Keep Us Safe

      Гаон не очень удовлетворён тем, что новый зал суда оказался, в итоге, довольно-таки опасным местом. Хорошо, технически это была оплачиваемая стажировка, которую ему помог получить профессор, потому что им нужен был кто-то привлекательный для телевидения. Гаон нуждался в финальном зачёте, чтобы получить диплом, и в работе, чтобы закрыть учебный кредит. Он не думал, что работая помощником судьи, он будет видеть бунтующих, кричащих и даже умирающих людей.       Это было не то, чего он хотел от «офисной» работы. Тем не менее, сумма денег, которую ему выплачивали, была достаточной, чтобы он мог спокойно дышать, пытаясь не замечать всего того, что происходит вокруг. У него были вещи, которые были намного важнее, чем всё остальное, поэтому он старался держаться подальше от неприятностей. Это было не самое лучшее мышление для того, кто должен полностью следовать закону, но не все люди в этом мире были отцами-одиночками. Он старается делать всё в лучшем виде для себя и своего сына.       Когда Гаон был зол из-за происходящих мятежей, его начальник или же шеф Кан посмеивался над ним так, как будто Гаон скоро привыкнет к такому. Гаона немного тошнило при этой мысли. Как много раз работники в этом здании видели людей, которые протестуют, бросаются на автомобили и держат ружьё? Неужели корейская законодательная система выглядит именно так? Когда-то у Гаона была мечта помочь улучшить систему и сделать мир лучше. Теперь у него нет и малейшей идеи о том, как это осуществить.       Его родители проиграли системе, и богатым всё сошло с рук. Те массовые беспорядки ни к чему, кроме как к тому, что бедные люди стали мишенями, не привели. Они потеряли работу, дома и, в конце концов, семьи из-за отчаянных действий. Гаон не хотел такого. Он хотел мир получше, но его сын оставался самым важным в его жизни. Маленький лучик солнца, которого любил только он один. Мысль, что кто-то обнаружит у него эту слабость, была ужасающей.       С другой стороны, он своими глазами видел, как шеф Кан справился с подобной ситуацией. Когда беспорядки переросли в насилие, они попросили мужчину спуститься вниз так, как будто это было нормальным явлением. То, как охранник вручил ему мощное оружие, как будто они делали это уже много раз, было немного нервирующим. А если серьёзно, брал ли он уроки по пользованию подобного оружия?       Его затрясло, когда началась стрельба, но он всё ещё держался на ногах, чтобы спасти маленькую девочку на дороге. В тот момент он видел своего сына, плачущего и напуганного, и не смог остановиться. Гаону очень повезло, что он не умер прямо там. На этом всё должно было закончиться, но репортёры заинтересовались в нём в два раза больше. Они называли его отважным героем, в то время как он пытался уйти от разговора с ними.       К сожалению, он не смог ускользнуть от шефа Кана, так как он, после происшествия, пригласил его пообедать. Мужчина выглядел менее угрожающе, когда не держал заряженное оружие. Так что, честно говоря, обед был не так уж и плох. Он принял факт того, что шеф Кан не доверял ему, потому что Гаон был ещё новичком. Никто не доверяет новичкам.       На этой же неделе прошла первая трансляция. Всё здание было напряжено, и не без оснований. Гаон нервничал из-за многих вещей и не мог ослабить бдительность. Он даже не знал, что многие люди в городе работали или были наняты как пресса. Сотни из них толпились на нижних этажах здания, чтобы увидеть хоть какие-нибудь слова или кадры. Это было тошнотворно.       Они назвали его симпатичным парнем с очаровательными глазами. Не совсем та вещь, из-за которой он бы хотел быть знаменитым, но и не самая худшая. Некоторые люди называли шефа Кана дьяволом, а некоторые называли его святым. Гаон не хотел бы нести бремя ответственности ни за то, ни за другое.       У судьи О тоже было много прозвищ: праведная женщина, трудолюбивая начальница и сучка. У Гаона бежали мурашки от осознания того, с чем приходилось сталкиваться женщинам, и он считал, что ему крупно повезло, что общество про него забыло. Люди знали о её личной жизни больше, чем следовало. Гаон настолько перестал быть интересен публике, что они даже не знали о его сыне. И наверно это было к лучшему.       Это была та судья О, с которой он работал каждый день, и у них были хорошие отношения. У него был свой уголок в её кабинете, в котором он отвечал на звонки, как секретарь. Работать с ней было приятно, и он интересовался всеми аспектами работы. Через несколько недель их уже можно было назвать хорошими друзьями и они уже стали подшучивать друг над другом. Офисный этаж был почти антиутопическим миром над беспорядками и прессой, где они сосредоточились на делах и правосудии.       Судья О и шеф Кан были людьми приспособленными и собранными. С ними приятно работать, и они даже дали Гаону свои номера телефонов на случай, если ему что-то понадобится. Он не собирался им звонить, но это всё равно было приятно. Гаон действительно оценил этот жест, учитывая то, что поначалу он думал, что не нравится шефу Кану. Ему могли бы попасться коллеги и похуже. Он чувствовал себя частью команды, даже несмотря на то, что был младше всех.       Работа продолжалась до конца его последнего семестра, на котором он сдавал выпускные экзамены и экзамен в адвокатуре. Он их хорошо сдал, и на работе ему даже дали отгул, несмотря на то, что у них были трансляции. Шеф Кан проявил заботу о том, чтобы у Гаона было достаточно времени на учёбу, и это согрело его сердце. Этот человек был страшен с оружием в руках, но, видимо, он мог быть и нежным.       