В твоем убежище

Лабонэр? Маршалл? Кеннер? Нет. Когда Хейли связалась с Клаусом, родила от него любимую дочь – Хоуп и без памяти влюбилась в Элайджу, могли говорить что угодно, примерять любые фамилии, но истина крылась в том, что теперь она – Майклсон. «Всегда и навечно» – какие громкие слова, ставшие настоящим девизом, вечной клятвой, однако ими не пренебрегала и Хейли. Ради семьи Волчица была готова на все: пройти любые испытания и невзгоды, свернуть горы. Она уже и раньше доказывала свои намерения, но несколько лет назад на ее плечи свалилась серьезная задача. Помимо исправного воспитания Хоуп, Хейли должна была найти противоядие от смертельного укуса Марселя, которым он наградил Элайджу. Один на один с этой задачей девушка жила на протяжении пяти лет, пока, как ей показалось, не вышла на финишную прямую. Это было трудное время. Хейли пришлось проехать весь континент, чтобы собрать ту крупицу информации, которую вообще можно было разыскать. Для нее было не впервой жить кочевой жизнью, однако к хорошему привыкаешь быстро: быть под одной крышей вместе с семьей – разве то, от чего хочется отвыкать? Долгие расставания с Хоуп тревожили Хейли, но везти с собой ее было бы верхом безрассудства, поэтому роль матери выполняла Мэри. Хейли знала, что непременно вернется к дочери, заключит в долгие объятия, а в один из самых прекрасных дней за ней в комнату зайдет все здоровое и целое семейство Майклсонов. Она знала, что это обязательно случится, даже невзирая на давно начавшееся преследование. Наемникам ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы Хейли нашла последний род оборотней и воскресила семью первородных. Долго засиживаться на месте не приходилось – следовали по пятам. За эти годы Хейли повидала столько дорог, встретилась со столькими людьми, что все это превращалось в бесконечную вереницу однотипных событий и знакомств, долгих и изнурительных поисков. С этим было бы справиться еще труднее, если бы не одно но… Очередная остановка где-то на парковке. Глубокая ночь. Ехать оставалось еще несколько часов, однако сил больше не было. Хейли припарковалась посреди нескольких дальнобойных машин, стоявших в ряд. Вывески потрепанных мотелей и придорожного кафе слепили глаза. Они и без того устали от постоянной сосредоточенности на дороге, так еще и жутко хотелось спать. Даже гибридам требуется отдых, а жаль, ведь без него цель была бы уже давно в кармане. Хейли спрыгнула на асфальт, потянувшись, с грохотом закрыла дверь высокого грузовика. Тонкий слух резал свист машин, рассекающих по шоссе, гомон компании у мотеля и лай плешивого пса, старающегося угнаться за хвостом. Дальнобойщики и случайные проезжие мигом приметили красотку и похабно свистнули. Раньше Хейли бы наверняка ответила что-нибудь дерзкое, но сейчас было не до конфликтов. Она только устремила на них взгляд, довольно свирепый, блеснула глазами и, увидев их испуг, удовлетворенно скрылась за машиной. Хейли не собиралась ночевать в мотеле. Мало того, что это была придорожная лачуга, где, наверняка, полнейшая антисанитария и никаких удобств, так еще ни в коем случае не стоило оставлять свой багаж без присмотра в таких местах. Хейли направилась к кузову, распахнула двери и скрылась внутри. Четыре серебристых гроба стояли в ряд у стены: Элайджа, Ребекка, Кол, Фрея, – все на месте. Удручающая картина. Они все живы, но нашли убежище в иллюзиях Фреи и вновь, словно по негласной традиции Майклсонов, оказались за закрытой крышкой гроба. В этот раз в их сердца не впивается никакой кинжал или кол, но и без того все на волоске от смерти. Хейли остановилась перед Элайджей и провела по крышке гроба. Обычный ритуал, а сердце вновь забилось в ускоренном темпе. Одно движение – крышка открылась. Черный костюм, разодранный рукав левой руки, окровавленный