Sometimes people are worse than demons

The most dangerous Demons live in our hearts Самые опасные Демоны живут в наших сердцах

Из открытого окна дует сильный ветер, но едкий запах вина, смешенный с табачным дымом, он не разгоняет. Рейнира неуверенно заходит в спальню, крепко сжимая в руке кинжал. — Деймон, — выдыхает она, расслабляется всем телом, смотря в лицо дяди, который удобно расположился на ее кровати. — Какого черта ты тут? Деймон улыбается, отпивая красное, как кровь врагов, вино из бокала. — Здравствуй, дорогая, — у него вырывается смешок, когда он замечает, кинжал в руке. Рейнира терпит и не срывается, все ещё пытается понять хотя бы просто для себя, чего бы она хотела больше — убить его или снова поцеловать. Но она лишь кладёт кинжал на стол, отходя ближе к окну. — Выпьешь со мной? Она продолжает молчать, руками бордовое платье разглаживая. На секунду порывается закрыть окно, но в итоге не двигается, смотря прямо в его глаза. — Ну как хочешь, — наливая себе ещё, цедит Деймон. — Слышал, у тебя завтра свадьба, — он облизывает капли вина с верхней губы, ухмыляясь ее растерянному взгляду. — Как жаль, что я не получил приглашения. — Слышала, ты соблюдаешь траур, — парирует Рейнира, высоко вздёрнув подбородок. Пробегаясь по его красно-золотому костюму, она давит еле заметную улыбку (он замечает, копирует ее — это же его фирменная). — Если ты и дальше себя будешь так вести, все всплывет на поверхность, Деймон. — Все когда-нибудь всплывает на поверхность, — он смеётся над ней, встаёт, подходит ближе, упираясь ладонью в ее бедро. — Все всплывает: ночные похождения по городу, убийство жены, секс с охранником… — акцентируя внимание на последней фразе, он задумчиво смотрит на ее губы. — Как ты… — Рейнира приоткрывает рот в изумлении, не в силах закончить фразу. Он самодовольно улыбается, мягко сдавливая ее бедро (медленно, но настойчиво), делает шаг вперёд, впечатывая ее в стену. Прочищает горло, смотря в ее чистые, голубые глаза. — Я все знаю, Рейни, — она вздрагивает на секунду, когда он называет ее так, как делал это, когда она была совсем маленькая. Тогда она любила его больше всех, всегда ожидая его приезда. А потом с разбега кидалась ему на руки, смеясь, пока он кружил ее в воздухе. Сейчас ей уже не восемь, а она все также ждёт, когда его красный дракон появится на горизонте. — Тебе бы хотя бы из приличия носить чёрную одежду, — набирая в грудь побольше воздуха, говорит Рейнира на одном выдохе. — Все меня знают, все знают мой характер, — его голос медленный, размеренный, он будто прожёвывает каждую букву, наслаждаясь вкусом. — И если я облачусь в чёрное, все будет куда более подозрительно. Рейнира кивает, понимая, что в этом есть смысл. Он все продолжает смотреть в упор на неё, от этого никуда не деться, он будто готов испепелить ее взглядом, ни оставив пустого места, будто делал рентген, видя, все, что спрятано у неё внутри: все секреты, все страхи, все чувства. — У тебя лицо ангела, — шепчет он, ухмыляясь, оставляя короткий поцелуй на ее губах. Его горячие пальцы проскальзывают по ее щеке, оставляя невесомый след. — как жаль, что я обладаю именем демона. Рейнира сглатывает, прикрывая на секунду глаза. В надежде ожидая продолжения, но Деймон лишь два шага назад делает, ухмыляясь. У нее дрожат губы, синяки под глазами выступают — на секунду ему кажется, что она, как дворовая кошка, потерянная, жаждет за что-то уцепиться. Но надменный взгляд, обращённый на него, напоминает, что она той же крови, и как бы плохо ее положение не было, она не пискнет. — Так что на счёт свадьбы? — парирует он, делая ещё шаг назад. — слышал, ты будешь танцевать. Танец драконов, да? — Ты тоже танцевал на своей, — Рейнира