Take you like a drug

Двери в туалет громко хлопнули. Сидзука быстро подбежала к умывальнику, включила холодную воду и несколько раз похлопала намоченной ладонью по шее сзади. Ледяные капли стекали по спине, оставляя мокрые пятна на бордовом шёлковом платье. Девушке хотелось бы умыть заодно и лицо, но тогда бы её большие стрелки и смоки на нижнем веке растеклись бы несуразными чёрными подтёками. Танака посмотрела на себя в зеркало. Зрачки расширились до невозможных размеров, оставляя вместо выразительной голубой радужки лишь жалкий мутный ободок. Бретелька коктейльного платья сползла и болталась по руке. Пухлые губы, обильно накрашенные тёмно-бордовой помадой раскрыты. Девушка тяжело дышала ртом, пока шум в ушах заглушал громкую клубную музыку с главного зала. «Мне надо выйти на свежий воздух» — подумала Сидзука и уже осторожно, держась за стенку пошла к их с компанией диванчику, чтобы взять кожанку и сумку.

***

Ханма достал с портмоне очередную сигарету. Он давно дошёл до того, что перестал считать их количество выкуренных за день. Только в последние несколько лет мужчина перестал считать и деньги, которые он тратить на своё единственное удовольствие в жизни. Раньше ещё одной прелестей был секс, но вскоре и это ему наскучило. Одинаковые штампованные куклы, что готовы расстелиться перед ним и быть вместо коврика в прихожей, лишь бы получить хоть взгляд золотых глаз из-под круглой оправы очков. Он хотел было посмотреть на сегодняшнюю луну, но она была полностью спрятана за тучами. Даже звёзд не было видно. Просто чёрное полотно для безмерной фантазии художника. И хорошо если бы он решил превратить этот холст во что-то яркое с неоновыми цветами. Но если бы Шуджи был творцом, то оставил бы его таким как он есть. Мужчина вообще не хотел сегодня никуда не идти. Он так устал от всего. Ему даже не интересны уже дела «Бонтена». Все равно каждый день одно и тоже: разобраться с поставщиками, заключить выгодную сделку, найти крысу, устранить её и по новой. Во всём виноват Ран, который заставил Ханму присунуться в их с братом клуб. И что дальше? Приглашённые проститутки ему не понравились, чего не скажешь о Хайтани. Санзу вкинулся и пошёл толкать дурь всем подряд ещё заплатил барменам, чтобы они подсыпали разного рода порошочки в напитки отдыхающим. Майки как всегда отсутствует. Коконой до сих пор сидит в офисе, мужчина был в этом уверен. А сам он сейчас стоит возле чёрного входа в гордом одиночестве и с неописуемым желанием убраться отсюда куда подальше. Громкая музыка уже давно настучала на голову. Казалось, что с помощью умелых пальцев диджей заставлял биты проникать в самые борозды мозга. Сзади отворилась дверь, но Шуджи даже не повёл ухом. Он спиной почувствовал чей-то взгляд на себе и утяжелённое дыхание. Мужчина повернулся на каблуках, не вынимать сигарету изо рта. Пред ним постало прелестное создание чуть старше двадцати лет. Девушка сидела, опёршись на холодную стену и смотрела в него затуманившимся взглядом. — Здесь нельзя пребывать посторонним. Возвращайся к остальным. Но в ответ она только расплылась в блаженной улыбке. Ханма медленно подошёл к ней и присел на корточки. Он взялся двумя пальцами за её подбородок и приподнял милое лицо с немного детскими чертами. Водянистые голубые глаза были призакрыты, а зрачки расширены как у кошки. Ещё одна жертва развлечений Санзу. Шуджи мог бы спокойно бросить её здесь. Просто переступить, как например труп, оставленный после себя, и больше никогда не вспоминать о ней. Но ему так скучно, а она сама пришла прямиком ему в руки, поэтому Ханма выдыхает дым ей прямо в лицо и понимает, что сегодня он развлечется.

