but you’re pretty when you’re mine

You’re made of my rib bone, baby You’re made of my sin And I can’t tell where your lust ends And where your love begins Vast

      Кристон лежит рядом с ней, положив руку на нее. Он крепко спит, его спина вздымается, равномерно стучит сердце. Рейнира думала, что насытилась. Жар внутри нее угас до слабого пламени — тлеющие угли в угасающем костре.       Она проводит пальцами по шелковистым каштановым волосам Кристона и хмурится.       Не то.       Он красив и щедр, но это неправильно. Ему не хватает холодного расчетливого взгляда ее дяди. У него нет ни острого ума, ни хитрости. Он слишком хорош. Благородный. Сильный.       Когда она услышала, что Деймон штурмовал Ступени под видом белого флага, она подумала, что это умно. Он ушел один, готовый поплатиться своей головой за ошибку.       Конечно, это сработало, и он разрубил Короля Крабов пополам. Когда советник ее отца рассказал эту историю, Рейнира почувствовала это. Желание расцвело внутри нее, собираясь в одном месте, вынудившее пулей выскочить из комнаты, чтобы облегчить зуд рукой.       Ее внимание возвращается обратно к постели, когда вес с ее тела смещается. Кристон.       Ее обещанный рыцарь.       Кристон не говорит на Валирийском.       Она отдала ему свое тело, и для чего?       Она знала, что это потому, что она не могла иметь Деймона.       Он бросил ее тонуть в том борделе — неудивительно, что она помчалась обратно в свою комнату, отчаянно пытаясь выплыть. Там был сир Кристон. Брошенный кусок веревки утопающему. Плот.       Сволочь.       Тем не менее, это все еще неправильно.       Она тихо выскальзывает из рук Сира Кристона. Его длинные ресницы веером ложатся чернильными полосками на золотистые щеки. Он сияет — рыцарь в каждой истории, о которой они с Алисент шептались под чардревом. Она натягивает одну из своих воздушных рубашек и босиком идет к двери.       Ей мало. Недовольна.       Место между ее ног пульсирует. Но она думает не о члене Кристона. В голове только пальцы Деймона, что дразнили ее, приносили удовольствие, а потом исчезли.       Ей нужно покинуть эту комнату; запах ладана и ее девственности струится по пространству, как дым. Она приподнимает тяжелые пряди своих серебряных волос и наслаждается дуновением свежего ветра из открытого окна. Он струится по ее шее. Она тут же думает о собственнической руке Деймона, сжимавшей ее, пока люди трахались вокруг них.       Никто кроме тебя. Моя любовь. Моя принцесса. Моя королева.       Она распахивает дверь своей спальни и останавливается.       Ей нужно мгновение, чтобы понять. Она замечает мерцающий свет факелов перед темным пятном тени между ними. Человек. Высокий, широкий и пугающий.       Фигура в плаще бросается на нее, как только она готовится закричать.       Его рука закрывает ей рот, подавляя крик, который слишком поздно сорвался с ее языка. Она борется, сражаясь, как дикая кошка, пытаясь вырваться из цепей рук нападавшего.       — Рейнира, — бормочет Деймон тем успокаивающим, ласкающим голосом, который он использует только для нее. — Рейнира — это я.       Она замирает, как будто он окунул ее в холодную воду. Она чувствует резкий запах дорнийского красного. Она воображает, что его рот испачкан кроваво-красным, похожим на кровь.       Он наклоняет голову к ней, прежде чем метнуться в сторону. Он проводит носом по ее щеке; его рука сжимает ее челюсть.       — Я слышал тебя, — шипит он. — Слышал все это грустное шоу.       Его тон резко изменился. Его хватка жестока и непреклонна.       — А что ты ожидал? — холодно отвечает она, хотя ее внутренности скручиваются тугим змеиным клубком. — Ты оставил меня ждать.       Он рычит, прежде чем прижать ее к стене. Он поднимает подол ее сорочки и просовывает свое бедро между ее ног. Это так точно имитирует то, как он держал ее в том борделе. Холод ушел. Его голос растворяется сквозь шелест ветра. Ей становится слишком жарко, когда его дыхание опаляет ее голую кожу.       — Тебе понравилось? — Он касается внутренней стороны ее бедра и проводит большим пальцем по складке. Она уже мокрая, и он, без сомнения, чувствует это.       — Да.       Он наклоняет голову; смех застревает в его горле.       — Угу, — шутит он, входя подушечками пальцев глубже. Ее шатает, маленькие ручки хватаются за плащ, как за единственную возможную точку опоры. Она глотает стон, и он снова смеется, гладя ее, собирая влагу пальцами. Ее влагалище чуть красновато — опухло после первого проникновения. Боль вторична, поскольку Деймон смотрит на нее с любопытством. Он хочет найти ее слабые места. Он хочет надавить на них. Он хочет немного сломить ее, как она сломила его.       — Болит, Рейнира?       Она закусывает губу, да так сильно, что она слегка пощипывает.       — Он попробовал тебя на вкус или просто вставил? Был ли он тем нежным, благородным рыцарем, на которого надеется каждая девушка?       Она кивает, и он поднимает бровь. Его зрачки расширяются.       — Ах, — мягко замечает он. — Тогда это было не то, чего ты заслуживаешь. То, чего ты действительно хочешь. Дракону нужен огонь.       Он погружает эти два пальца в нее, и она задыхается, вцепившись в его плечи.       — Ему требуется кровь. Ты, любовь моя, никогда не была такой, как другие девушки.       Она ненавидит его. Ее отвращение накапливается в ее груди и грозит вырваться наружу. У нее сперло легкие от недостатка воздуха. Она тонет в дыму, когда черные глаза Деймона впиваются в нее. Он глубоко вводит пальцы, а после вытаскивает. Он проделывает это несколько раз, а затем поворачивает руку, чтобы прижать большой палец к чувствительной точке. Катает, щипает, — делает это намеренно в такт яростным толчкам пальцев. Она все еще испытывает дискомфорт из-за Кристона, и Деймону, кажется, нравится причинять ей боль. Он растягивает ее. Он изгибается и толкается, когда ее бедра подстраиваются под ритм, и ее тело начинает расслабляться. Она скачет на его пальцах, пока удовольствие растет. Теперь она дракон — кружит высоко в небе, пронзает туман и дождевые тучи, пока не ныряет вперед, чтобы почувствовать нарастающий огонь внутри нее, что вот-вот сожжет ее дотла.       — Впусти меня, Рейнира, — командует он, прежде чем укусить ее за плечо. Она кричит — пронзительно и громко, и удивительно, что никто не слышит. Ей было бы все равно, если бы они услышали. Ей было бы все равно, если бы Кристон вырвался из ее комнаты и нашел бы их.       Он мой. Мой. Мой. Мой. Он всегда был.       Удовольствие разгорается еще сильнее, и она вместе с ним. Ее бедра дрожат вокруг его запястья. Она может слышать скользкие звуки, которые издает ее влагалище. Деймон изгоняет из нее Кристона, уничтожая его семя; она хотела этого.       Это было неправильно.       Когда ее оргазм почти настигает ее и почти обрушивается на нее, он отстраняется.       — Нет, — протестует она, лихорадочно тянясь к нему. — Нет, ты не можешь.       Он целует ее. Жестко. Напористо. Их зубы сталкиваются, он врывается в ее рот, но также стремительно отстраняется. Он падает на пол, закидывая ее бедро на свое широкое плечо, прежде чем спрятать лицо между ее ног. Он глубоко проникает языком, сразу набирая темп. Ему все равно, что она трахнулась с другим. Он хочет, чтобы она забыла другого, и запомнила только его.       Она скидывает с него капюшон плаща и сжимает в кулаке его белокурые волосы. Такого же цвета, как у нее. Два светящихся силуэта во тьме. Кто видел их, то непременно бы узнал. Она почти обнажена. Ее лицо открыто. Белые волосы рассыпались по плечам. Ее нога закинута на плечо Деймона, пока она раскрыта перед ним. Он ласкает ее и целует. Шепчет что-то на Валирийском. Их язык. Их секреты. Он сосет бусинку ее клитора, прежде чем вонзить пальцы обратно в нее. Ей нужно очень мало, чтобы кончить. Он сгибает костяшки пальцев и накрывает ее ртом, и этого достаточно. Она почти кричит. Но крик застревает где-то в глотке, и она представляет, как Деймон ругает ее: «дракон никогда не шепчет — никогда не прячет свой огонь — кончай снова на мои пальцы, Рейнира — покажи мне — покажи им всем».       Она слышит, как он вздыхает, прежде чем опускает ее ногу и резко встает. На этот раз он не оставляет ее со штанами на лодыжках. Вместо этого он поправляет ее платье, разглаживает его. Внизу все колотится — бьется как барабан — полно крови и нервов и все такое горячее, словно огонь. Он наклоняется вперед, его влажные пальцы сжимают ее длинные волосы сзади, он грубо притягивает ее к своим губам. Он целует ее, чтобы она могла попробовать себя на вкус. Это немного похоже на море — немного похоже на пот и кожу, и от Кристона Коула не осталось и следа.       Когда Деймон отходит, она видит остатки влаги у него на лице. Она краснеет, и уголок его рта дергается. Проходит минута, может две. Он молча наблюдает за ней, его взгляд голодный, тяжелый и настойчивый. Между ними столько всего, что оно искрится; живет своей жизнью.       Она хочет, чтобы он спас ее. Она хочет, чтобы это был он.       Отведи меня на Драконий Камень. Сделай меня своей женой.       Он не отвечает. Вместо этого Деймон проводит рукой по подбородку и желает ей спокойной ночи с выражением лица, которое она слишком хорошо знает. Рейнира улавливает его намерения по тону его улыбки.       Мечтай обо мне. Только обо мне.       Драконы не делятся.