Бездна — под нами

Солнце опускается в ледяной океан, окрашивая многотонные толщи пунцовым, как будто под дном корабля — не вода, а миллионы и миллионы галлонов свежей человеческой крови. Гарри опирается на леера, подставляя лицо соленому ветру. Одинокая чайка мечется за бортом. Она истошно кричит, то ныряя в самые волны, то взмывая за облака. Гарри стягивает очки, рукавом вытирая брызги со стекол, что блестят на прозрачной поверхности непролитыми слезами, рвущими душу. Он в ловушке, он в западне. Он в капкане, который плотно захлопнулся, когда Гарри Поттер — наследник многомиллионного состояния, в Саутгемптоне взошел на борт "Титаника", отплывающего в Нью-Йорк. Непотопляемое легендарное судно. — У тебя такое лицо, как будто мечтаешь сигануть под винт, для верности нацепив булыжник на шею, — тихо сообщает непонятно как оказавшийся рядом парнишка. На нем — простая рабочая куртка и грубые брюки, заправленные в ботинки. В уголке бледных губ, змеящихся тонкой усмешкой, — тлеющая огоньком папироса. Глаза — оттенка штормового моря и хмурого осеннего неба. И тонкие пальцы отбрасывают платиновую челку со лба. У Гарри сердце пропускает удар — от неожиданности и испуга. От странной искры, затеплившей вдруг огонек где-то глубоко внутри заледеневшего равнодушного сердца. — Ты знаешь, неплохая идея, — не усмехается он, пару секунд всерьез обдумывая перспективу его предложения. — Ну, если ты прыгнешь, мне придется нырять следом. Не могу же я бросить наследного принца в беде, — сообщает незнакомец на полном серьезе, начиная развязывать туго затянутые шнурки. Гарри вздыхает, поправляя очки, соскальзывающие с переносицы. И на секунду прикрывает глаза. Когда-то ему говорили, что они — зеленее самой первой травы, что появляется в марте-апреле на лужайках поместья. Уже давно их подернула мутная пелена. Того же оттенка, что саван, в который завернут его бездыханное тело, когда опекун-Дамблдор закончит свой план и окончательно продаст его Волдеморту. — Так сильно заметно? — С таким лицом обычно идут под топор палача. Ну или выслушивают диагноз врача — проказа, бешенство, корь или оспа. — Я не об этом. — О том, что ты принц или кто-то близкий по положению? Да брось. На этом корабле про тебя не говорит только ленивый. Надо же, сам Гарри Поттер, под присмотром опекуна направляющийся в Нью-Йорк на свою свадьбу, которая станет главным событием века. Чтобы ты знал, твое фото постоянно публикуют на первых полосах крупнейших газет. — Да, я слышал что-то такое. Слышал и даже видел пару раз мельком, но никогда не читал. Вполне хватало рассказов Альбуса Дамблдора, а еще друга детства — Рона Уизли. По факту — надсмотрщика, приставленного следить. Он и сейчас, должно быть, сбился с ног, разыскивая Гарри на многочисленных палубах корабля — самого большого, самого роскошного в мире. Шикарная плавучая клетка. — Немного нечестно, что я знаю твое имя, а ты мое — нет. Я — Драко Малфой. Гарри оборачивается на него в изумлении. Про наследника разорившегося дома Малфоев в Британии слышали, наверное, и подзаборные кошки. Он, кажется, должен был жениться на Астории Гринграсс, чтобы за счет приданного поправить дела семьи. Но что-то совсем не похож на счастливого жениха одного из старейших семейств Лондона. — Вижу, и мое имя для тебя не в новинку. Мир тесен, правда, Гарри? — Свадьба сорвалась? — Я предпочел разорвать помолвку и скрыться, когда отец лишил меня права на имя. Начну в Америке новую жизнь. Все лучше, чем ее остаток провести в кандалах... навязанного брака. Драко странно запинается в конце предложения и раздраженно швыряет окурок за борт. Достает из кармана мятую коробку дешевых