Chapter six
7 марта 2023 г., 14:41
***
— Это ж надо было — приехать из Дорна, срезав свои прекраснейшие волосы, надев какую-то дрянь и притащив с собой какого-то сопляка, который впоследствии вздумал угрожать моему сыну! Да я ей и ему должен голову отрубить по хорошему, — Джейме громким, возмущённым голосом одаривал коридоры замка эхом своих слов. — Но нет же! Я мало того, что сохранил жизнь и достоинство этому отпрыску горячих земель, так я ещё ему даже не отказал в руке моей дочери! — мужчина ускорил шаг и сдвинул пушистые брови ещё сильнее. Бриенна тихо, словно кошка шла за мужем, слушая его львиные речи. Слух её заострился из-за его криков, но поджав губы, девечья Тарт покорно слушала Джейме. Ужин закончился также быстро, как и начался. Как только Лаора хлопнула тяжёлыми дверями, Кайл сделал громкий смешок, запивая огненную силу характера пряным вином, а Джейме тушил жар в груди злым молчанием. Поужинав, все сразу разошлись по своим опочивальням. Бриенна напоследок что-то шепнула своему младшему сыну, вызывая у него не самую доброжелательную улыбку. — Но согласия своего ты тоже не дал, — тихим голосом произнесла Бриенна, немного не поспевая за разгневанным мужем. Для скороты хотьбы, она взяла подол плотного платья в свои руки, наконец догоняя широкий шаг хромого льва. Голубоглазая услышала подобие злостного выдоха, а затем дикий огонь глаз своего мужа. — И как оказывается — правильно сделал. Он перерезал бы нас, как свиней, развесив наши головы на пики, — горько сплюнул Джейме. — Дорнийцы отвратильно-жестокий народец! — он повернулся к немного опешившей жене и потряс указательным пальцем перед её лицом. — А я вам всем говорил, что так будет! — он вновь повернулся и продолжил идти, желая наконец укрыться в своей спальне, дабы забыть этот отвратный день, как страшный сон. Бриенна бесшумно вздохнула. Ей казалось будто они шли вечность, и с этой самой вечностью пыл Ланнистера становился все сильнее и сильнее. Женщина пыталась подобрать как можно детальней правильность своих слов, чтобы подавить пылкость в его речах. Некое волнение давало свои плоды, и поэтому блондинке лишь оставалось неугомонно шагать за старшим. — Джейме, ничего такого страшного не произошло. Просто молодые парни столкнулись друг с другом, — её тон пытался становится как можно мягче. Лев и гордыня встретились с глазу до глаз, — …и горячая дорнийская кровь этого не смогла стерпеть… — пыталась воззвать Бриенна к здравомыслию своего супруга, но сегодня оно видимо отсутствовало напрочь. Томные омуты вдали увидели дверь их совместной спальни и где-то внутри стало легче. — Я посмотрю, как ты заговоришь, когда этот грязный бастард устроит войну, просто из-за колкого вопроса, — они наконец дошли до собственной спальни и юркнули в дверной проем. — Завтра же его ноги не будет на моей земле! — он прошипел это прямо в мёртвенно-спокойное лицо супруги, проходя в глубь комнаты. Бриенна же осталась стоять на месте. Потеребив кулон с львом, она горько улыбнулась, вспоминая про долю своей горячо любимой дочери. — А что насчёт Лаоры? — спросила женщина. Джейме заполнил половину чаши вином и быстро выпил все. Ответ не заставит ждать себя долго. — Поплачет пару ночей и выйдет за более подходящую кандидатуру, — мужчина устало взъерошил золотистые волосы смешанные с сединой. Силуэт его жены подскочил к нему. — Ты хочешь, чтобы она, как твоя сестра всю жизнь мучалась от рук нелюбимого мужа? — Бриенна понимала, что она переходила режущие границы, но Джейме давно стоял за ними, поэтому ему стоит напомнить об их наличии. Мужчина не мог ничего ответить и произнести, а поэтому Бриенна не стала дожидаться очередной, гениальной реплики, продолжила: — Я не позволю лишить счастья мою дочь, — она сделала шаг к своему мужу и посмотрела прямо в зелень его глаз, чётко и уверенно произнесла: — Запомни, Джейме — Я всегда буду на стороне своих детей и сделаю всё, чтобы они были счастливы и пока я жива, я уничтожу любого, кто захочет помешать мне, — тонкие губы уверенно произносили слова, а её глаза