Что такое любовь?

      Когда на стены Карнакского храма опускаются сумерки, Тэхён закрывает двери святилища, где последние три часа наводил порядок. Отдав распоряжения другому жрецу, он идёт на выход из храма, однако, проходя мимо Священного озера, он улавливает краем уха плеск воды и останавливается.       Обогнув стену, он осторожно спускается по каменной лестнице к самой кромке воды. Посреди большого озера он замечает величественную фигуру Верховного жреца, проводящего омовение по окончании службы.       Вечерние сумерки красиво ложатся на кожу Верховного жреца, делая его похожим на Бога Ра. Тэхён невольно засматривается на изящные движения рук, которыми Бомгю омывает себя.       Грешно даже думать о таком, ведь ему даровали титул «Чистый» и он обязан быть таковым и внутри, и снаружи, однако никак не получается избавиться от грязных мыслей, в которых Верховный жрец этими же руками, которыми омывает своё тело, ласкает его. Тэхён часто засматривался на них, восхищаясь их грации. Как нежно они держали калам и изящно водили по папирусу. Как восхитительно они щипали струны лютни. И как аккуратно отламывали кусок хлеба, отправляя в рот.       — Подглядываешь?       Погрузившись в свои мысли, Тэхён и не замечает как Бомгю приближается и выходит из воды, не стесняясь своей наготы.       — Я бы не посмел, — немедленно отвечает Тэхён, опуская голову. Он ожидает, когда Верховный жрец соизволит накинуть своё одеяние, однако тот даже не думает об этом.       — Тогда что же?       — Просто любовался, — честно отвечает Тэхён.       — Водной гладью? — спрашивает Бомгю и незаметно подходит к жрецу сзади, наклоняясь к самому уху и опаляя горячим дыханием. — Или же мной?       По шее пробегает стая мурашек, но Тэхён стойко держится и даже не шевелится. Восхитившись такой выдержке, Бомгю довольно хмыкает и отодвигается, оставаясь позади.       — Конечно Священным озером, — отвечает Тэхён и вздрагивает, когда чувствует прикосновение к своей руке.       Бомгю аккуратно разворачивает его к себе, встречаясь с удивлённым взглядом больших глаз, и придвигает его чуть ближе.       — Носящий титул «Чистый», как смеешь лгать мне, — говорит Бомгю. Однако тон и взгляд настолько мягкие, что жрец теряется, не найдя что ответить. — В твоих глазах я вижу восхищение, когда смотришь на меня. В особенности на мои руки. Поведай мне, о чём ты мечтаешь, глядя на них?       — Ты ошибаешься, — отвечает Тэхён. — Нет восхищения в моих глазах. И мечтаю я лишь о том, чтобы достойно нести службу храму и нашему Фараону.       — Даже разум глупца мирится в истиной, — говорит Верховный жрец, чуть улыбаясь. — Ты не глупец, но с истиной мириться не желаешь. Огорчаешь.       — И что же есть истина? — дерзко спрашивает Тэхён, пытаясь храбриться. На это Бомгю лишь снисходительно улыбается и подходит непозволительно близко, почти соприкасаясь носами.       — Истина в том, что ты желаешь меня, — шепчет Верховный жрец. — Однако противишься этому, потому что не позволено тебе даже думать о таком. Но помни: только эта жизнь имеет цену. Ведь в другой будешь уже не ты.       — Ты же Верховный жрец, — растерянно говорит Тэхён, бегая глазами по бесстрастному лицу напротив. — Как можешь толкать меня на эти грехи?       — Истина рано или поздно всё равно выйдет на свет, и ложь будет повержена в прах, — отвечает Бомгю, развязывая пояс. Тэхён не противится, стоит ровно не шелохнувшись. — Если и суждено мне умереть, то точно не от мук сердечных.       — Ты…       — Любимый моего сердца, — перебивает Бомгю, позволяя схенти упасть к их ногам. Тэхён немного ёжится от прохладного воздуха, пробежавшего по его нагому телу, и позволяет Верховному жрецу прижаться к нему настолько близко, насколько это возможно. — Если не жизнь, то хотя бы эту ночь позволь провести с тобой. Позволь подарить тебе те ласки, какие мужчины обычно дарят женщинам. Позволь мне насладиться твоей любовью только сегодня. Позволь подарить тебе свою любовь, которую я храню в сердце с самого первого дня твоей службы здесь.       Разомлев от нежных прикосновений к телу и мягких взглядов, Тэхён сдаётся и позволяет своим чувствам захлестнуть его.       — Только на эту ночь я позволю себе вольность отречься от своего титула и отдаться тебе.