папирос. Такие курят, например, бродяги и простые матросы. Поднимает воротник, защищаясь от порывов холодного ветра. Прямо сейчас "Титаник" идет в сторону арктических широт, и температура падает с каждой минутой. Гарри разглядывает его, не таясь. Он слышал прежде о Драко Малфое, и много. Кажется, в последние пару лет они даже пересекались на каких-то приемах. Возможно, обедали вместе в королевском дворце, но умудрились ни разу не встретиться лично. Но Рон, любящий поболтать и перемывающий кости всем, приближенным к королевским особам, говорил про Малфоя достаточно часто. Называл его исключительно змеем — холодным, расчетливым трусом, заботящимся лишь о кошельке и положении в свете. — Кажется, ты сейчас удивлен? — Я... Это все неожиданно. Я... представлял тебя совершенно другим, — лепечет Гарри, чувствуя себя идиотом. — Надеюсь, реальность оказалась лучше твоих представлений? — подмигивает лихо Драко Малфой. И Гарри, оторопев, смотрит на исполненную грусти улыбку, длинноватые пряди волос на висках, на затылке, колышущиеся от злобного ветра, и длинные — такие изящные, музыкальные пальцы, мнущие еще одну сигарету. — Все те россказни были не о тебе, — соглашается он, уже слыша топот торопящихся ног — с нижней палубы, к верхней. Кажется, Рон его все-таки отыскал. — Тебе, наверное, пора уходить? — спрашивает Малфой с таким пониманием, что Гарри хочется плакать. Ведь Драко тоже был в подобной ловушке. И Драко чувствует, знает все, что сейчас творится у Гарри внутри. Драко хватило смелости разрубить постылые цепи. "Он самый настоящий бесхребетный трус и слизняк, который пляшет под дудку папочки и ревет над растрепавшейся из-за ветра укладки", — говорил как-то Рон о Малфое. Гарри видит теперь — врал каждым словом. — Мы увидимся снова? — быстро спрашивает он, с волнением оглядываясь на шум. Рон не должен увидеть их вместе, потому что сразу же узнает и Дамблдор, и тогда... — Завтра в полдень на носу корабля. Если сможешь... В это время Альбус обычно устраивает чаепитие с кем-нибудь из представителей высшего света на их личных прогулочных палубах, но... — Я приду, — обещает Гарри и, вновь удостоверившись, что Уизли еще далеко, хватает быстро Малфоя за руку. Сжимает, чувствуя странную пульсацию и жар, проникающий и под его кожу, растапливающий давно застывшую в иссохшихся венах холодную кровь. Драко вскидывает на него глаза, и в них — восторг, удивление, надежда. — Я буду ждать, — говорить быстро он, и тут же отступает в глубокую тень. Через секунду на палубе появляется Уизли, взмыленный, как беговой конь, дышащий с присвистом и таращащийся с подозрением. — Ты чего здесь? Альбус тебя обыскался, — он неприятно щурит глаза, и Гарри толкает руки в карманы, отворачивается к ярко-красным волнам. — Всего лишь любуюсь закатом. Это небо больше напоминает Ад или филиал преисподней, но Рону достаточно объяснений. Осмотревшись вокруг и убедившись, что подопечный один, хватает Гарри за руку. — Тогда пошли отсюда скорей. Холодно жутко. И сейчас подадут ужин. Иногда Гарри кажется, что если бы Уизли мог, завел бы с куриной ножкой роман, чтобы никогда не разлучаться. — Да, Рон я иду. Вдыхает напоследок соленый воздух, в котором все еще витает крепкий аромат сигарет. Сигарет, а еще — Драко. Завтра. Он придет к нему завтра. * Утром они с завтракают с мисс Беллатрисой Лестрейндж и ее воспитанницей — единственной дочкой внезапно разбогатевшего мещанина по фамилии Грейнджер. Бледная, как искрящийся на утреннем солнце зимний снег, Гермиона, задумчиво ковыряет вилкой омлет, то и дело отпивая из крошечной чашки свой черный кофе. Беллатриса и Альбус говорят про Нью-Йорк и Темного