Любовь это...

Ночь снова накрыла города, заставляя свечи в окнах зажигаться. С момента ссоры Кёсем с Кеманкешем так и не говорили. Он был очень обижен, но наконец вернулся в реальность. Принял факт того, что слова госпожи — правда, и решил действовать исключительно в рамках своей работы. Ах, как же это тяжело… Как тяжело прятать это чувство. Чувство, способное разрушить всё на своем пути, спалить всё преграды и людей, которые держат в себе его. Обжигающее душу чувство. Но нужно! Нельзя! Нельзя открываться, ни в коем случае. К тому же скорее всего госпожа не разделяет это чувство, и не разделит никогда. И это ожидаемо. Она достойна лучшего. Она — Хасеки покойного султана, никогда не будет любить какого-то раба. Нужно смириться и молча сгорать в этом аду. Не в лучшем состоянии находилась и сама Кёсем. Температура вновь поднялась, не давая здраво мыслить. Слабость и головная боль убивали, кашель душил. А боль в сердце и душе словно пытала её, не давая умереть. Словно её целью было истощить Госпожу, заставить её страдать. И у неё это получалось. Прикрыв глаза и облокотившись головой о холодную стену, Кеманкеш тихо дремал в углу сырой комнаты. Даже в его сны прокрадывалась любимая госпожа. В плохих и страшных она отвергала его, относилась холодно, отдаляла от себя и даже умирала… В хороших — словно ангел смотрела на него, и лишь её нежного взгляда хватало, чтобы подарить ему весь мир. Сквозь сон Кеманкеш услышал что-то отдаленно напоминающее стоны. Не придав этому особого значения, мужчина продолжил наслаждаться сном, пока не осознал, что голос, который он слышит, такой знакомый и тёплый, голос его госпожи. Глаза вмиг открылись, сон как рукой сняло. Сквозь темень пытался разглядеть её, вслушиваясь. И вправду, женщина издавала беспомощные стоны, словно моля о помощи. — Госпожа? В ответ — тишина. Встал и приблизился к ней. — Госпожа, с вами все в порядке? — снова переспросил мужчина. Не дождавшись ответа, краем шершавых пальцев дотронулся до лба и обомлел. Ужас заполонил голову. Она была настолько горяча, что, казалось, ещё немного, и Кёсем не сможет справиться с жаром. — Кеманкеш… — тихо прошептала женщина. Глаза мужчины нервно забегали по её лицу. Единственное, что обнадеживало — она ещё жива. — Госпожа… Кёсем Султан? — Мне жарко… Я не могу дышать… Кеманкеш… — собирая все оставшиеся силы шептала она. Мысли смешались в голове, страх поглотил разум, не давая сосредоточиться. Судорожно думал, что делать. Наконец, единственная светлая мысль озарила голову. — Всё будет хорошо, слышите? — перевернул ее на бок, развязывая тугие ленты корсета, давившие грудную клетку. — Всё будет хорошо, не переживайте, — не переставал повторять он. Сердце бешено колотилось, ещё немного, и могло бы остановиться. Лоб покрылся холодным потом. Разум не давал спокойствия, не переставая путать мысли и очернять их ужасным. «Что делать? Как спасти? Умрет… Тогда и я жить не смогу, не стану. Нет! Не позволю! Ни за что!» — крутилось в голове. Приподнял её, облакачивая спиной о стену. — Холодно… Очень холодно, Кеманкеш… —снова прошептала она сквозь туман в голове. "Лихорадка"— наконец осенилоо голову паши. — Холодно… Сейчас, сейчас. Я спасу вас, госпожа. — резко поднявшись с колен, он бысто снял с себя кафтан и, снова упав на колени, накрыл её тёплой вещью. — Нельзя… Госпожам нельзя… Нужно быть холодной… Запрещено… Кеманкеш… Нужно хладнокровной быть… Ахмед… Валиде Султан должна быть сильной, обязана… — от жара госпожа начала бредить. Кеманкеш ещё раз дотронулся до её лба, перепроверяя жар. — Тише, тише, я здесь, госпожа моя. Всё будет хорошо.—Не переставал повторять Кеманкеш. — Никогда… Нельзя… Это смерть… Нельзя… Кеманкеш… Кеманкеш, — рука немного приподнялась, ищу поддержку. Мужчина положил её холодную как лёд руку в свои ладони. — Всё пройдет… Понимая, что сам не справится, мужчина отпустил руку госпожи. Быстро подбежав к двери, с силой ударил в неё плечом, словно стараясь выбить. —Помогите! Помогите! Госпоже плохо! Но на шум никто не отзывался. — Кеманкеш… — снова тихо произнесла она. Он нервно развернулся, с ужасом в глазах смотря на неё. — Всё будет хорошо, не переживайте. — Нельзя… Мурад будет злиться… Мурад всех казнит… И меня не пощадит. Законы… Запрещено, — всё продолжала твердить она. Страх заполонил разум, от этого слышал её Кеманкеш размыто. Снова подбежав к ней, осторожно поднес руку к носу, дабы проверить частоту дыхания. Второй рукой дотронулся до кисти, зажав пальцем место возле вены, считая удары сердца. Ничего утешительного не было. Дыхание стало слабее, а вот удары сердца наоборот участились. Вновь подскочив, ещё раз ударил в железную дверь. — Помогите! — Кеманкеш… Дети… Мурад… Где ты, Кеманкеш? Где? — Я здесь, Госпожа, здесь. Не выдержав, Кеманкеш обессиленно упал на колени, сложив руки в молебном замке.Слезы сами хлынули из глаз, убирая маску силы и холода с его лица. — Аллах всемогущий, прошу тебя, не дай ей умереть. Принеси меня в жертву! Забери меня! Но не убивай её, не позволь ей умереть. Более мне ничего не надо. Пусть я всю жизнь буду платить за её грехи, пусть буду умирать в муках, но не дай ей пережить того же. Наконец, на крики Кеманкеша послышались шаги. Дверь резко открылась. — Чего разкричался?! Что ещё надо? — в этот момент мужчина заметил лежащую на полу госпожу, продолжающую говорить что-то невнятное. Вопросительно уставился на Кеманкеша глазами, полными страшного непонимания. — Ей плохо, сильный жар. Сделай что-нибудь, умоляю, помоги ей! Сквозь пелену страха до мужчины всё же донеслось, что женщине ещё можно помочь. Он быстро выскочил из комнаты, даже не закрывая дверь. — Сейчас, сейчас госпожа… Через несколько минут мужчина вернулся с ещё двумя. Один из них поднял её на руки и быстро вынес из комнаты. Когда дверь закрывалась, Кеманкеш схватил того, что пришел первым, за локоть. —Я умоляю тебя, будь человеком. Если хоть что-то станет известно — скажи, потом проси чего хочешь. Потом убей, если хочешь! Ага ничего не ответил, но мысленно согласился с Кеманкешем.