***

Шуджи окидывает взглядом номер. Весь такой светлый в серо-бежевых тонах и с мягким приятным ковром возле большой двухместной кровати. Девушка даже не пыталась сопротивляться. Молча села в такси и с нескрываемой скукой в глазах осматривала холл, пока мужчина бронировал им номер на ночь. Даже сейчас она спокойно зашла и села на кровать, хотя до сих пор не сказала ни слова. Но Ханме так даже больше нравилось. Он обошёл её с другой стороны и плюхнулся прям в одежде, закинув руки за голову и сцепив их в замок. Девушка на четвереньках подползает к нему и перекидывает ногу через мужчину, садясь прямо на него, задевая пах. Она накрывает губы Шуджи своими, жадно впиваясь в них, не давая тому даже выпустить возмущённый вздох. Ведь Ханма всегда привык занимать доминирующую позицию. Их поцелуй был жадный, наполненный животной страстью. Будто два любовника встретились спустя долгое время. И неважно, что они впервые встретились около часа назад. Мужчина обвивает руками стан девушки, притягивая её ещё ближе к себе, словно хотел слиться с ней воедино. Он горячий как раскалённая лава. Всё его тело полыхает в прямом смысле этого слова, он может ощущать свой пульс в каждой клеточке тела. Она же холодная как глыба льда. Её холодные руки касаются его разгоряченного тела создавая резонанс температур и от этого у обоих бегут мурашки по коже. Шуджи желает взять инициативу в свои руки. Он проходится пальцами по её позвоночнику, пересчитывая каждый позвонок и тем самым отвлекает внимание девушки, заставляет её потерять бдительность и ослабить хватку на его бёдрах. Руки Ханмы спускаются ниже, и начинают поглаживать пышные бёдра девушки, проникая под подол бордового шёлкового платья, и периодически сжимая их. Мужчина смотрит в мутноватые глаза и видит в них желания и похоть. Она же только снова льнёт к его устам, прокусывая нежную кожу до крови. Привкус металла во рту только ещё больше распаляет желание внутри Ханмы. Сидзука словно дикая кошка без капли стыда трётся об Шуджи, задевая уже образовавшийся бугор в штанах второго. Лишняя ткань раздражала, но снимать её пока никто не собирался. Девушка застонала и хриплый голос с потрохами выдал её возбуждение. Всё чувства будто обострилась, а узел внизу живота болезненно скрутился. Кожа с ног до головы покрылась мурашками. Воздуха катастрофически мало стало и для мужчины. Похоть полностью завладела ним. Сидзука стало настолько невтерпёж, что она сама сняла с себя платье, оставаясь лишь в белых шёлковых трусиках с красными сердечками. Ханма даже словил себя на мысли, что это довольно мило. Он не решил не медлить и последовать примеру девушки. Обнажённые и поглощенные желанием они готовы были буквально съесть друг друга. Ханма лишь самыми кончиками пальцев коснулся её груди, обводя ореолы уже затвердевших сосков. Танака издала тихий еле слышный стон. Она приоткрыла глаза. Затрепетали длинные чёрные ресницы. Перед её взором открылась шея мужчины. Такая чистая и не помеченная, как для такого человека. Девушка подавила желание ещё до того, как оно успело родиться. Он не был её мужчиной и никогда им не будет. Они выйдут из этого номера даже не удосужившись спросить имён друг друга. Сегодня в его кровати одна, завтра — вторая. Так какое она имела право метить его шею? В голову лезли предательские мысли о том, что с ним проводили ночи девушки более красивые, страстные и желанные, нежели была она. Но Сидзука словила взгляд янтарных глаз и отбросила эти мысли в сторону. Сейчас она будет бездумно отдаваться, отзываясь на каждое горячие прикосновения горячих пальцев, не забивал голову лишним. Девушка подумает об этом завтра или послезавтра, а может вообще никогда не вспомнит этот номер и что в нём происходило. Ханма резко переворачивает