лорда — одно из многих имен их сюзерена, о том, как он жаждет свадьбы. — Мальчишка был с рождения сужен ему. Об этом говорится в пророчестве, — вещает она, не заботясь, что Гарри тоже сидит за столом. Гарри — это разменная карта. Он больше не сможет сделать совсем ничего. Когда они сойдут с корабля, его под охрану возьмут люди Тома Реддла. Дамблдор получит свою часть наследства, на которую сможет не только безбедно прожить остаток жизни, но и выкупить у властей из тюрьмы Нурменгард для особо опасных преступников кого-то очень ему дорогого. — Они даже не замечают нас. Мы — товар, на который они нашли неплохих покупателей, — говорит ему Гермиона. Гарри вздрагивает, привычно втягивая голову в плечи. Что стало с мальчиком-который-выжил? Такое прозвище ему дали в школе после падения из окна — несчастного случая, оставившего на лбу шрам в виде молнии. Когда-то он не боялся вообще никого. До тех пор, пока случайно не понял, что на самом деле представляет из себя его опекун, и кто называет себя его лучшим другом. На _ч т о_ способны самые близкие люди. — Мы могли бы сбежать, — продолжает она, накручивая на палец каштановый локонь-пружинку. А Гарри вспоминает вдруг Драко Малфоя, соленый ветер свободы и лапки морщинок в уголках серых глаз. И тепло — от одного короткого прикосновения. В конце концов, если смог даже Малфой, которого стерегли безжалостные телохранители лорда-отца... Гарри наклоняется ближе к подруге, попутно подавая корзинку со свежей выпечкой. — Мы не могли бы, Гермиона. Мы можем. * К полудню на нос корабля они уходят вдвоем под предлогом прогулки. Беллатриса и Альбус не спорят. — Да вы сошли с ума. Оба, — выдает парням Грейнджер, когда Гарри раскрывает свой план. — Бежать под носом у всех этих бульдогов? Нас продадут в публичный дом сразу, как только поймают. Хотя нет, не продадут, а подарят. Гарри, это страшные люди, и пытаться идти против их воли... — Грейнджер, ты же была самая умная в школе, — подает голос Драко, и Гарри да, вспоминает, что единственный сын снежного лорда иногда учился с ним вместе. Очень редко. Видимо поэтому память о нем, как в тумане. Ни одного эпизода, лишь размытые образы и ощущения. Скорее всего, Малфой в те годы чаще сидел на домашнем обучении. Наверное, Люциус уже тогда опасался побега. — И на правах самой умной... — Конечно же вы не сбежите от них, как и я, — перебивает Малфой и добавляет с досадой. — Дело времени, когда тетка Белла поймет, что я на этом же корабле. Знал бы, что вы будете здесь, подождал бы пару недель "Мавританию"... — Если не попадаться ей на глаза... — подает голос Гарри и запинается от снисходительной усмешки в серебристых глазах. — Ей не надо _с м о т р е т ь_, чтобы увидеть. Поверь мне. Гермиона неохотно кивает, подтверждая слова Малфоя: — Черная магия. Гарри, это не блеф. Это то, чем ваши семьи владели веками. Это то, что есть и в тебе, просто спит. Интересно, когда эта парочка успела рехнуться, с невольной жалостью думает Гарри. И Драко видит отражение его мыслей на осунувшемся, усталом лице. — Тебе не надо нам верить. Мы все сделаем сами. Я сделаю, потому что из нас троих необходимые навыки остались лишь у меня. Без обид, Грейнджер. — Какие уж обиды, Малфой? — понимающе улыбается та, теребя рукав длинной накидки. — Но я все еще не понимаю, к чему ты ведешь. — Мы не сможем сбежать, когда корабль причалит в Нью-Йорке, значит, он должен потерпеть крушение и затонуть. Мы затеряемся среди выживших третьего класса, когда другие суда придут нам на помощь. Или инсценируем смерть... Это стало бы идеальным решением. Гермиона смотрит на него с немым ужасом, прикрывая рот узкой ладошкой с