укус под ним, спокойное лицо с закрытыми глазами, – до боли изученная и надоевшая картина. Хейли подвинула деревянный ящик к стене, удобно устроилась на нем, вытянув ноги. Девушка взяла руку Элайджи и закрыла глаза. Как все-таки хорошо, что она обнаружила эту лазейку несколько лет назад, когда задремала с его рукой в полном отчаянии. И вот она далеко от одинокой реальности, безветренной ночи и холодного кузова грузовой машины. Здесь, где светит солнце, где кругом зелень и временный покой. Тот самый домик за городом, о котором всегда мечтала Фрея. В нем должна собраться вся семья Майклсонов и начать новый этап жизни. Хейли двигалась к дворику, огороженному белым забором. Все было засажено яркими разноцветными цветами. Интересно, нужно ли было прикладывать здесь хоть какие-то силы для ухода, чтобы они выглядели так замечательно? На некоторых бутонах устроились пестрые бабочки, потягивающие хоботком нектар. Кружили и назойливые осы, пролетали шмели, – все это напоминало настоящий цветочный двор. Хейли шла по застланной камнем тропинке, прислушиваясь и присматриваясь. Обзор на всю территорию закрывали высокие деревья, облаченные в ярко-зеленые шапки. Наверняка Фрея и Кол заняты колдовскими делами в доме, а Ребекка отдыхает под музыку, которая еле доносилась до чуткого волчьего слуха. А Элайджа? Хейли увидела его сидящим в восьмиугольной деревянной беседке среди высоких кустов цветущих алых роз.На столике перед ним лежала объемная стопка старых книг, в вазе распушился букет. Между белыми скамейками установили старинный граммофон, а под ним-целый ящик пластинок разного времени. Крадучись со спины, Хейли направилась к Элайдже. По телу разливалось приятное тепло от долгожданной встречи, сердце все еще барабанило от волнения. Или от прекрасного костюма, в котором он был и здесь? А может, от всего в совокупности. Такой правильный, а вызывает такие неправильные мысли. Хейли беззвучно добралась до белых перил беседки и протянула руки к глазам мужчины. – Сделаю вид, Хейли, что здесь у меня напрочь отключен слух, – улыбнулся Элайджа, опуская руки девушки к губам. Последовал нежный и чувственный поцелуй сначала одной, потом и другой тыльной стороны ладони. Хейли уткнулась носом в его затылок, не сводя взгляда с его действий. Дыхание затаилось. – Элайджа… – в этом протяжном удовлетворенном шепоте читалось все, что ощущала Хейли: и то, как сильно она скучала, и то, как приятны ей были эти касания и это нежное приветствие. Через несколько секунд они сидели, прижавшись друг к другу: Элайджа расположил руку по спинке скамьи, приобнимая Хейли, а девушка устроилась головой на его груди. Молчали. Им несомненно было, что рассказать, но немое ощущение друг друга казалось куда приятнее. Встретившись последний раз в сознании, они договорились, что следующий раз наступит, когда Хейли будет близка к цели. Теперь они вместе, до решения проблемы подать рукой, скоро они будут ощущать друг друга в реальности. Им будет не хватать воздуха от поцелуев, тело будет гореть от источаемой страсти, а что до кровати, то наверняка придется ее сменить, если, конечно, они не решат, что поверхность стола удобнее для приветственного секса. Хейли будет срывать галстук с Элайджи и думать, как замечательно бы он смотрелся на запрокинутых руках обнаженного любимого. В их комнате останется ли хоть что-то, что они не свалят в порыве любви, прижимая друг друга к стенам, доказывая свое положение снова и снова? И все это, конечно, будет далеко от Нового Орлеана…Франция, ее южный берег. Там, куда Элайджа так страстно мечтал отвести свою, и только свою, Волчицу. Но они пока до сих пор здесь, в убежище, созданном Фреей, прислушиваются к дыханию друг друга. Сердца теперь выровняли ритм и стали биться в унисон. – Хейли, – начал Элайджа, чуть приподнимая