Невысказанные чувства

Лязг металла, тяжелое дыхание и легкие, почти невесомые шаги. Люмин двигалась быстро, настолько, что казалось невозможным уследить за ее движениями. Тарталье хоть и удавалось увернуться, но многочасовой бой давал о себе знать. Выпа䬬- и вот он уже лежит на полу, встретившись взглядом с той, кто его победила. Тяжело дыша, Чайльд сказал: - Твоя взяла, царевна. - Ну разумеется, - ответила растрепанная путешественница, так же тяжело дыша, - за сегодня это уже четвертая победа. С тобой все хорошо? Обычно ты не отвлекаешься, но сегодня словно витаешь в облаках. Тарталья, уже поднявшись, не нашелся с ответом. Как же можно вот так просто рассказать о том, что лежит тяжестью на сердце? С одной стороны, скажи он сразу, что испытывает симпатию к этой светловолосой, словно солнцу путешественнице, его жизнь была бы чуточку проще, но с другой… Что будет, если она не чувствует того же что и он? Или, к примеру, она просто не примет его чувства, будет избегать? Ему ведь только-только удалось подружиться с ней! И пусть это мелочь, но все же ему не хотелось терять хотя бы это. - Ах, да так, ничего особенного. -Ничего особенного, и потому ты три раза чуть не схлопотал раны посерьезнее чем ссадины? Чайльд, не того ты решил обмануть. Люмин ухмыльнулась и помогла ему подняться. Тарталье казалось, что его левая рука, которой она коснулась, будто пылает и пульсирует, но не от боли, а от странного, нежного и трепетного чувства. Как бы он хотел, чтобы они могли вот так касаться друг друга дольше. Ведь если подумать, он частенько пытался коснуться ее теплых рук, как бы невзначай, ощутить каждый шрам на ней, каждый сантиметр кожи и ему казалось, что этого будет достаточно. Он больше всего на свете не хотел ей докучать. Он старался быть аккуратнее в своих словах и действиях, боясь хоть как-то причинить ей боль. Тем более, после их первой битвы… Из бурных раздумий Аякса вытянул удивленный вздох Люмин. Он вдруг понял, что они уже вышли из Золотой палаты и теперь их взору предстало темно-серое небо и теплые крупные капли дождя. В воздухе пахло сыростью, озоном и сушеными цветами. Тот аромат, с которым ассоциировалась Люмин. Тарталья втянул носом воздух, будто стараясь найти в этом запахе покой и безмятежность. И, кажется, это действительно помогало. -Что такое, царевна, неужели ты боишься промокнуть? Он аккуратно приобнял ее за плечо, хотя, казалось бы, довольно смело с его стороны совершать подобное, но он мог иногда позволить себе поддразнить ее в шутливой форме. Немного. Совсем чуть-чуть. И вдруг ощутил дрожь. Люмин, всем видом стараясь не показывать этого, дрожала как осиновый лист. От прикосновения Аякса она чуть выпрямилась, хоть и унять дрожь не получилось. Тарталья снял с себя пиджак: - Может, накинешь? А то так точно недолго простудиться. Люмин подняла на него свои глаза цвета золота и спросила: - А ты? Разве ты не простудишься? -За меня не переживай, царевна, я привыкший к холоду, со мной все будет отлично. А вот за тебя я беспокоюсь. И не потому что считаю тебя слабой или что-то в этом роде. Любой может заболеть, даже всесильная путешественница, героиня и так далее по списку. Румянец покрыл ее щеки, но Тарталья так и не понял: от холода или от смущения. Он накинул на нее свой пиджак, и, почувствовав долгожданное тепло, светловолосая девушка укуталась в него. Пиджак был очень большим и покрывал ее голову, отчего казалось будто она в нем тонула. - Спасибо, Чайльд. Аякс тепло улыбнулся, подумав, что ради столь очаровательной улыбки даже заболеть не жалко, хоть с ним это и в принципе невозможно. - Недалеко отсюда я снимаю небольшой дом. Не хочешь переждать у меня? Судя по всему, дождь еще не скоро закончится, а тебе идти еще