горели отвагой и искренностью. Джейме давно не видел такой супруги и ему нравилось, если бы ещё контекст был другой… — Да? — спросил мужчина до ужаса тихим голосом. — Ты считаешь, что я не сделаю этого, Бриенна? На моих руках умерла моя дочь, которая всю жизнь думала, что я всего лишь золотая кукла, охраняющая её покой! Я видел каменный взгляд двух своих сыновей, лежащих на алтаре! Я видел, как у меня постоянно забирают мою кровь, вырывая куски сердца и видел то, что ничего не могу сделать… Я не стану больше наступать на эти же грабли, — лицо его напряглось в болезненных воспоминаниях прошлого. Его рука взяла лицо супруги, пока губы продолжали шептать. — Клянусь тебе, Бриенна. Я уничтожу весь этот мир, возрожу драконов и достану из могилы живого мертвеца, только, чтобы вы жили и были счастливы, — по щетинистой щеке потекла одинокая слеза, которую дрожащая рука женщины поспешила убрать, не обращая внимания на поток своих отчаянных материнских, любящих слёз. Сердце теснило воздух в лёгких, руки чесались схватиться за рукоять меча, а разум, собрав весь хлад родных звёзд старался придумать хоть что-то, чтобы ничего из сказанного и обещанного Джейме не осуществилось. Мудрость — это не то чем Бриенна гордилась, но и не то в чём нуждалась. Аккуратный, спокойный и уверенный ум, всегда бродил с ней бок о бок, сопровождая в свирепых боях и беспощадных пленах, иначе, навряд ли ей удалось бы выжить, рассчитывая только на мимолётную силу, которая в любой момент может покинуть её, вместе с отрубленной ногой или рукой. Чтобы тебя покинули мудрость и складность мыслей, нужно ещё постараться… Она медленно обнимает совсем потерянный в дыму прошлого силуэт супруга, больно кусая нижнюю губу. Завтра она поговорит с дочерью. Завтра.***
Как же странно оказалось быть матерью, женой… Хранительницей. Хранительницей семейного покоя, детских секретов, глупых шалостей. Как порой сложно бывает уследить за тем, что Кайл любит на завтрак исключительно кашу с сочными яблоками, а Реймон предпочитает чечевичную похлёбку. Как нелегко запомнить о том, что любимый цвет Лаоры совсем не красный, каким его считает Джейме, преподнося бордовые шелка и фетры, а тёмно-синий, красиво гармонирующий с цветом её глаз… И как же трудно порой приходить на излюбленное место собственной дочери, которая скрывается в тени опущенных ветвей, пытаясь скрыть красные от слёз глаза. — Лаора, — мягкая, но сильная рука женщины легла на тонкое плечико девушки, которая вздрогнула, но не повернула головы, дабы не показать последствия вчерашней неспокойной для её сердца ночи. На мгновение девушка вспомнила ранние годы, когда находила свою дочь здесь заплаканной и обиженной из-за очередных шуток братьев или запрещение отца. — Матушка, — её голос был сух и выжат, как лимон, но совершенно не дрожал, как раньше. Девушка продолжала сидеть спиной к матери. Летний ветер играл с листьями укрывшие Лаору в тени. — Понимаю, что отвлекаю тебя от важного дела — счёта своих слёз, но у меня к тебе есть разговор, который, как я надеялась, не придётся затрагивать… Но порой, в нашей жизни случается что-то, чего мы не очень хотим, — голос Бриенны подчёркнуто твёрд, не допуская любимые проявления жалости, но вот глаза — её слабое место, с лихвой выдают материнское беспокойство. — Подними свою голову, дочка! — она дотронулась пальцами её подбородка, нежно приподнимая и совершенно не реагируя на понурое лицо. — Так то лучше, — попыталась утешительно улыбнуться Бриенна. — Да, мама, — тихо проговорила девушка, все же опуская взгляд. — Лаора, я понимаю причины твоего переживания и совершенно не собираюсь их умалять. В твоей жизни действительно случилось горе — тебя пытаются лишить такой нужной и важной любви о которой, бесспорно, мечтает каждая девушка… — Бриенна будто бы баюкает, рассказывает жестокую, но правдивую сказку. — И конечно я понимаю, что ты хочешь за неё бороться… Но что для тебя мы? Твоя семья? Отец? Не любишь ли ты нас, его? Помнишь ли ты, как он возил тебя на своей шее под осуждающие взгляды придворных? Помнишь