голову Хейли. Он положил левую руку на ее щеку и нежно поглаживал большим пальцем влажные губы. Карие глаза его, источающие блеск глубокой любви, встретились с заинтересованным взглядом собеседницы, – в наших отношениях не так часто бывали моменты, подобно этому. Я приглашаю тебя на танец. Думаю, тогда наша последняя встреча здесь станет еще более значимой и запоминающейся. Ты согласна? Хейли кивнула, томно выдохнув и обдав палец Элайджи горячим дыханием. Он коснулся губами верхней губы девушки, по которой совсем недавно скользил пальцем. Это был благодарный поцелуй, легкий, но дороже любых других. Элайджа приподнялся со скамьи, убрал прядь волос Хейли за ухо и направился к ящику с пластинками. Тщательно выбирая подходящую из ассортимента, он вспоминал мотивы каждой мелодии. На лице сменялась задумчивость недовольством, вновь все переходило в сомнения, проскальзывало смятение, но вызволив ту самую пластинку, губы сложились в трепетную улыбку. Хейли улыбнулась вместе с ним. Как же приятно видеть такие эмоции на обычно серьезном и задумчивом лице. Элайджа поднял серебристую иголочку, достал пластинку из картонного чехла и положил черный винил в положенное место. И вот через мгновение по всей беседке разносилась знакомая Fly Me to the Moon – Nat King Cole, George Shearing Quintet. Стоило только выпрямиться Элайдже, как заиграло чарующее фортепиано. Характерное потрескивание при проигрывании создавало незабываемую атмосферу двадцатого века, относило на ночную площадь Нового Орлеана. Как и там, здесь лилась, пробирала до мурашек джазовая музыка. Медленной поступью, убрав одну руку за спину, подходил Элайджа. Он не смел отвести взгляда от возлюбленной в такой важный момент. Ладонь, протянутая к Хейли, сомкнулась. Они переплели пальцы, держась друг за друга так крепко, словно боялись, что разомкнув ладонь, все закончится. Элайджа вел девушку за собой. Стоило им достигнуть свободной поляны, больше похожую на пушистый зеленый ковер, как они закружили в танце. Это не было чем-то страстным, горячим, подобно танго, напротив, неторопливые синхронные движения под стать играющей песне. Слышали ли они в действительности голос исполнителя? Слышали ли, как мелодично было инструментальное сопровождение? Или слышали ускоренное биение сердец? Ведь сейчас они тонули друг в друге, тонули в глазах, излучающих не что иное, как любовь, дополняемую истинным обожанием. Этот момент действительно запомнится им. В благодарность за подаренное воспоминание, Хейли было потянулась к губам Элайджи, стиснув крепко его плечи. Несколько миллиметров до прикосновения, уже чувствуется сбитое горячее дыхание… – Она здесь, – прозвучал, как гром среди ясного неба, чей-то незнакомый голос. – Откроем – и дело сделано. Все равно наверняка уснула, куда ей сопротивляться. Лицо Элайджи мигом преобразилось, исказилось злобой. Он бросил многозначительный взгляд насторожившейся Хейли. – Будешь должен мне этот поцелуй. И танец, Элайджа, мы должны больше танцевать. Где-то во Франции…на южном ее побережье, – выпалила Хейли, строго смотря в глаза. Она точно спросит с него все это, а Элайджа был совершенно не против. – Будь осторожна, Хейли, – он успел коснуться ее щеки, прежде чем она растаяла в воздухе, как и концовка этого танца. Стало оглушающее тихо – музыка тоже закончилась. Хейли дождалась, когда незваные гости в виде нескольких мерзких дальнобойщиков все же открыли дверь кузова. От них не осталось и мокрого места за то, что был прерван такой чувственный и долгожданный момент. Зато Хейли наполнилась еще большей решимостью. Внутри все полыхало от желания завершить начатое и, наконец, воссоединиться с семьей, с Элайджей… И снова дорога, уходящая далеко за горизонт. Снова несколько часов в пути. Снова ураган мыслей о нем и о том, что было в его убежище.