Экзамен означал, что он, наконец, получит сертификацию и в скором времени ему пришлось бы искать работу. Это было очень кстати, когда шеф Кан настоял на том, чтобы он продолжил работать с ними, несмотря на то, что стажировка закончилась. По мнению Гаона, должность на полный рабочий день была больше, чем он заслуживал. Особенно после того, как он с пренебрежением относился к шефу и методам его работы. Или он боялся того, что тот умел пользоваться оружием.       Несмотря на то, что Гаону не нравилась опасность, происходившая во время работы, она была стабильной. Хорошая зарплата каждые две недели. Телевизионный контракт был подписан на полтора года, но они делали больше работы, чем все остальные. За телевидение им платили дополнительно, и он стал своего рода знаменитостью.       На самом деле роль знаменитости не имела такого большого значения, как выплачиваемые пособия. Дни, когда он болел, выходные, праздники — всё это оплачивалось до тех пор, пока они не испортили трансляцию. Каждую среду, в полдень их показывали в прямом эфире в течение 3 часов. Миллионы людей смотрели на них. Гаон знал, что его малыш слишком мал, чтобы понять, насколько крут его папа, но когда-нибудь он осознает это.       Всё было просто замечательно.       В тот день Гаон понимал, что за ним следят всю дорогу до дома. Люди всегда ему говорили, что лучше не ездить одним и тем же маршрутом, но он пользовался автобусом, так что у него было не особо много вариантов. Это очень нервировало, особенно учитывая то, что на прошлой неделе в кабинете шефа Кана взорвалась бомба. Им очень повезло, что она была плохо настроена и взорвалась тогда, когда в кабинете никого не было.       Возможно, что это папарацци, хотели сфотографировать дом, в котором он жил, но Гаон не мог рисковать. Не тогда, когда дома был сын. Его трёхлетний ребёнок был важнее всего на свете. Гаон старался сохранять спокойствие, чтобы у него была возможность здраво мыслить в случае плохих новостей.       Он сидел в автобусе и решил не выходить на своей остановке, надеясь, что преследователи отстанут, если он не будет выходить. Это не сработало, и автобус уезжал всё дальше от тех улиц, в которых он мог ориентироваться. Дорогой на вид внедорожник, который следовал за автобусом, выводил Гаона из себя. Знали ли они, что он не вышел на своей остановке, или они следили за ним впервые? Как много информации они знают?       Гаон не хотел вести их к дому, это место должно было оставаться безопасным и защищённым. Его ребёнок и бабушка снизу были там, как и в любой другой будний день. Что же делать? Гаон глубоко вздохнул, чтобы сосредоточиться, и начал игру.       Гаон вспомнил, что у него был номер шефа Кана, и позвонил ему. Ему становилось страшно и он чувствовал, что ему понадобится помощь. Возможно, лучше было бы позвонить в полицию, но он боялся, что приход Сухён ничего не даст. Пожалуйста, пусть это будет всего лишь его воображение. Шеф всегда был спокойным, может он убедит его, что Гаон просто сошёл с ума?       — Алло? — ответил глубокий и немного растерянный голос после четвёртого гудка. Гаон понял, что шеф Кан не записал его номер, и ему очень повезло, что тот ответил на незнакомый номер. Слава богу, он взял трубку.       — Шеф Кан, извините за беспокойство, — сказал Гаон и резко остановился, когда в автобус зашли двое мужчин. Один из них ранее сидел в машине, которая следовала за автобусом, так что это было не его воображение.       — Ким Гаон, что-то случилось? Ты раньше никогда не звонил, я мог не ответить.       Гаон подумал, что он дразниться, но когда двое мужчин разделились и сели, его сердцебиение участилось, и он постарался не заплакать. Один сел впереди, а другой чуть позади, так что убежать у него бы не получилось. Всё, что он мог сделать, это продолжить игру и надеяться, что его шеф что-нибудь предпримет. Всё, что угодно.       — О, да, дорогой, извини, но я сегодня задержусь. Я пропустил свою остановку, — пропищал Гаон. Его актёрские способности не были самыми лучшими, так что это было удивительно, что мужчины выглядели так, как будто всё в порядке. Должно быть, они не обладали большим количеством информации.       Шеф Кан ничего не ответил. Гаону захотелось плакать. Что, если шеф Кан просто повесит трубку, решив, что он его разыгрывает? Гаону нужно было продолжать попытки.       — Поскольку мне по пути, не хочешь поужинать в ресторане пулькоги? Помнишь, тот, который нам понравился на улице Чонно? — это был лучший вариант из всех возможных. Он бы вышел на той остановке и ждал. Гаон взмолился, чтобы шеф Кан всё понял и либо встретил его там, либо вызвал полицию.       — Гаон, я выезжаю. Сколько людей следит за тобой и думаешь ли ты, что они опасны? — Гаон мысленно выдохнул с облегчением от того, что шеф Кан понял, к чему он клонит.       — Я думаю, что две порции будет достаточно, да? И я бы хотел поострее, — Гаону не понравилось, что его голос сорвался и вздрогнул.       Он случайно встретился взглядом с тем, кто сидел чуть впереди него. Знали ли они, что у него дома не жил человек, которого он мог бы назвать «дорогим». Гаону казалось, что он уже весь вспотел и побледнел от паники.       — Я уже в пути, разговаривай со мной столько, сколько сможешь, — голос шефа Кана звучал немного растерянно. Гаона это не успокоило.       — Я… — Гаону замолчал, когда он почувствовал пистолет на своём плече. Что ж, эти люди были опасны.       У него молча отобрали телефон и повесили трубку. Ему было очень страшно, и Гаон не знал, что предпринять. Он подумал о Джихуне, который ждал его дома, и он уже наверняка расстроился, что его папа опаздывает. Он так сильно хотел увидеть своего малыша.