Второй шанс

      Пятое августа. Очередной день, ничем не выделяющийся из десятков тысяч предыдущих. Как долго он уже влачит свой век в этой жизни? Он перестал считать, когда число лет перевалило за триста…       Уже тысяча девятьсот девяносто седьмой год. На часах семь утра. Пора собираться в офис. Но сначала обязательный ритуал в виде чашечки кофе на его балконе. Облокотившись на широкие перила с горячим напитком в одной руке и тлеющей сигаретой в другой, тот, кого сейчас знают под именем Шон Сяо, просто глядел в даль. Он старался в причудливых фигурах облаков найти ответы на вопросы, которые даже не смог четко сформулировать за все эти годы. Это были скорее ощущения, что оседают на корне языка невесомым осадком.       Шон Сяо прожил более трехсот лет, он научился приспосабливаться к стремительно меняющемуся миру. Он даже оброс нужными связями и капиталом, что позволяет ему каждые пятнадцать-двадцать лет менять свою личность и место жительства. Молодой на вид мужчина успел пожить почти в каждом уголке планеты. Сейчас он работает обычным офисным клерком в небольшой конторе Нью-Йорка и занимается тем, что просто ставит печати на документах, которые даже не он составил.       Его ежедневную меланхолию прервал редкий для этого района города луч солнца. Казалось, он осветил только мужчину на его балконе, не задев своим вниманием больше ничего и никого. И этот луч заставил колыхнуться внезапным теплом душу Сяо. Что-то на уровне инстинктов и подсознания буквально вопило о том, что настал тот день, который станет отправной точкой во всей его длинной жизни.       Поддавшись внезапному порыву, мужчина споро расстегнул рубашку и взглянул на свою грудь. Вместо жуткого шрама, который был с ним на протяжении всей его жизни, теперь сияла синяя татуировка в виде азиатского дракона. Постепенно свет угасал, но это уже мало волновало мужчину. Неужели произошло то, чего он так долго ждал, но так сильно страшился? Неужели в этот мир вернулся тот, кого Шон Сяо так и не смог выкинуть из своих мыслей? Тот, кто пожертвовал всем, чтобы тогда еще безрассудный и запутавшийся Вэй Усянь смог пережить то, в чем сам был виновен. Похоже, круг его странствий замкнулся и Шону пора принять новое имя и вернуться в Китай.       Мужчина и сам не мог понять, что он на самом деле чувствует по этому поводу. С одной стороны, он в этой стране родился и вырос. Здесь еще Вэй Усянь встретил свое главное сокровище – второго нефрита клана Лань, прекрасного Лань Чжаня, за чьим отстраненным выражением лица скрывалась любящая и нежная натура. Этот человек до сих пор остался самой яркой вспышкой в жизни Шона.       А с другой стороны, с Китаем тесно связаны и самые горестные события в его жизни. Здесь он сначала потерял родителей, долго скитался, а потом лишился и приемной семьи, что была к нему столь добра и подарила много теплых моментов и воспоминаний. В Китае он, заклинатель темного пути, из-за пройденных лишений сошел с ума и начал принимать решения, идя на поводу у своего гнева. И это привело к ужасным последствиям. Темная сила с каждым днем все больше охватывала его разум, что безысходно привело к главной потере в его жизни. И пусть сразу он этот не осознал, но стоило Шону Сяо вернуть себе контроль над своим разумом, и некогда веселый и беззаботный Вэй Усянь изменился навсегда. Он потерял своего спутника на тропе совершенствования, вторую половину души – Лань Чжаня.       Да, им было всего шестнадцать, они были всего лишь неопытными юнцами. Между ними стояли сотни правил Гусу Лань и незрелость самого Вэй Усяня. Чтобы все осознать им просто нужно было время, но его как раз-таки им и не дали. Однако, Лань Чжань, в отличие от него, смог осознать свои чувства. И это привело его к гибели. Второй нефрит принес свою душу в жертву, чтобы спасти Вэй Усяня от мучительной гибели. Там, на скале, в момент, когда Усянь вынудил лучшего ученика клана Лань отпустить его руку, произошло то, что навсегда перевернуло жизнь приемыша клана Юй Мэн Цзян.       Когда тело темного заклинателя уже готовы были разорвать ополчившиеся на него мертвецы, фигуру Лань Чжаня окутало белое сияние. Оно было ярким, но не ослепляющим и с каждым мигом все разрасталось. Не прошло и секунды, как свет озарил даже самые потаенные уголки горы и пропасти под ней. Стоило лучам этого сияния коснуться мертвецов – и те оседали пеплом, устилая Вэй Усяня и все вокруг невесомым ковром. В момент, когда свет омыл и самого темного заклинателя, в его голове промелькнула шальная мысль о том, что сгореть в огне явно быстрее и менее мучительно, чем быть разорванным на куски тысячей гнилых рук и ртов. Но вопреки ожиданиям Вэй Усянь не умер. Он был согрет теплом непонятного света, раны его и шрамы, кроме отметины на груди, затянулись, а рассудок прояснился.       Столь же стремительно, как и появилось, сияние пропало, напоследок теплом сосредоточившись на единственном оставшемся шраме. А вместе с сиянием исчезла и еле различимая фигура Лань Чжаня. Когда остальные заклинатели смогли справиться со своим изумлением, гору огласили крики радости. Однако сколько бы члены благородных кланов ни искали своего героя – так его найти и не смогли.       В царящей суматохе все и забыли про главного виновника трагедии, справедливо посчитав, что даже если он не умер от падения или от рук мертвецов, то его точно спалил карающий все зло свет. Сам же Вэй Усянь, воспользовавшись этим шансом, смог покинуть гору незамеченным. Он тоже пытался найти Лань Чжаня, чтобы как минимум извиниться, но с каждым днем надежда отыскать его таяла как у темного заклинателя, так и у всех остальных. Лишь много позже, собрав воедино свои сны и легенды, бывший член клана Юй Мэн Цзян понял, ЧТО сотворил второй нефрит клана Лань. Его желание спасти свою вторую половинку помноженное на очень сильное золотое ядро и готовность пожертвовать всем, чтобы Вэй Усянь выжил, привело к том, что Лань Чжань буквально потратил свою душу, за счет ее спасая в первую очередь темного заклинателя, а уже потом всех остальных.       Тогда Вэй Усянь долго не мог смириться с тем, что его спасли такой ценой. Но время пусть и не лечит, но заставляет глубокие раны покрываться болезненной коркой, к пульсации которой можно привыкнуть. Еще спустя пару десятков лет темный заклинатель понял, что его жизнь не стремится к завершению. Уже ушли на перерождение его ровесники и более младшее поколения, а его внешность так и не претерпела изменений. Похоже, это его наказание – вечная жизнь. А потом Вэй Усянь понял, что это его шанс искупить свои грехи. Он знал, что Лань Чжань рано или поздно переродится в этом мире, как и все души. Просто для этого ему может понадобиться очень много времени. А оно у темного заклинателя есть – все время мира, чтобы оградить свою вторую половину души от боли и страданий.       И, похоже, сегодня этот день настал. День, когда в мир вернулся самый дорогой для него человек – его Лань Чжань. И душа зовет Шона в Китай, в место, где все начиналось, и где все закончится. Пора уволится из этой скучной конторы и взять себе новое имя. Сяо Чжань.