Я может и изгой, но и ты не Джеймс Хэтфилд

Вопреки опасениям, неловкости не последовало. Хотя Стив этого очень боялся. Нет, конечно определенная неловкость была и в том, что Дастин целую неделю после Хэллоуина, ходил с самым самодовольным в мире лицом, будто бы ему только что Нобелевскую премию вручил лично Стивен Хокинг, и каждый раз когда видел Стива и Эдди в расстоянии меньше пяти метров друг от друга, намекающе поигрывал бровями. Раздражало — да. Но ничего критичного. Эдди вообще воспринял это легко, и каждый раз отшучивался, проезжаясь на тему отношений Дастина со Сьюзи-пу, и тому факту, что ему видимо придется уверовать в «Господа нашего, Иисуса Христа», чтобы иметь с девочкой какие-либо отношения в дальнейшем. Стиву бы не помешало такое легкое отношение. Эдди судя по всему, даже серьезно злиться на кого-либо не умел, часто спуская обидные вещи на тормозах, или переводя все в шутку пополам с театральщиной. Харрингтону казалось, что металлист и от него не ждал ничего серьезного. «Король Стив» и его внезапная экспериментаторская фаза. Поматросит и бросит, и все в таком духе. Определенно, в данном случае, Стив сам был заложником своей репутации, ведь он сам ее построил, своими же руками, но все равно задевало. У него и в мыслях не было играть с чувствами Эдди. И нужно было это как-то доказывать. К сожалению, в романтическом арсенале бывшего короля был исключительно набор из клише и банальщины, на который покупались не сильно обремененные интеллектом старшеклассницы. Тут опять же, виновата была репутация, ведь Харрингтону и особенных усилий то не приходилось прикладывать, чтобы впечатлять девушек. По крайней мере раньше. Нужен был какой-то креатив, и Стив после долгих размышлений, додумался до того, чтобы сюрпризом заявиться на концерт группы Эдди, предварительно вытряхнув из Дастина всю информацию касательно того, где именно они выступают. В итоге, в какой-то заплеванный бар, где рвал танцполы «Corroded Coffin» Стив пришел в своей лучшей рубашке и брюках, и с большим букетом красных роз. Местная публика в виде пяти алкашей почти синхронно подавилась пивом, а Эдди едва не прервал свое бомбическое соло на гитаре, чтобы проржаться как следует. Цветы Стив все равно потом торжественно вручил, и пока остальная часть группы очень громким шепотом обсуждала «стукнутого Харрингтона», Эдди уволок его в подсобку для овощей, и зацеловал всего, подперев двери щеткой. Было приятно, но все же не то. Нужно было пробовать снова. Следующей стратегией было подарить свою спортивную кофту из старшей школы. Однажды Стив пообещал ее Мансону в шутку, но сейчас звучало как не самая плохая идея. Чирлидерши от таких жестов таяли, а кофта действительно была хорошая. Конечно, по логичным причинам, Эдди в школу ее не мог надеть. Да и не по стилю она ему была. Да и вообще, вручая кофту, Стив мысленно сто раз обозвал себя идиотом, но Эдди кофту взял, и уволок ее в свое логово вместе со Стивом. И даже выходил в ней курить по утрам из своего трейлера. Дескать в кофте тепло, и она приятно пахла. Стивом. Конечно, Стив пробовал и комплименты, но признаться честно, у него никогда не было такого красноречия как у Нэнси или Робин, и уж тем более как у Эдди, который вообще мог трепаться не затыкаясь. Единственное до чего он смог додуматься, это провести логическую параллель между тем, что Эдди, возглавляя клуб Адского пламени, может быть Люцифером, а Люцифер был в свое время падшим ангелом. Дети на заседании клуба смотрели на Харрингтона как на умственно отсталого, когда он выдал эту тираду, Дастин выражал свое осуждение весьма неприятными жестами, а Эдди… Эдди даже покраснел. Видимо сам не понял, как такая очевидная тупость могла на нем сработать. Но говорить комплименты у самого Эдди получалось в разы лучше, и Стив не раз ловил себя на том, что его уши становятся буквально рубинового цвета, когда Мансон в очередной раз нахваливает его героические способности в битве против Векны, внешние