её, меняя их местами, оказываясь сверху и тем самым окончательно вырывая Танаку с раздумий. — Выглядишь так невинно, что дальше жаль опорачать такую куколку. Гляди девственница ещё, — на его лице появляется ухмылка, а ей ещё больше хочеться впиться со всеми силами ногтями в его чертовски идеальную кожу и испортить её к чертям собачьим. Он лишь быстрыми поцелуями мимолётно касается её живота, иногда прикусывая молочную кожу. Там, где были его зубы, оставались темнеющие следы. Такими движениями он пробирался от живота к груди и вплоть до шеи. От Сидзуки исходил холод, на языке оставался привкус горьковатого спелого грейпфрута и лайма. Мужчина прошёлся рукой вдоль половых губ девушки и характерная влажность сообщила о том, что она полностью готова. Они почти не касались друг друга, но каждый из них ощущал сильное желание внутри и животную потребность это желание утолить. Шуджи стаёт на колени, закидывая красивые ноги девушки себе на плечи и довольствуясь открывшимся видом. Затем медленно входит в неё растягивая удовольствие и наслаждаясь тем, как пульсирует напряжённый член внутри мягких тканей влагалища. Громкий стон сорвался с уст девушки, мужчина лишь выдал вздох облегчения. Сидзука схватила Ханму за плечи, неосознанно оставляя там красные царапины. Она уже и позабыла о том, что обещала себе не делать ничего такого, что будет напоминать ему о ней. Шуджи зарылся носом в её русые пряди, понимая, что именно от них исходил запах лайма. Они растворялись в этих прикосновениях, заполняя комнату громкими женскими стонами, что отбивались от толстых стен глухим эхом. Сначала мужчина старался двигаться нежно, но уже через несколько минут толчки переросли в более грубые и резкие, такие, что выбивали воздух из лёгких и полустоны-полукрики девушки. Танака бёдрами двигалась навстречу Ханме, ещё больше ускоряя темп. Она целовала его, сминая, терзая, кусая его губы, словно дикая кошка. А потом слизывала капельки бордовой крови с его уст, будто это бургундское сухое вино. В горле пересохло, но Сидзука не обращала на это никакого внимания: все её чувства были сосредоточены лишь на словах, что томным шёпотом проговаривал ей Шуджи на ухо, даже если смысл сказанных слов не доходил к омутневшему сознанию. Низ живота начало приятно тянуть, а пара глубоких и быстрых толчков заставили тело девушки обмякнуть на шёлковой простыни дорогого отеля. — Хорошая девочка, — мужчина оставил яркий багровый след на плече русоволосой. — Пожалуйста приснись мне ещё раз. Я не хочу просыпаться от такого прекрасного сна, — бормотала она несвязный бред, всё ещё находясь под действием наркотических веществ, пока её затянуло в объятия царство Морфея. Ханма же курил на балконе, поглядывая как на кровати раскинулась оголённая девушка, и думал о том, что ей просто не повезло оказаться в неправильном месте в неправильное время. Ведь её судьба могла бы сложиться иначе не попади она в лапы такого чудовища как он. И мужчина возможно было бы её даже жаль, но ему не было, потому что с этого вечера он нашёл себе новую игрушку над которой можна издеваться и медленно ломать, пока она окончательно не превратиться в безжизненную куклу, которую можна будет просто выбросить, когда надоесть, а она даже не сможет ничего сделать в ответ.

***

С дьяволом нет торга. Можно даже не пытаться — это бесполезно. Он безжалостен как и говорят все. Он жестокий, изворотливый и единственная правда, что касается его, то что он всё время лжёт. И пусть даже все те наивные девочки считают, что могут его изменить, но все их попытки с самого начала обречены на провал. Он только разбивает сердца снова и снова по кругу по одной и той же схеме, одними и теми же манипуляциями он потянет тебя за собой на самое дно чистилища.