Не такой.

***

Натаниэль ненавидел своë тело. Ненавидел всей своей душой, но именно им он зарабатывал на учëбу, да и в принципе на жизнь. Ему пришлось нелегко с самого детства, ведь уже лет в семь его начали насиловать подчинëнные отца. Симпатичное, в меру окраплëнное веснушками лицо; огненно-рыжие кудряшки и пробирающие холодом до самых костей синие глаза. В дополнение к этому стройное, совсем не мальчишечье тело. Именно поэтому мать не смогла забрать его с собой, когда ему было десять. Натаниэль был в таком ужасном и измученном состоянии, что даже стоять нормально на своих двоих не мог. Поэтому тогда Мэри нежно поцеловала его в лоб, сказав, что он обязан выжить. А потом сбежала. Будто исчезла. Он прошëл отбор, и с того момента начал жить в замке Эвермора. Он думал, что будет легче но… Отец иногда забирал его на целый день, и такие дни превращались в сущий кошмар на яву. Слишком много людей. Слишком много предметов. Слишком много боли. Но всë равно, он не собирался подгибаться под Рико и его дядю, за что получал вдвойне. Вот только такими наказаниями его было не сломить. А в двенадцать лет его заметил Ичиро. С годами Натаниэль становился всë лучше, сильный, но с женским телосложением, он идеально подходил. И с того момента он начал жить в доме Морияма, под их крылом. В тот момент он не знал, какую цену ему придëтся за это заплатить. С проведëнным вместе временем они с Ичиро даже смогли подружиться. Наверное, то время Натаниэль считал самым спокойным во всей своей жизни. Его никто не трогал и не заставлял ничего делать. Ему предоставили отдельную большую комнату и он отказался от горничных, предпочитая убирать там сам. Ему нравилось читать книги с Ичиро, или просто разговаривать ни о чëм. Они могли часами сидеть друг у друга в комнате, занимаясь самыми разными вещами, несмотря на приличную разницу в возрасте. Именно в то время он научился смеяться и раскрылся по-настоящему. На самом деле, Натаниэлю даже нравилась впору открытая одежда. Он часто улыбался, буквально заманивая одним своим взглядом, и слишком часто пользовался этим. А потом ему исполнилось шестнадцать. Это было время фатальных и необратимых перемен. Для Натаниэля это было время настоящего предательства. Ичиро озвучил реальную причину того, зачем он тогда забрал Натаниэля и какая у него теперь задача. Ему чертовски хотелось плакать. Морияма старший был его другом, но он всë равно поставил семейный бизнес выше этого, и Натаниэль теперь был частью этого проклятого бизнеса. «— Ты должен будешь добывать информацию о клиенте любыми доступными способами.» Так объяснил это тогда Ичиро, но на самом деле, конечно, он имел в виду то, что у Натаниэля нет никакого другого выбора, кроме как спать с ними, усыпляя внимание. Тогда он и понял, что в этом мире никому нельзя доверять, и что он поступил максимально глупо, когда и вправду дал себя одурачить и внушить то, что они теперь «друзья». Но другого выбора у него просто не оставалось. Ведь основным бизнесом семьи Морияма считалась именно проституция. Он выкладывался по полной, отрабатывая по несколько ночей подряд. Именно тогда у него и сложилось первое правило: не оставаться на ночь. Он буквально сваливался с ног, пока милая девушка под псевдонимом Хенесси, не посоветовала ему отдохнуть хоть немного. Она не относилась к бизнесу Морияма, и вообще просто танцевала. Натаниэлю было приятно, что она о нëм волновалась, и они даже стали больше общаться. «— На самом деле, меня зовут Даниэль. Чувствую себя ужасно, ведь мой друг даже не знает, как меня зовут.» Натаниэль тогда так удивился, ведь сам даже и не предполагал, что они стали хорошими знакомыми, не то, что друзьями. Но когда девушка, что была выше его, обняла, прижав к себе, и позвала вместе как-нибудь погулять, он впервые ощутил это чувство. Что он реально кому-то нужен. Что он реально кому-то дорог. Дэн познакомила его с остальными стриптизёршами и даже со своими студенческими друзьями. Впервые Натаниэль упоминал в своей голове так много имëн, но ему это нравилось. Он начал работать ещё усерднее, чтобы поскорее скинуть со своих плеч этот долг. Чтобы впервые в жизни почувствовать себя свободным. Время летело незаметно, и вот ему уже восемнадцать лет. Его имя известно, и каждый хочет оказаться в его постели, а долг всë уменьшается. Пока совсем не исчезает. Тот день, когда Ичиро лично пришёл к нему, чтобы поздравить с тем, что он официально свободен и никаких дополнительных процентов он с него брать не собирается, был самым лучшим в его жизни. Тогда Натаниэль посмел иметь смелость попросить его об услуге, на что старый знакомый лишь рассмеялся. На следующий день в руках у Натаниэля был официальный документ о смене имени и сам паспорт на имя «Нил Абрам Джостен». Он тогда реально почти заплакал, прижав новое удостоверение личности к груди, и Дэн с Мэттом тогда купили несколько бутылок пива, чтобы это отпраздновать. На тот момент он жил у них в общежитии, решив, что поступит в этот же университет на криминалиста, надеясь, что его комната будет находиться рядом с друзьями. И ему повезло. Натаниэля подселили к Мэтту и Сету, и это было реальной причиной для радости. Так и началась его двойная жизнь. Днëм он был Нилом Джостеном, слегка необщительным, но улыбчивым пареньком, ночью же становился Натаниэлем Веснински — мокрой мечтой каждого. Как бы ему не был ненавистен этот способ заработка, ему надо было платить за учëбу и на что-то жить, поэтому другого варианта не оставалось. Но у него были чëткие принципы, от которых он никогда не отступался, ведь в большинстве случаев это спасало его от никому не нужной драмы. Не оставаться на ночь. Не встречаться дважды. Не влюбляться. Но недавно все его принципы полетели ко всем чертям. Потому что грëбанный Эндрю Миньярд был не такой, как все остальные ненасытные людишки до него.