ли ты, что несмотря на мои возражения, он отвёз тебя на самую высокую гору Ланниспорта? Помнишь ли ты, как он любил тебя, а ты его? — синие глаза женщин уже смотрели друг на друга, растворяясь. — Ты знаешь, как отец радовался, когда увидел, что теперь у него есть то о чём он так сильно мечтал — дочь? Ты знаешь какой пир он закатил, когда тебе исполнился год? — Бриенна смотрела умоляюще, сдвинув брови, а глаза её блестели слезами воспоминаний. Молодая девушка немного прихепела от сказанного. Ее эмоции блуждали вокруг души, а слова распадались при первом возможности сложить их воедино. — Я не… — Лаора приоткрыла рот для ответа, но голос матери её перебил. — Конечно же вспоминать о прошлом, не обращая внимания на настоящее — глупая затея… Но я просто хочу сказать — не лишай себя той любви, которая будет с тобой вечно — родительской любви… Не позволяй своим, хоть и справедливым, но неправильным обидам теплить ненависть на отца. Не позволяй его эгоизму и принципам отказаться от своей семьи… — Бриенна болезно шмыгнула носом, собирая оставшуюся силу. — Я не откажусь от семьи. Никогда. Но я не позволю лишать меня моей жизни и выбора. Ты же понимаешь меня? — то ли девушка немного ожила от подувшего, то ли от речей матери, но её глаза приняли нотку уверенности и готовности отстаивать своё. — Понимаю. И знаешь, что самое сложное? Я понимаю и твоего отца… Наверное, я не пришла бы к тебе, если бы ты не была уже такой взрослой и умной девочкой, которая способна понять — вы с Джейме сейчас раскалываете, разрушаете нашу семью и когда придёт время о котором вы беззаботно предпочитаете не задумываться, мне придётся сделать выбор… И я сделаю его не в твою пользу, — Леди Ланнистер было больно говорить, ком в горле застрял и царапался, но она обязана была сказать то о чём твердила мужу, только перевернув наоборот, пугая теперь и дочь. — Мы слишком через многое прошли с твоим отцом, и сделали главное — создали семью, вырастили её. Между нами были и ссоры, и горечь, и беды, но между нами никогда не было предательств, Лаора. И если твой суженный действительно любит тебя, то он поймет, как тебе трудно и тогда мы с радостью примем его, но если он продолжит угрожать, то я встану на сторону его врага. Самого главного. Я не предам свою семью. Никогда, — она пылко приговаривала слова, когда же лицо дочери менялось с одной эмоции на другую. Женщина смотрела самым искренним взглядом, говорила самым уверенным и честным голосом, коим и давала все клятвы в своей жизни… А после быстро встала, ещё немного посмотрев в печальные воды юных глаз и произнесла напоследок: — Я уверена, что ты выберешь правильный путь, Лаора Ланнистер, — она выделила интонацией последнее слово и медленно, с высоко поднятыми плечами, отправилась к замку, который виднелся с «секретной полянки». И как только у неё получалось — говорить спокойно, рьяно переворачивая нутро и убеждения, показывая верные. Говорить тихо, но при этом заставляя, эхо своего голоса ещё долго отзываться в ушной раковине. Как у Бриенны получилось быть такой до ужаса правильной, той, которая сама не понимает и осознаёт этого, шокируя других.***
Каменный сад не пустовал в обеденное время. Холодные стены камня дополняли огненные подсвечники, которые все время горели тепло оранжевым пламенем – цветом львиной шерсти. Лаора, младшая дочь Ланнистеров, молодой и растущий цветочек в свои восемнадцать лет мало увидала несчастья. О чем и заботились все года её родители – когда-то молодой лев, наследник Утёса Кастерли, Защитник Запада и Белокурая Дева из Тарта; как они и заставили её слезам литься из чудных омутов. Девушка не всегда стремилась быть как остальные девицы из знатных домов: она не искала себе подруг-дочек лордов, не уплетала волосы и не мечтала о красивом рыцаре, подобной внешности рыцаря цветов, но и также её не сватали в расцветающие шестнадцать лет, когда же её братьев забрасывали письмами, она слушала гневные речи отца об молодых ублюдков знатных лордов. Когда её братьям искали сотни дам, для нее же списочек