.
23 сентября 2022 г., 00:49
Рейнире сложно противопоставить что-то человеку, который смотрит на неё с самого детства и знает каждую ссадину на её коленках. Рейнире сложно что-то противопоставить человеку, который не боится ослушаться приказа короля. Рейнире сложно что-то противопоставить человеку, летающему на Караксесе. Рейнире сложно что-то противопоставить человеку, которому плевать на то, что она хотела бы противопоставить.
Кристон Коль обожает её. Он обходителен, нежен, аккуратен с ней. Рейнира улыбается ему и думает, что Белый Рыцарь – мечта любой девочки. О таких мечтают с детства, о свадьбе с такими, о детях от таких мужчин. Кристон Коль честен и правдив, такой открытый и благородный самим своим нутром, что, глядя на него, можно тут же сказать «да», не дожидаясь заветного предложения. Он понимает её, чувствует порывы её вольнолюбивой души, видит, как она мучается внутри клетки из рёбер и плоти и в замке, полном лизоблюдов, лицемерной знати и тенью бегущего за ней долга. Кристон Коль прекрасен. Кристон Коль, правда, потрясающий мужчина.
– Племянница.
Кристон Коль очарован ею. Он влюблён в неё.
– Моя милая племянница.
Она вылизывает рот Деймона Таргариена. Послушно, хотя ей никто не приказывал. Деймон горький от вина, Деймон острый сам по себе, от всех своих внутренних шипов и вкуса собственной слюны, Деймон сам дракон, Деймон летает на драконе и Деймон убивает пламенем дракона. Смотрит исподлобья, оттягивая её за волосы от себя, как будто с мясом отдирая её от себя, и Рейнира стонет и сипит, тянет к серебристым волосам руки, хочет погладить, хочет схватиться, держаться за них, и плевать ей, что происходит вокруг, где она, что она делает. Важен лишь Деймон.
Ей трудно противопоставить Деймону хоть что-нибудь. Рейнира бежит по Королевской Гавани, плачет в рукав бедняцкой рубахи, но ей нечего противопоставить даже тогда.
Рейнира снова целует его смеющиеся зубы, облизывает его клыки, смотрит в глаза, в такие чёрные глаза, хотя знает, что их настоящий цвет не чёрный, просто они стали такими, стали, потому что они сейчас вдвоём, потому что они во рту друг у друга, потому что они держат друг друга и скоро начнут раздеваться.
Потому что ей всё же нечего ему противопоставить.
Кристон Коль улыбается, издалека глядя на неё. Рейнира улыбается ему в ответ, кокетничает, красуется, играется своим Белым Рыцарем. Он не может покинуть свой пост, а Рейнира может позволить себе поиграться. Он любуется ею, а она им играется. Кристон Коль должен понимать, но всё, что он делает – служит ей и её чарам.
Деймон приходит не полюбоваться. Деймон приходит брать, не клянётся, не сторожит, не влюбляется. Он ходит с ножом, он летает на драконе, он побеждает в войнах, он убивает и убивает виртуозно, он улыбается и улыбается хищно, а когда ходит – ходит так, словно весь мир принадлежит ему и его амбициям, его злости и его способностям, его смелости и его дерзости.
– Дядя, – шепчет она, позволяя ему всё, что он хочет, а хочет он многого – хочет шею, хочет губы, хочет глаза в глаза, хочет дышать её запахом, хочет кусать, хочет прижимать, хочет отталкивать, хочет сжимать, хочет иметь, хочет владеть, хочет быть главным и быть единственным, быть первым и быть последним, быть всем.
Деймон всегда делает то, что он хочет.
Кристон Коль делает то, что хочет она.
Рейнира смеётся, Коль смущённо кивает. Рейнира стонет, Деймон рычит над ней.
– Племянница, – смеётся Деймон.
– Деймон, – Рейнира дышит его именем.
Она не может ничего противопоставить Деймону. Он приходит и берёт, уходит и возвращается с подарком, возвращает себя ей, возвращает ей дыхание, настоящее дыхание, каким она не дышит без него. Без него Рейнира делает вид, что дышит, без него она остаётся одна. Настолько одна, настолько одинока, что даже её настоящая личность утекает, и Рейнира превращается в принцессу, в улыбающееся всем создание, лишь изредка позволяющее себе дерзости. Без него она остаётся одна – даже без себя самой.
Без него она остаётся с Кристоном Колем. И ласково улыбается ему. Так ласково, что становится стыдно. Потому что врать она ещё не умеет.
– Ты была с ним? – Деймон рычит ей в шею, царапает её, кусает, трахает, заставляет плакать и просить.
– Да.
Деймон смеётся. Рейнира смеётся тоже.