данные, и любые другие черты, которые даже самому Стиву казались в себе не самыми привлекательными. Эдди в романтике обгонял его не просто на пару метров, а на четверть стадиона, и нужно было приложить немало усилий, чтобы хотя бы сравняться с ним. Последним романтическим тузом в рукаве Стива Харрингтона была музыка. Как ни крути, записывать кассеты в восьмидесятых было действительно популярно, и подобрать для своей пары крутой микс было проявлением искреннего внимания. Да и музыку Эдди любил. Жаль только Стив об этой музыке имел весьма смутные представления, и в итоге поназаписывал на несчастную кассету всю попсу, которую знал. Начиная от Мадонны, заканчивая Аббой. Подобрав наиболее романтичные песни. Стратегия была железобетонной, и даже когда Харрингтон притащился под окна трейлера Мансонов с магнитолой, не убоявшись алкашей из трейлерного парка, которые по логике вещей могли его и побить, за импровизированный концерт в неподобающее время суток, его уверенность в ней не поколебалась ни на йоту. Кнопка щелкнула и из недр магнитолы полились голоса Аббы поющие о танцующей королеве. Песня была хоть и приторная, но звучала приятно. Реакция не заставила себя долго ждать, и через пару минут, лохматая голова Эдди высунулась из окошка. -Кто там дискотеку устраивает на ночь глядя, а ну заткнулись! Позорите честных людей своим отсутствием вкуса в …Стиви? — Эдди захлопал глазами, смотря на явно стушевавшегося Харрингтона, который хоть и смутился, но магнитолу из рук не выпустил, — А ты что тут делаешь? Еще и… С этим. Стив поставил магнитофон на землю, неловко растрепав пряди на затылке ладонью. -Ну. Это. Я тебе кассету записал. Это типо жест. Романтический. Последовала неловкая пауза, и Стиву казалось что прошло по меньшей мере десять лет, прежде чем Эдди начал бессовестно ржать. -Кассету? Стиви, ты убьешь меня так, это что за ужас? Хотя нет, за то что ты ухитрился впихнуть в одну кассету самые слащавые и безвкусные песни десятилетия, тебе определенно должны дать какую-нибудь медаль. За вклад в науку. Науку о дерьмовой попсе. Конечно, хотелось обидеться, и Стив мог бы, но Мансон так заразительно смеялся, что Харрингтон сам фыркнул, выключив таки орущий магнитофон, так как с западной стороны парка уже начали орать его обитатели, недовольные импровизированным концертом. -Ой, да иди ты. Я между прочим старался. Просто я не разбираюсь в той музыке которую ты слушаешь, вот и записал что знаю. Отсмеявшись, Эдди вздохнул, покачав головой. Отсутствие музыкального вкуса у Стива это безусловно был большой недостаток, с которым металлист мирился как мог. -Ладно. Лезь в окно, «трубадур», а то дядя спалит. А еще хуже — мистер Харгривс с крайнего трейлера, и вот тогда нам обоим будет несладко. У старого перечника дробовик заряжен, и шмаляет он им не только по белкам, — Эдди подвинулся, помогая Стиву пролезть в окно, и затащить магнитофон с собой, — Давай сюда это порождение дьявола. Нужно уничтожить ее, пока зараза не пошла. Кассета, которую Стив с любовью записывал, улетела в мусорное ведро, а Эдди подарил ему несколько утешительных поцелуев, чтобы Харрингтон не дулся так сильно. -Музыка это не твое, Стиви. С этого дня ты торжественно отлучаешься от магнитофона. Анафема, вечный бан, изгнание и все такое прочее. И не расстраивайся, в тебе много других замечательных качеств, — руки унизанные кольцами скользнули под майку Харрингтона, и Стиву подумалось что бог с ней, с этой кассетой, — Я тебе хоть десять кассет запишу, с нормальной музыкой. Даже не только Металлику. Обещаю. Возможно, в данной ситуации можно было бы поспорить. Как говаривал один мудрый человек — о вкусах не спорят, о них ругаются. Но ругаться Стиву точно не хотелось, особенно в тот момент, когда чужие теплые губы коснулись его шеи, а цепкие руки Мансона потянули его за собой на узенькую кровать. В этот момент стало плевать и на кассету, и на романтику, и на то, правда ли Эдди ушибся, когда падал с неба.