был скудным. Бормуд Баратеон, сын Джендри Баратеона, – лорда Штормового Предела, Хранителя Штормовых земель и бастарда Роберта Баратеона, все же юнец у него красив, высок и мужен, собственно как и весь род Баратеонов дрался он свирепо в свои девятнадцать и искусно, как ранее мать его, Арья Старк в девичестве. (Джейме призерал его ибо тот носил черты покойного ненавистного Роберта, собственно, как и отец Бормуда). Лаору же смешили его свирепые рёвы во время боёв и низковатый рост, больше она, к сожалению или счастью, ничего не знала о нем; Старший сын Роберта Аррена – Лорда Долины и родственника Сансы и Арьи по матери. Совершенно не похожий на своего отца в юности Вермас Аррен – высокий, темноволосый, грациозный юноша двадцати лет с кристально голубыми глазами. Мать его походила из рода Бореллов из острова Милой Сестры, он горд как его потомки, когда-то Короли Долины, а любовь к песням, танцам и шутам унаследовал от матери, прекрасной Фреи, немало раз сочинял повести о молодых дам, сражаясь на турнирах, там то он и ведал молодую Ланнистер о которой не мало раз сочинял прозы; Также присутствует один из сынов Эдмар Талли из Риверрана и его жены из дома Фреев – один из близнецов был худощав и сутул, как его мать, Кристиан унаследовав все самые ранимые особенности Фреев, не смотря на его брата близнеца Лукаса, который ездил по миру и даже путешествовал с Кайлом Ланнистером, но впрочем слабый юнец старший из близнецов имеет и хорошие качества; Сыновья леди Старк не смогли увидеть этот мир и гибли ещё у нее в утробе, но вот наследник-брат её Рикон в свои тридцать пять имел одного свирепого мальчишку от Вилли Мандерли, дочери Сира Валиса Мандерли, наследника Белой Гавани, она была на десять лет старше супруга, но даже это не помешало ей родить красивого северянина по имени Бринден, от роду, которому, имелось только пятнадцать лет. Но все мы знаем Джейме и его любовь к Старкам и любовь к Таргариенам, поэтому наследник Драконьего Камня Вейгор Таргариен – высокий парень с чистой валирийской внешностью и кровью драконов, лютоволков и Валарионов не смог застать влюбленных очей Лаоры; Сын пирата Эурона Грейджоя, который не отличался от отца,также не смог смягчить девичье сердце своими пиратскими историями. Донелл Грейджой был самым старшим из всех поклонников девушки, но никак это не помогло ему. Только лишь Ларион Мартелл, принц Дорна, о котором многие не знали смог расположить к себе юную девушку. Парень он, был с горячим сердцем, что было довольно манерно, а речи его искусными. С уверенностью можно было произнести то, что Лаора подарила ему свою первую влюбленность, и это все, собственно говоря, было взаимностью, что редко встретишь в Вестеросе. Боевое мастерство, в свои девятнадцать лет у него было свободным и искусным, словно танец, ведь не зря говорят, что дорнийский стиль самый острый и самый интересный. Это и многое другое смогло разломить каменное львиное сердце, но и, как бы это плачевно не было, разрубить отцовскую защиту он не смог. — Лаора?! Дорогая моя, — голос эхом раздался по прохладным каменным стенам Каменного Сада. Девушка, мрачно вытерла горестные слезы со своего лица, чтобы поднять взгляд и узреть облик перед ней. Перед ней стоял тот самый дорниец, который перевернул жизнь её на до и после. Его лицо не украшала приличная всем улыбка и секретность, а наоборот волнение. Он, как всегда прекрасный был одет в оранжевые ткани с желтыми узорами солнца. Лар немного нахмурился, легко присаживаясь рядом. — Скажи мне, что заставило тебя здесь горевать? — его сильная, немного теплая рука взяла в свою две другие – нежные и немного больше положенного ладони. Лаора шмыгнула носом, пытаясь сдерживать все эмоции, которые рвались наружу. Ее цепочка звонко зяркнула, снова напоминая о ранимых чувствах. — Свет мой, признайся же, — он, не сдержав непосидчевость, приподнял подбородок любимой, умоляя её выдать правду. — Мой отец и мать встали против моего выбора, Реймон и Кайл, видимо, тоже, — слеза потекла по щеке, когда нежное касание Мартелла