***

Маленькая девочка сидела на коленях у мужчины, смотря своими невинными глазками в его. Рядом точно также сидел мальчик. Мужчина улыбался, стараясь не пугать детей реалиями жизни. Вдруг девочка, перестав улыбаться, тихонько спросила: — Папа, случилось что-то плохое? — Нет, Ханзаде моя, что ты? С чего бы вдруг такие мысли? — Мама всё время волнуется, а нам ничего не рассказывает. — И Нарин калфа ведёт себя странно, а когда они разговаривают о чем-то важном— уводит нас, — поддержал Ахмед. Мурад недовольно сверкнул глазами в сторону в углу стоявшей калфы. — Нет, ничего не случилось, не переживайте. Просто все взрослые волнуются, такая уж наша особенность. — И Нарин так говорит, — вздохнула Ханзаде. — Тогда я не хочу взрослеть. Зачем всё время нервничать? — слова маленького Ахмеда очень насмешили султана. — Не взрослей, оставайся таким же маленьким и беззаботным, — поцеловал детей в лоб. — Папа… — снова обратилась к отцу девочка, виновато пряча глазки. — Что, душа моя? — Я по бабушке скучаю. Почему она не приходит? Она про нас забыла? Мурад заметно погрустнел. Слова о матери очень опечалили его. Но, вспомнив о детках, снова улыбнулся. — Нет, доченька, конечно не забыла. Просто у неё есть и свои дела. Но уже скоро она вернётся, обещаю вам. — Вы ведь что-то скрываете от нас? С ней что-то случилось? — недоверчиво спросил Ахмед. — Ахмед, я никогда вас не обманываю. С ней всё хорошо. Но, помимо чрезмерного волнения, у взрослых ещё и очень много дел. — Раньше она всегда находила время, чтобы поиграть с нами… — погрустнела маленькая девочка. От допроса малышей Мурада спасла зашедшая в покои Атике. Детки тут же подбежали к девушке и обняли её. — Тётя! — радостно воскликнула Ханзаде. Атике улыбнулась. — Повелитель, я пришла забрать этих проказников. — Атике… — Да? —Не отвлекаясь от детей спросила Атике. — Будет лучше, если сегодня они поспят с тобой. Им пойдет это на пользу. — Конечно, я только рада буду, если они, конечно, не против, — сказала девушка и вопросительно посмотрела на детей. — Мы не против! — в один голос ответили мальчик с девочкой. — Вот и отлично, проведёте время с тётей. — Нарин, ты можешь идти, и да, оповести Айше о том, что Ахмед и Ханзаде сегодня со мной. —Как пожелаете, султанша.