цвет лаванды.

Чифую утирает нос, через плечо поглядывая на Кейске. Он, конечно, в Бога не верит, но сейчас ему благодарен за то, что его муж спит настолько крепко, что в ковше трактора он будет сладко посапывать. Бывшему Мацуно всё ещё тяжело приставлять к своему имени "Баджи", а по утрам натягивать золотое кольцо на палец, но душу греют эти маленькие нововведения знатно. Парень с этих мыслей улыбается, а после тяжело вздыхает. Стольких трудов им стоило это! Во-первых, им двоим пришлось устроиться на вторую, а Баджи и на третью подработку. Денег много на что надо было: на билеты во Францию, на кольца, на мелкие свадебные расходы. Хотя, вряд-ли это можно было таковыми назвать... Утром расписались, выпили, погуляли по Марселю, а вечером снова на самолёт. Вот и всё их мини-приключение. Это было около недели назад, а огонь в душе блондина не угасает до сих пор. От одного взгляда на брюнета по телу дрожь бежит. Внутри всё замирает, а эти приторные бабочки из сопливых рассказов за кости цепляются да крылышками хлопают. Вот ведь угораздило. Размышления Чифую прервало звонкое мяуканье со стороны. Пик Джей лапой умывается, а после переводит свои глаза кошачьи на простывшего. Смотрит долго, пристально, пытаясь совесть пробудить в одном из своих хозяев. Мацуно губы дует, подползает к коту поближе, чтобы в носик того тыкнуть. А питомец-то их бывалый, лапой сразу отбивается от прозорливых пальцев блондина, но уходить с нагретого местечка в ногах большего хозяина не собирается. На небольшой подвесной полке напротив в миниатюрной вазе стоит то, что греет Чифую не только душу, но и глаза, как бы странно это не звучало. Лишь только взгляд цепляется за лавандовый букет, так на душе волны хлыщут, захлестывают его с головой, заставляя снова и снова прокручивать в голове картину, как Кейске с краснючими щеками поворачивается к нему, в руках сжимает этот фиолетовый веник. За его спиной здание, где люди клянутся в вечной любви все двадцать четыре часа в сутки круглогодично, а на его губах слова, которые для новоиспеченного Баджи стали пророческими.       — Ты всё ещё не передумал выйти за меня, Чиф?        — Чиф, — названный не сразу откликается, но когда понимает, что голос со стороны ему не послышался, вздрагивает, сразу же оборачиваясь. В носу невовремя щекотит, а сам Мацуно заходится уже в слышимом чихе, шмыгая параллельно носом. Брюнет жмурится, а после приподнимается, приближаясь к лицу своего мужа. — Ты чего не спишь?        — Я... — блондин судорожно ищет отговорку, метаясь взглядом по всей комнате. Точно! Пик Джей снова его спасает! — Пушистый снова нашёл кого-то жучка и гонял его по всей комнате, я проснулся из-за этого.        — Я всё еще поражаюсь тому, как чувствительно ты спишь, — Баджи вздыхает, очевидно, веря в эту наглую ложь. Ну не скажет же Мацуно ему то, что не может уснуть из-за слезящихся глаз, дурацкого кашля и чихания! А не скажет, потому что Баджи Кейске на чётвертом курсе факультета физической культуры, параллельно с работой в зоомагазине пишет диплом, а домой приходит еле стоящий на ногах. Он сегодня уснул в душе! Перепугал самого Чифую, а сам только поржал с этого. — А носом чего шмыгаешь?        — Тебе показалось.        — Чиф.        — Я же сказал, что...        — Баджи Чифую, я натравлю на тебя Пик Джея.        — Ладно! — да, у блондина против такого нет контраргумента. — Простыл, ничего страшного. Ложись спать, тебе завтра к первой паре.        — Таблетки пил? — Кейске двумя руками обхватывает лицо своего мужа, а после прижимается лбом к его лбу, пытаясь понять, есть ли у того температура. Вроде бы нет, но лучше проверить. Решение отличное, Баджи уже вылезает из-под одеяла и идет на кухню за градусником.        — Кейске, не надо! Всё в порядке! — за Мацуно его реплику закачивает ещё один оглушительный чих, а концом диалога становится очень тяжёлый вздох возвращающегося брюнета. — Я отлично себя чувствую, ложись спать. Чифую ведёт ладонью по руке парня, всё еще пытаясь заставить его вернуться в тёплое местечко. Знает, что уже не поможет, но всё равно. Попытка не пытка, как говорится. Баджи лёгким движением завязывает свои волосы в непослушный пучок на голове, ведь резинку на руке таскал всегда, снимая ту только во время принятия душа. Её ему ведь Мацуно подарил. Градусник ловко оказывается под подмышкой блондина. Кейске заправляет мешающиеся пряди со лба своего мужа за его ухо. Как сильно отросли, уже даже черные корни проглядываются. Баджи чмокает Чифую куда-то в нос, а после достаёт градусник. Улыбается, ведь отметка с 36,6 выше не поднялась.        — Я же говорю, ничего серьезного, — Мацуно обнимает брюнета за шею, пока руки старшего обвивают талию возлюбленного. Баджи хлопает глазами слишком сонно, а Чифую надеется, что тот так и уснёт. Вообще-то, ему тоже завтра в универ, но ему к третьей паре, а смена в зоомагазинчике завтра, как уже известно, у его парня. — Зря только вскочил, дурак. Кейске прикусывает плечо блондина за такие слова, на что тот шипит не хуже Пик Джея. Баджи ухмыляется такому. Дом у него один, а кота целых два. Спать хочется и правда дико. Даже такой бывалый парнишка, как двадцатидвухлетний Кейске Баджи - будущий тренер, но всё равно устаёт от такого количества нагрузки. И где-то на подкорке сонного сознания в голове брюнета складывается пазл, а сам он неожиданно лезет под домашнюю майку Чифую, чтобы проверить кое-что.        — Ке-Кейске, что ты, — Мацуно мгновенно краснеет, удивлённо смотря на мужа, пока еще не понимая, что именно там хочет найти брюнет. А Баджи только нащупывает сыпь где-то в области живота Чифую, поднимает на него глаза, оглаживая это место, чтобы дать понять мужу, что он имел в виду.        — А, ты про это, — блондин выдыхает, качая головой. — Не знаю, наверное в универе на практике некачественные средства выдали. Всё у них через жопу, — излагает младший, не понимая задумчивого вида возлюбленного. — Кейске? Но Баджи глядит за плечо возлюбленного, очерчивает взглядом тот самый букет, который лично и вручил как небольшой свадебный подарок. Вот чёрт.        — Чиф, убери-ка эту полынь на кухню, — брюнет чуть отстраняется, чтобы потянуться, а после плюхается на спину в позе звёздочки, пока блондин поднимается и быстро перемещает такой дорогой сердцу подарок в другую комнату. — Назвал меня дураком ты, а на деле-то дурашка тут только один. У тебя аллергия на лаванду, дурень.        — Думаешь?        — Уверен. Пошли спать, горе, — Кейске раскрывает руки для объятий, а Чифую уже и думать ничего не хочет. Только падает к своему мужу, желая, чтобы эти моменты длились подольше. Желательно целую вечность.