убрало ее с лица. — На Дорнийских землях люди могут сношаться и жить с кем угодно: будь ты принц или же обычный моряк, — спокойно произносил дорниец. Прервав его, Лаора громко усмехнулась, наконец подавив слезы или хотябы сделав намек на это. — Ларион, это другое. Долг мой выполнить волю отца, а желания его не сходятся с моими. Они невзлюбили тебя, как горько бы мне не было признавать это, — её голубые томные два океана погрузились в янтарные камни принца. — Моя злость охладела из-за любви к тебе и поэтому их злость также со временем уйдет из-за любви к тебе, — он немного улыбнулся. — Я бы мог предложить тебе сбежать обратно в Солнечное Копьё, но ты упертая Ланнистер, — Ларион, беззвучно посмеялся, заправляя выпавшую золотистую прядь за ухо девушки. Золотоволосая тихо посмеялась, прижимаясь ближе к суженному. Её лоб коснулся лба дорнийца и двое погасли в теплом молчании. Иногда лишь Мартелл поглаживал мягкую руку Лаоры, тем самым подавляя её расстроенные мысли. Она должна ещё раз сразится в сложном поединке со своим отцом, матерью и братьями, ведь Ланнистеры идут до конца.***
Крипта в одной из каменных сторон ущелья никогда не посещалась урожденными Ланнистерами. К матери Джейме, Джоанне, он не приходил после смерти, ещё с раннего детства отстраняясь от Богов; их отец попросту не находил времени на скорби и поэтому навсегда забыл вход в династийную крипту Утёса Кастерли; Серсея часто была в этих жутких стенах по юношеству, борясь с жуткой утратой, пытаясь находить утешение в каменных статуях. Джейме не посещал эти стены более двадцати лет, не заходя и не думая об этом месте. Сегодня все изменилось. Свет здесь горел всегда, ведь слуги регулярно меняют факелы. Зайдя внутрь. Первым, что увидел Джейме – множества теней от статуей расположенных вдоль. Неуверенно пройдя внутрь, тяжеленая дверь захлопнулась отдаваясь тягостным эхом в разуме. Он поежился, продолжая неуверенно шагать. Джейме пытался не смотреть в каждое каменное лицо когда-то умершего человека из его рода, кого-то он попросту не знал, слушая лишь гневные рассказы своего отца об когда-то живущих, а к кому-то был и безразличен. Седоволосый замер, когда дошел до самой последней статуи. Серсея. Его кровь, сестра-близнец, любовница и когда-то любимая женщина. Сейчас, что от нее осталось – только лишь дряблые кости на которых стояла хорошо сделанная статуя. Мастер постарался на славу: прекрасные черты лица были хорошо проточены на камне и из-за этого, статуя казалась живой. Джейме замер, ему казалось будто перед ним стоит живая сестра в молчаливом, страдающем облике. Когда перед главой семейства стоял выбор он тайно уходил в холодные стены и долго смотрел в каменное лицо, странно это или нет, но ему помогало это, помогал вид сестры, осознование её ошибок. — Дядя Тирион говорил, что я больше всех похожа на Ланнистера, — тонкий голосок накрыл восприятие мужчины. Джейме продолжил стоять на месте. Это было действительно так — Лаора была драгоценным камнем в их семье. Он только кивнул, продолжая ощущать легкий запах мяты своей дочери. — Он рассказывал, что я стала копией Серсеи, — она продолжала и продолжала лепетать. — Я хочу, чтобы эта копия наших характеров помогла мне добиться того, чего я хочу. Отец, я хочу выйти за Лариона, — холодная ручка проскользнула между пальцев Джейме. Мужчина в последний раз взглянул на каменную на веки стоявшую статую и позже взглянул на идентичные черты своей дочери. — Отец всегда распоряжался её долей, дорогая, и я видел как медленно убивало это её и её душу, — мужская ладонь полностью покрыла миниатюрное лицо дочери. — Я не хочу её судьбы для тебя, и поэтому я приму твой выбор. Слеза от слов и эмоций отца вырвалась наружу у прекрасноволосой девушки. Она громко вздохнула, заставляя себя и дальше не падать в эмоциях. Девушка примкнула в объятия отца. — Я люблю тебя, отец. Надеюсь, однажды ты полюбишь кого-то. Полюбишь так сильно, что, закрыв глаза, ты будешь видеть её лицо. Я желаю тебе этого. Я хочу, чтобы ты узнал, каково это — любить всем сердцем.
