а его дыхание было резким и затрудненным, как будто его легкие были чем-то забиты. Драко потянулся, чтобы вытереть кровь большим пальцем. Он был трусом. Он знал это, Гермиона знала это, Гарри знал это. Три месяца жизни с Гарри, их окрепшая дружба, возможность прикасаться к нему и быть рядом с ним все время — это никак не повлияло ни на желание Драко, ни на его ужас от этого факта. Гарри действительно пел в душе. Его любимой кружкой была та, которую он получил от студента в первый год преподавания, с надписью «Просто какой-то чувак» выцветшим черным шрифтом. Он пил черный кофе каждое утро, чашку сладкого чая с молоком каждый день после обеда и горячий шоколад после ужина. Его любимой пижамой были маленькие красные шорты с завязками и футболка Radiohead без рукавов, которую он превратил в укороченный топ, и он носил их по дому так часто, как только мог, как будто пытался медленно убить Драко. Драко уселся задницей на плитку. Он чувствовал, что может умереть, просто признав это, но если Гермиона верила, что это так важно… — Три месяца назад, — сказал Драко, прочищая горло, — я сказал Гермионе, что не мог переехать к тебе, потому что я был влюблен в тебя. — Был? У Драко перехватило дыхание. Лицо Гарри не изменилось, он смотрел так, словно мог одним взглядом вытянуть слова изо рта Драко. Возможно, он и правда мог. — Гарри… — у Драко сдавило горло. Он отстраненно заметил, что поглаживает пальцами затылок Гарри, но не остановился. — Я спрашивал тебя, — решительно сказал Гарри. — Я уже… я же спрашивал тебя. «— Ты когда-нибудь думал об этом? — осторожно спрашивает Гарри, и он пьян, как и Драко, поэтому Драко не испытывает угрызений совести по поводу того, как близко они сидят на диване, как пальцы Гарри скользят по его плечам, по его волосам. — Думал о чем? — Быть со мной, — он снова в этой чертовой пижаме. Драко может взорваться. — Знаешь, ну… встречаться со мной. Спина Драко резко выпрямляется. — Что? — Я имею в виду… ты мне нравишься, Драко, я действительно… — Гарри замолкает, увидев выражение ужаса на лице Драко. — Ты никогда не думал об этом? О наших отношениях? Конечно, он думал об этом. Это все, о чем он думает: сонная улыбка Гарри по утрам, его дурацкие крошечные шорты, его доброта, его смех, его магия. Его шея под чьим-то ртом. Его блаженные стоны, приглушенные стеной, разделяющей их. Его талия под чьими-то пальцами, то, как он прижимается к чьему-то телу. К кому-то, с кем легче, приятней и не нужно усилий. Снова и снова. — Нет, — лжет Драко. — Никогда. Гарри выглядит так, словно ему дали пощечину, и сердце Драко разрывается в тысячный раз. Он не осознавал, насколько близко был Гарри, пока тот не откинулся назад, не отвел взгляд, не убрал свою руку с руки Драко, и Драко почувствовал, как стало холодно без него. — Верно, — говорит Гарри, издавая безрадостный смешок и поднимаясь с дивана. Это вызывает небольшой приступ кашля. — Да, глупость какая. Воды?» — Спрашивал, я знаю. — Ты сказал нет. — Я солгал, — прошептал Драко. — Я солгал. Прости меня. В одно мгновение Гарри развернулся и оседлал бедра Драко, вдавливая его плечи в стену, заставляя его тихо ахнуть. Раздавленный нарцисс отлетел на пол. — Драко, — хрипло сказал Гарри, слишком близко к нему и недостаточно близко одновременно. — Давай. Пожалуйста, просто скажи мне… — Я люблю тебя, — выпалил Драко, его руки вцепились в бока Гарри. — Я люблю тебя, и я, черт возьми, не могу этого вынести, Гарри. Гарри тяжело дышал, как будто был под водой, хватая Драко за рубашку. Драко не мог отвести от него взгляд. — Я люблю тебя, и я люблю тебя все больше с каждым днем, и я смотрю, как ты выбираешь кого-то другого вместо меня каждую гребаную неделю, Гарри, и я ненавижу это. Что я должен делать? — Драко рванулся вперед, и Гарри уткнулся лицом в его шею со звуком, который мог быть и смехом, и рыданием. — Неужели ты думал, что я мог бы просто отдать тебе свое сердце по пьяной прихоти? Неужели ты думал, что я вот так просто обнажусь, зная, что для тебя есть тысяча лучших вариантов, только позови? Гарри попытался отстраниться, но Драко обхватил его руками и сжал, потому что ему это было нужно, потому что он ничего не мог с этим поделать, потому что… — Любить тебя — это самая опасная вещь, которую я когда-либо делал, Гарри Поттер. Гарри издал еще один тихий звук, на этот раз определенно похожий на смех. Он поднял руки и обвил шею Драко, держась так же крепко. Его дыхание было глубже и ровнее, чем Драко слышал за последние месяцы. — Мне знакомо это чувство, — его губы пощекотали шею Драко. — Я твой, ты, засранец, — Драко уткнулся лицом в теплое обнаженное плечо Гарри, чтобы тот не увидел слезу, скатившуюся по его щеке. — Неважно, как сильно я пытался убедить себя в обратном. В последовавший момент тишины Драко, наконец, почувствовал на себе вес Гарри, удерживающий его на земле. Его зад удобно устроился на бедрах Драко, его узловатые колени по обе стороны от бедер, его руки, сильные и надежные, на худых плечах Драко. Он прижался носом прямо к уху Драко и дышал. Просто дышал. Драко сжал руки, снова выдавливая воздух из легких Гарри. Он чувствовал каждое место, где кожа Гарри касалась его. Он никогда не оправится. — Я не знаю, как ты вообще можешь хотеть меня, — прошептал он в темные кудри. — Я даже никогда не целовался, я понятия не имею, что я делаю. Я никогда никого не хотел, кроме тебя. Гарри промурлыкал, тихо и устало. Драко подумал, что, может быть, он заснёт вот так, прямо здесь, на полу в их ванной. Драко был бы не против, но он все еще волновался, глядя на окровавленный нарцисс на полу у своих вытянутых ног. Гарри медленно отстранился, оставаясь рядом. Он взял лицо Драко в ладони и поцеловал его в лоб. Слезы снова навернулись на глаза Драко, против его воли, но он уже не мог спрятаться от Гарри. — У нас есть время. У нас так много времени, Драко. — Да? — Угу, — ещё один поцелуй в лоб, пальцы заправляют выбившиеся пряди волос за ухо Драко. Если это то, что убьёт его, то он не против. — Волшебники такие драматичные, — проворчала Гермиона с порога, напугав их обоих. — Только ты мог заболеть опасной для жизни болезнью безответной любви из-за очень даже взаимной любви, Гарри Джеймс. — Замолчи, — рассмеялся Гарри, ни на йоту не отодвигаясь от Драко, в то время как мозг Драко заработал с бешеной скоростью, пытаясь наверстать упущенное. — Безответной? — Не беспокойся об этом, — сказал Гарри, медленно вставая и поднимая Драко с пола. Было очень трудно думать о чем-либо, кроме яркой улыбки Гарри, направленной на него, его сильной обнаженной груди, его теплой руки в руке Драко. — Так, когда я могу пойти с тобой на свидание?