Что ему этот Белый Рыцарь? Что ему её приключения? Что ему её тоска? Что ему её бунтарство? Он знает её. Знает каждую ссадину на её коленках. И знает, как она ведёт себя со своим мужчиной.
Рейнира выгибает спину, прижимается телом к телу, хватается за волосы и за шею. Ей нечем крыть. Со своим мужчиной она не играется. Она смотрит на него и плачет, плачет от счастья и злости, стонет от боли и страсти, от желания и отчаянья, смеётся звонко, так, что закашливается, кусает губы до красноты, краснеет до неприличия, ластится, как будто не видела его много лет и не увидит ещё столько же. Так Рейнира ведёт себя с Деймоном. Так она ведёт себя с тем, кому хотела принадлежать и кому будет принадлежать всегда.
Деймон груб и нетерпелив, он толкается быстро, он вдыхает её стоны, сцеловывает их с её губ, прожигает взглядом таким, что Рейнира не может видеть вокруг ничего другого, кусается так, словно сейчас и правда откусит её от этого мира. Он желаннее любого цветка и острее любого ножа.
Она мокрая, мокрая совсем везде, повсюду, потому что Деймон везде, он касается всего её тела всем своим телом, он внутри неё, он толкается ещё глубже внутрь, как будто и правда может заполнить её собой, как в самых грязных историях, которые он рассказывал ей, небрежно, но так ласково играясь с локонами её волос, бесстыдно и бессовестно улыбаясь, шепча на ухо, трогая её красные щёки и заглядывая в сверкающие глаза. Рейнира хочет умереть в его руках, чтобы умереть счастливой, чтобы умереть на пике счастья, когда есть только она и тот, кого она любит, тот, кому она принадлежит, кто владел и владеет её телом, душой и разумом. Она стонет, мечтая об этой смерти. Она чувствует его внутри себя и хочет, чтобы он был в ней всю жизнь, хочет выносить его детей, хочет родить его детей, хочет заботиться о его детях, хочет научить их сидеть на драконе, хочет научить их валирийскому языку, хочет показать им море, хочет видеть их первые победы, хочет давать им силы преодолевать преграды, хочет видеть детей его детей, детей своих детей – он всё глубже и быстрее, Рейнира закатывает глаза и дрожит всем телом.
Ей нечего противопоставить. Только себя.
– Ты моя, Рейнира, – улыбается Деймон, скалит зубы, дразнит её, предупреждает её, двигается быстрее, не отпускает, заставляет смотреть в глаза, – ты всегда будешь моей, Рейнира.
Кристон Коль дарит ей цветок. Такой прекрасный цветок, белый, как её волосы, нежный, как её руки. Она кивает ему, благодарит его. Рейнира идёт с цветком через весь замок. Цветок в её руке болтается, почти выскальзывает из пальцев. Она знает, что вечером отдаст себя Деймону Таргариену.
– Я всегда буду твоей, Деймон, – шепчет она, не отпуская его, глядя в глаза, дрожа в исступлении, – я твоя, Деймон, я всегда твоя.
Деймон рычит страшно, как его дракон, он держит сильно, он держит мёртвой хваткой, он не даёт ей пошевелиться, он заполняет её собой изнутри, он обжигает её собой изнутри. Он смотрит в глаза и проникает даже туда, в голову, в разум, врывается так же резко, как позволяет себе делать это в постели, между её трясущихся ног.
Лейнор Веларион. Она смотрит в глаза кузену и видит в нём отражение не своё. Он улыбается ей, а она – ему. И они настолько близки в своей участи, в своём долге, в своей дружбе, настолько близки, что никогда не будут вместе по-настоящему. Они не хотят быть друг другу даже любовниками. Лейнор танцует с ней, Рейнира танцует с ним. И всё это – лишь обоюдное притворство.
Деймон сжимает её грудь, сжимает её рёбра под собой, не слезает и не перестаёт быть внутри, остаётся там даже после конца, дышит ею даже тогда, когда она наполнена им, впитывает свидетельство их греха, их страсти и их любви.
– Отец не позволит мне стать твоей, – говорит Рейнира.
– Мне плевать, – мрачно отвечает Деймон.
Рейнира выйдет за Лейнора. Она будет и с ним. Она будет и под ним. Она будет улыбаться Колю, она будет улыбаться Лейнору. Всё, что им суждено получить – тело. Тело, которое чувствует и значит гораздо меньше, чем душа.
– Он убьёт тебя, дядя, – она целует его лоб, целует его волосы.
– Твой отец убьёт оленя, которого ему приведут живым и подставят под его копьё, – Деймон улыбается, насмехаясь над братом.