долго. - С удовольствием, - Люмин приподняла уголки губ-, а если ты меня еще и накормишь, то я буду тебе еще больше благодарна. Она возможно и шутила, но Тарталья воспринял это со всей серьезностью. - Разумеется! Пойдем, я буду рад помочь тебе чем смогу! Он взял ее под руку и побежал вместе с ней. После тяжелого дня, подобная прогулка была невероятной. Дом действительно оказался совсем недалеко, на окраине города. Это был небольшой двухэтажный домик, второй этаж которого, судя по всему, занимала одна комната и мансарда. Они зашли внутрь, оба промокшие до нитки. Первым делом, Тарталья выдал ей сменную одежду и отправил переодеваться. Сам он пошел в другую комнату, заперся и медленно сполз по стенке. Девушка, в которую он по уши влюблен, сейчас находится прямо у него дома! Сердце колотилось, словно запертая в клетке птица, а щеки пылали пуще прежнего. Он попытался успокоиться, ведь она возможно уже ждет его. Вытираясь полотенцем, он заглянул в шкаф в поисках чистой и сухой одежды. Удалось найти какую-то старенькую белую рубашку и серые брюки. Когда он вышел из комнаты, он увидел Люмин, которая с интересом разглядывала общую комнату. Чайльд не знал, что ему делать: как можно признаться в любви и не потерять ее по возможности? Больше всего на свете он боялся, что она отвергнет его, а это было хуже смерти. - Люмин, не хочешь поесть? Я могу приготовить тебе что-нибудь. -Можем приготовить что-то не особо тяжелое, оба ужасно устали. Давай я помогу тебе? -Давай. «Переубеждать ее бесполезно, легче согласиться с ней.»- подумал Аякс. И вот они уже стоят на кухне, пытаясь приготовить суп с морепродуктами. Весь процесс готовки обошелся парой шуток и в основном все прошло довольно спокойно. Они поели, и, собираясь идти спать, до Чайльда вдруг дошло… ему некуда положить Люмин. - Э-э, Люми, ты можешь лечь на моей постели, я могу лечь на диване. Люмин на эти слова лишь хмыкнула. - Ну уж нет, ложись со мной. Я не могу одна заснуть. -Не думаю, что это правильно, царевна. - сердце Аякса, казалось вот-вот выпрыгнет из груди. - Чайльд, - Люмин мягко улыбнулась, хотя Тарталье думалось, что улыбка будто издевательская-, я ведь не кусаюсь. Да и потом, если мы переночуем в одной комнате ничего ведь страшного не случится? Он чувствовал себя словно на краю обрыва, ведь до «такого» их отношения еще не заходили. Он нервно улыбнулся и кивнул ей. Сам он ощущал, как его душа покидает тело. В конце концов, когда они добрались до комнаты, вместе легли на огромную кровать. Тарталья тут же подвинулся поближе к краю, стараясь не касаться ее. Буря все еще бушевала за окном, не смолкая ни на минуту. «Кажется всю ночь будет идти, а утром будет прохладно»- подумал Аякс. Сон все никак не приходил, а потому он просто лежал и ворочался время от времени, слушая как капли дождя барабанят по крыше. Зато Люмин, как только ее голова коснулась подушки, тут же провалилась в сон. «Очень устала, - Тарталья взглянул на мирно посапывающую путешественницу-, возможно мне стоит чаще гулять с ней и болтать, как иначе мне узнать о ней побольше?» Глядя на нее, пока она говорила, смеялась, что-то рассказывала или, как сейчас, спала, Чайльд ощущал несвойственный ему покой. Почему именно благодаря этой девушке его сердце готово с ума сойти? Тарталья тепло улыбнулся. «Потому что она дорога мне. Потому что я ни за что не прощу себя если она исчезнет.» Он стал засыпать. Дождь за окном стал будто еще сильнее, отражая внутренние переживания предвестника. Ветер завывал, делая бурю еще страшнее. «Завтра.» «Завтра я все ей скажу. Я хочу сделать ее счастливой, настолько, насколько это вообще возможно.» С этими мыслями он уснул. Ему казалось, чем скорее он уснет, тем быстрее придет так волнующий его день.