***

Они уже находились в отдельной комнате, а их рты были заняты друг другом. Языки идеально скользили внутри, и Натаниэлю даже в какой-то степени это нравилось. Светловолосый невысокий парень был примерно его возраста, но он явно не спешил. Он словно хотел насладиться телом Натаниэля сполна, поэтому его руки свободно гуляли по телу, изучая каждую мышцу. — Погоди. Тебе хоть лет-то сколько? Будто очнувшись спросил он. Натаниэль не мог не признать, что блондин был очень даже привлекательным. Вполне в его вкусе. — Какая разница? На лице играла ухмылка, и Натаниэлю впервые в жизни действительно хотелось вернуться к оборванному действию. — Сколько? Блондин был настойчив. Парень закатил глаза, недовольно прищëлкнув языком. Он с особой лëгкостью мог просто соврать, но под пристальным взглядом ореховых глаз делать этого совершенно не хотелось. — Допустим, 18. И что? Он отпрянул, зарываясь всей пятернëй в светлые волосы. — Пиздец. — Да что не так-то?! Возмутился Натаниэль. Впервые за всю его карьеру кто-то поинтересовался частью его жизни. — Ты слишком мал для всего этого. Устало проговорил блондин, садясь на большую двухместную кровать. — Ты только сейчас об этом задумался? Натаниэль был крайне удивлëн. Первый человек, которому не всë равно? Или это просто маска? Как ему всë это воспринимать? — Откуда же я знал, что ты ещё ребёнок. — Вообще-то, мне скоро девятнадцать. — Сути дела не меняет. А вот это уже было оскорбительно. — Разве ты намного меня старше? Я вот так не думаю. Красивая светлая бровь приподнялась в вопросительном жесте. — Тебе нет смысла знать, сколько мне лет. — А тебе это было прямо так важно? — Да. Одно короткое слово заставило весь воздух выйти из лëгких Натаниэля. На целую минуту он даже потерял дар речи. —… Что? — Мне было важно это узнать. Так. Этот парень определëнно был странным. — Зачем тебе знать, сколько мне лет? — Интересно? — Просто из интереса? — Я не трахаю тех, кто не понимает, что такое согласие. Да. Этот парень абсолютно точно очень странный.

***

Та ночь была самой лучшей на памяти парня. Тогда они просто сидели по разные стороны кровати, куря и задавая вопросы, на которые надо было отвечать только правду. Тогда он нарушил правило: не оставаться на ночь. Потому что он не мог уйти. Даже не так. Потому что он не хотел уходить. Эндрю был комфортным. Он не лез в личное пространство Натаниэля и не давил, когда вопросы были о слишком личном. И потом он нарушил второе: не встречаться дважды. Только во второй раз они встретились дней через пять. Днëм. Оказывается, Эндрю учится с ним в одном университете. На одной, блять, специальности. И он понял, что нарушил третье блядское правило: не влюбляться, когда они с Эндрю начали гулять, делать домашнее задание и вообще всë – вместе. Больше он не представлял свою жизнь без блондина, ведь он был не такой. Он не говорил Нилу о его красоте, но он провожал его спину взглядом. Он не любил нежность, и Нилу это чертовски как нравилось. Ему чертовски как нравился Эндрю. Они оба были для друг для друга "не такими". Идеальными дополнениями.