обкусанными ногтями. Гарри... Гарри почему-то не жутко, не страшно. Драко Малфой, которого он толком не знает, решил утопить больше тысячи человек. Наверное, ему странно и любопытно. Он слишком устал переживать за других. — И как ты решил провернуть это? Взорвешь что-нибудь в трюме? — Зачем так сложно? — удивляется Драко. — К тому же у меня нет взрывчатки и не из чего ее изготовить. "Титаник" может врезаться в айсберг. Как раз этой ночью мы войдем в ледовое поле, там плавучие горы — в три раза больше этого корабля. — Вы лишились ума. Ты, Малфой, лишился. Должно быть, изгнание из рода исказило рассудок... Я... я просто пас! — визгливо тараторит, почти кричит Гермиона. — Гарри, уходим. Немедленно. Иначе нас ждет наказание! — Нет! — вздрогнув от его резкого выкрика, девчонка вскидывает на друга огромные больные глаза. И он продолжает чуть мягче. — Ты иди назад, Гермиона. Скажи, что хочу побыть один, наблюдаю за чайками. Альбус поверит. — Ты не понимаешь, во что он втянет тебя, — заламывает руки и уже почти плачет. — Но ты с этим уже ничего не сможешь поделать. Грейнджер, уйди, — мягко просит Малфой и берет Гарри за руку. Привлекает к себе, небрежно обнимая за пояс. Малфой пахнет снежной малиной, резким ветром и свежей травой. Гарри вдыхает его аромат полной грудью и закрывает глаза, потому что те так сильно слезятся. — Это мой выбор, Герм, хорошо? — Но ты его даже не пом... не знаешь. — Он знает, что я спасу его, — обещает Малфой. Прижимается виском к щеке Гарри, и что-то шевелится, пробуждаясь внутри. Клубок глубоко спрятанных воспоминаний. О том, что было или просто приснилось? О том, что было когда-то давно. Может быть, в иной реальности? В другой жизни? — Не думай, Гарри. Еще не сейчас, — шепчет Малфой и коротко целует в краешек рта. Гермиона, некрасиво покрывшись пунцовыми пятнами-кляксами, быстро-быстро уходит, неловко покачиваясь на каблуках. Она бормочет себе под нос что-то вроде: "Дурак. Какой же ты, Мерлин, дурак" и всхлипывает через слово. — И как ты утопишь корабль? — бесхитростно спрашивает Гарри, все еще не ужасаясь тому, что так легко может говорить о подобном. — Немного темного волшебства. Предоставь это мне. Гарри грустно кивает, не веря ни единому слову нового друга. Но могут же они притвориться, что это взаправду? Что через пять дней он не сойдет на сушу в порту Нью-Йорка, попадая прямо в лапы своего беспринципного жениха. В конце концов, в ночь перед концом путешествия, когда все пассажиры будут крепко спать по каютам, он сможет сходить посмотреть на винты. До тех пор у него — у них с Драко — еще пять долгих дней. — О чем задумался, Гарри? — Мне кажется, там, за бортом, стая дельфинов. Ты слышал, что они умнее людей? Говорят, у них свой язык. Подойдем ближе, посмотрим. Драко смотрит на него долго, не отрываясь, много-много бесконечных секунд. Смотрит жадно, пытливо, с надеждой. Но уже через миг отворачивается и отходит на шаг. Сразу же становится холоднее, и Гарри зябко кутается в тонкое, не по погоде, пальто. — А я уже, было, подумал... Да, Гарри, посмотрим. Конечно, — и обнимает его со спины, опуская голову ему на плечо. — Мы посмотрим. Почему-то Поттеру кажется, что Драко дрожит. Наверное, виноват во всем ветер. * Похожий на хищную птицу темноволосый мужчина в длинном — до палубы — черном плаще пристально разглядывает парней с капитанского мостика, отпивая обжигающий чай из фарфоровой чашки. Радист в своей рубке заказывает сводку погоды. Гилдерой Локхарт — исполняющий директор крупнейшей судоходной компании Британии, уговаривает капитана разогнать "Титаник" на максимальную скорость. И капитан Диггори не смеет с ним спорить.