брови домиком сводит, наигранно мягко улыбаясь. — Напомни мне, у твоей… Как ты ее величал? Бронзовой сукой? У твоей бронзовой суки был дракон? — она усмехаясь, сжимая на секунду до скрипа в зубах челюсти. — Просто у моего мужа есть. — Ее завтра хоронят, — он усмехнулся, будто вспоминая какую-то давнюю шутку. — Ой, кажется, я пропущу похороны. Все из-за вашей свадьбы, принцесса. С глухой уверенностью, с холодным хлестким тоном, свойственным одному только ему. Она чувствует себя дурой, тая под его ледяным взглядом. Рейнира не ищет название происходящему; Рейнира всего лишь замечать за собой начинает, как ее с невероятной силой тянет. Влечет, завлекает и никак не отпускает. — Я тут подумал, — его голос резко становится серьезнее, теряя привычную усмешку. — Подумал, что было бы крайне полезно тебя предупредить. Если после смерти брата начнётся игра за престол, и тебя не захотят допускать к трону, ты можешь расчитывать не только на поддержку семьи мужа, но и на Золотых плащей. То есть и на мою. Рейнира моргает, переваривая его слова. — Но я законная наследница, никаких игр не будет, — голос Рейниры кажется почти что идеально стойким, но для Деймона «почти что» недостаточно. — Не притворяйся глупой, Рейнира, — он снова наливает себе вина, смотря куда-то сквозь неё. — Ты же понимаешь, что будет. Это было очень глупо со стороны брата — сделать тебя законной наследницей. — она не успевает возразить, он за секунду оказывается слишком близко, снова впечатывая ее в стену. Кладёт палец на ее губы, приказывая молчать, по-доброму улыбается, другой рукой проскальзывая по ее белоснежным волосам. — Глупо для народа, но, поверь, совсем не глупо для меня. Вряд ли хоть кто-то ещё видит в тебе так же много. — Дей… — она не успевает договорить, сама накрывает его губы глухим поцелуем, оттягивает его волосы назад, кусает нижнюю губы, другой рукой резко притягивает его к себе. Будто если не делать все быстро — он снова уйдёт, снова растворится в тумане ночи, снова посмеётся над ее желаниями. Рейнира ловит себя на совершенно дурацкой, фатальной мысли, что они связаны, связаны узами, куда прочнее чем брак. Чем-то высоким, непостижимым, неизбежным. Деймон — слишком холодный для дракона, одним лишь взглядом отгоняет любого от себя. Помешанный на извращениях и причинении боли другим (и себе?). Рейнира ощущается бомбой замедленного действия. Совсем не кажется холодной, скорее высокомерной маленькой девчонкой, которая почувствовала приближающуюся власть. Они, конечно, на типичных родственников не тянут, хотя внешнее сходство выдаёт их легко: и не только свойственные только Таргариенам белоснежные волосы и почти прозрачная кожа, более всего взгляд: одинаково надменный и почти безразличный ко всему. Пустые, холодные голубоватые глаза смешанные с резкими чертами лица. Но их перепалки существуют совсем в ином, не доступным другим мире, параллельной вселенной, созданной лишь для них двоих. Они оба хорошо отдают себе отчёт, что не друг о друге пекутся, а каждый сам о себе. Это ведь лишь нарциссизм — хотеть кого-то до дрожжи лишь из-за того, что он почти что твоя точная копия. Хотеть так сильно, что башню сносит, что любые правила не подвластны, что дрожь в тебе продирает. Рейнира буквально тает под его настойчивыми поцелуями — тело обмякает в его больших ладонях, а ноги подкашиваются. Она пытается ухватиться за реальность, но рядом с Деймоном никогда не получается. Его губы, с привкусом вина и табака, требуют слишком больших усилий. Он отстраняется, но в этот раз не уходит, изучающе смотря в ее глаза. Она кажется почти сломленной — если надавить ещё чуть-чуть, найти ещё одну больную точку (он, в целом, это легко может сделать) — она