Кристон Коль ласково поправляет её причёску, невесомо целует руку, гладит взглядом, стоит на коленях даже тогда, когда охраняет её покои, в которых она спит. Спит одна или стонет под своим дядей, читает или дрожит под ласками Деймона, видит сны или садится на Деймона сверху, чтобы из глаз вылетали искры, чтобы отдаваться, чтобы дарить себя, чтобы быть его и не быть Кристона Коля.
Деймон кладёт руку на её живот и не покидает её тела.
– Будешь моей по правилам, – чеканит Деймон. – Я сделаю.
Рейнира улыбается в его серебряную макушку, сжимает от радости его короткие волосы, расстраивается, чувствуя пустоту внутри, и счастливо прижимается к обнимающему её телу. Он плюёт на правила, но он возьмёт её так, как должен, потому что он хочет сделать так, потому что он не хочет иначе, потому что он хочет завладеть ею так, чтобы об этом знали все, чтобы об этом знал король, его сука Хайтауэр и никчёмный Кристон Коль. Чтобы все они смотрели, как надо, чтобы смотрели и молчали, зная, что у них так никогда не будет, потому что это только для Деймона и Рейниры, для драконов, для горящей крови в их жилах.
Кристон Коль хочет предложить ей сбежать. Лейнор Веларион хочет выполнить свой долг. Деймон Таргариен берёт.
И Рейнире нечего ему противопоставить.
Деймон побеждает их всех, Деймон убивает их всех в её голове, он уничтожает мальчишек, рубит их головы, сжигает в пламени, его руки по локоть в крови, и Рейнира знает, что он победит в любом случае. Он сделает её своей по всем правилам, на которые они оба плевали, он не даст ей ни одного обещания и выполнит их все, он ни в чём ей не поклянётся и сдержит все клятвы мира, он никогда не влюбится в неё и никогда не прекратит любить. Деймон не соврёт, Деймон убережёт, Деймон поможет, Деймон убьёт, Деймон не предаст. Пропадёт и вернётся. Сделает больно и вернёт вдвойне. Вознесёт к небесам без дракона и поймает у самой земли. Оттолкнёт, но не отпустит. Прижмёт к груди, но не позволит прижать себя. Пожалеет её, но не позволит жалеть себя.
Кристон Коль мечтал о ней. Мечтал спасать её, мечтал восхвалять её победы, мечтал защищать от всех, мечтал целовать её пальцы и руки.
Деймон знал, что она – его. Он знал и не отказывался, знал и принимал, знал и брал сам, не ухаживал и не смел причинить боль, просто знал: иначе никак. Иначе не будет. Будет только так, как должно быть: она – его, а он – её. Деймон не доказывал и внушал, не просил и не приказывал. Он был внутри и был повсюду.
Кристон Коль тоже был внутри. Однажды. Он мечтал сделать её счастливой, мечтал показать ей весь мир, мечтал подарить свободу.
Деймон Таргариен делал её счастливой, показывал ей мир, дарил ей свободу с самого её рождения.
– Так должно было быть с самого начала? – несмело спрашивает она, обнимает широкую белокожую грудь, тычется в мокрую шею.
Деймон смеётся и клацает зубами:
– Да. И так будет.
Рейнира плавится, горит, летает, падает и поднимается в его руках. Ей кажется, что он знал всё с самого начала, будто Деймон знает, как будет, и она ему верит.
Кристон Коль боится зайти в её покои, боится всегда, сколько бы раз не слышал «заходи смело, заходи не прося», всё равно робеет и боится.
Деймон заходит в них, как в свои. Это и есть его покои, если они принадлежат ей. Это и есть его покои, ведь в них он проводит ночи, в них он трахает Рейниру Таргариен, в них он учит её летать так, как не летают на драконах, в них он пьёт вино и в них он любит. В них его любят. В них он властен.
– Я не хочу выходить за Лейнора Велариона, – Рейнира промаргивает слёзы и не хочет, чтобы их видели.
– Ты выйдешь, – говорит Деймон.
Её волосы на его груди, её рука обнимает его бережно-бережно, Рейнира ласковая, Рейнира нежная, томная, между её ног его следы, она до сих пор полна им, она лежит на нём и принадлежит ему. И выходит за Лейнора Велариона.
– Я могу выйти за тебя, – отчаянно шепчет Рейнира. Она хочет выйти за него – просит выйти за него.
Деймон хватает её подбородок. Он заставляет смотреть в глаза. Он заставляет слушать свой голос, он заставляет читать по глазам, он заставляет слушать телом тело, чувствовать огонь дракона внутри. И Рейнира слушает.
– И ты выйдешь.
И ей нечего противопоставить ему. Она станет его женой. И она станет женой Лейнора Велариона.
Кристон Коль мечтает о ней. Он слышит её стоны в её покоях, когда Деймон Таргариен оказывается в Красном замке.
Его женой она не станет.