разобьётся на тысячу хрустальных осколков. — Рейни, Рейни, Рейни… — он успокаивающе гладит ее по щеке, когда ее лицо искажается от подступающих слез. — Они этого не достойны. Помнишь, я говорил тебе, что Таргариены выше всех остальных? Мы достойны большего, мы стоим больше. В наших руках сила и власть — вот, что по настоящему важно. И когда-нибудь ты будешь главной, достоянием этого мира, — она почти всхлипывает, но во-время поднимает свой острый носик, задирая его повыше. Деймон скрывает усмешку над ее инфантильно-детскими действиеми, лишь ещё раз по ее щеке пальцем проводит, приподнимает за подбородок, оставляя короткий поцелуй. Рейнире все равно хочется бросить что-то до ужаса едкое, задеть его, но язык не поворачивается. Она лишь устало опускает голову ему на грудь, тяжело дыша. Зачем все эти концерты? Зачем вся эта показуха? Зачем все эти недомолвки? Надвигающиеся тучи, кажется, очень хорошо вписываются в общую картину. Рейнира отстраняется от него, все ещё делая резкие вдохи и выдохи. — Забери меня, — она почти умоляет, готова на колени броситься, лишь бы не ощущать больше тяжести этого замка, пустоты. — Забери меня отсюда. Перебей тут всех и увези из этой чертовой клетки, — он лишь криво улыбается, поглаживая ее голову. — Деймон, ты же можешь, я знаю. Забери меня отсюда, пожалуйста. — Помнишь же, я тебе говорил, что ты можешь себе позволить делать больше, чем остальные, — Деймон целует ее в макушку, зарываясь пальцами глубже в волосы, оставляя холодные следы на шее. — Так пользуйся. Наплюй на мужа, строй свои правила. Но если ты сбежишь, твои возможности иссякнут. И твоя жизнь закончится на берегу Драконьего камня, который ты постепенно возненавидишь. Я знаю это слишком близко, я это пережил. И не дам тебе скатиться туда же. Рейнира хлюпает носом, уткнувшись в его грудь недалеко от сердца, иногда ей кажется, что она чувствует как его пульс ускоряется. Деймон лишь ещё несколько раз ее в макушку целует, по спине пронося холодными ладонями. Деймон обнимает ее будто бы слегка, но уверенно и надежно. Рейнира не говорит больше, как мечется, пытается сохранить то, что рассыпается на тысячу маленьких хрустальных осколков. Деймон поднимает ее голову легким движением за подбородок и крепко целует, настойчиво и властно. Ничего не обещает, и за одно это она ему благодарна просто до ужаса. Рейнира их пальцы на одной руке переплетает, а он будто бы не замечает этого даже. Они больше в этот вечер не говорят ни о настоящем, ни о будущем. Он не заикается о ее свадьбе, хотя они оба знают, что жизнь после этого будет совсем не такая, как раньше. Они, по сути, вообще больше ни о чем не говорят, он лишь ложится рядом с ней на кровать, крепко обнимая. Она периодически тянется за несколькими поцелуями, которые он лениво оставляет на ее губах — потом глазах, щеках, шее, плечах. Смотреть в потолок, слышать звуки ветра и иметь возможность дотронуться до неё — все еще лучшее из доступных способов саморазрушения. — Тебе скоро улетать? — спрашивает она абсолютно серьезно, уже почти засыпая. — А что? — уточняет он и слышит, как она привстает на локти, тянется к его лицу, оставляя нежные следы от поцелуев на его плече. — Хочешь меня уже выгнать? — Ещё бы, — Рейнира пытается сделать лицо как можно более высокомерным, но грусть в глазах проскальзывает; он ее улавливая, цепляясь за это, игнорируя ответ. Деймон на бок переворачивается, сгребает Рейниру в объятия и носом куда-то в ее плечо утыкается, слышит ее смех, чувствует, как она в его шею дышит. Деймон не обещает остаться, Рейнира и не просит этих обещаний. Без пустых слов все получается даже лучше; по крайней мере, они так чувствуют. А остальное может и подождать.