***
23 сентября 2022 г., 02:02
— Чимин, а ты не думаешь, что тебе стоит подкраситься, — Чон треплет волосы младшего, проходясь по отросшим черным корням, которые так контрастно смотрелись с русой шевелюрой.
— Да, — Пак отталкивает руку друга и дуется, — я записан на сегодня, — продолжает он и сердится, вспоминая, что все места к его любимому колористу были заняты на месяц вперед, а отросшие корни начинали мозолить глаза, — представляешь Джин хён будет свободен только четвертого июля, поэтому меня записали к какому-то новичку Чонгуку, — хмурится Чимин и смотрит на Хосока, который внимательно слушает его нытьё, — я надеюсь, мои волосы будут живы после него.
— Не переживай так, — шатен аккуратно играется с прядками Пака и добавляет, — лысым тебе тоже пойдет, — он начинает смеяться и ему сразу же прилетает прожигающий взгляд карих глаз друга, а следом неслабый удар в плечо, Хосок взвизгивает и трёт руку, пытаясь успокоить боль.
— Не смешно, — Чимин сидит насупившись, медленно допивая свой уже не такой вкусный кофе, потому что настроение опять испорчено. Он вспомнил про Чонгука, и начал молиться всем Богам, чтобы всё прошло удачно, и его волосы пережили очередной удар химией и работу с новым колористом.
Они с Хосоком дружат с самого детства: жили долгое время по соседству, ходили в один детский сад, в одну школу, затем их родители стали друзьями. Потом, они вдвоем переехали в Сеул и поступили в один универ, но на разные направления. Чимин поступил на искусство балетмейстера, а Хосок подал документы на преподавание хореографической дисциплины. Хоть они были разными по характеру и по темпераменту, одно их точно объединяло-оба любили танцы до одури и могли говорить о них часами, показывая друг другу новые связки, которые придумывали на ходу.
Они вместе росли, вместе узнавали и пробовали новое. Сейчас же они вместе снимают квартиру и стараются поддерживать друг друга во всем.
Когда зарёванный Пак признался старшему, что его привлекают парни, а ни для кого не секрет, что в Южной Корее отрицательно относятся к людям с нетрадиционной ориентацией, он думал, что друг его попросту не примет и скажет, что он какой-то испорченный, или ещё чего хуже — откажется от дружбы с Чимином, но он только зря себя накручивал, потому что Хосок лишь крепко-крепко обнял друга и долго шептал ему что-то успокаивающее, аккуратно поглаживая голову Чимина.
Таких ситуаций было много, когда кто-то из них плакал, другой всегда приходил на помощь и успокаивал, например, когда первая любовь Хосока, отвергла его чувства и своей невзаимностью заставила парня долго переживать по этому поводу, потому что каждое воспоминание о девушке горело в груди пламенем обиды и его будто окунали головой в чашу с холодной водой, вспоминая, что Айрин грубо отшила его, сказав, что Хосок не типаж ее внешности, да и к тому же страшноват. Пак долго успокаивал друга, потому что знал, как сильно старшего задевают высказывания в сторону его внешности. Ещё в начальной школе дети дразнили его и давали, как им казалось, забавные прозвища, из-за которых Хосок каждый раз плакал в рубашку Чимина на переменах.
Но всё это осталось в школе, сейчас друзья учатся в университете, где окружающие оценивают только успеваемость, а в их случае танцевальные навыки, которых у Хосока было достаточно, чтобы оценить его по-достоинству. Уже на первом курсе все преподаватели и девочки с потока были очарованы его чувственностью во время танца, он словно живёт этим, живёт музыкой, погружается в неё с головой, а тело само начинает выдавать изящные движения, от которых дыхание учащается, а сердце отбивает ритм песни.
Как-то так они и стали считать друг друга родственными душами, когда они вдвоем им кажется, они могут свернуть горы, а когда разделены, то не могут дождаться момента, когда смогут встретиться и поделиться чем-то новым друг с другом.
— Пройдешься со мной до салона, — Чимин отрывает взгляд от кружки, в который осталось пару глотков кофе и пристально смотрит на старшего, выжидая ответ.
— Конечно, — друг ободряюще улыбается.
Пак залпом допивает уже прохладный напиток и тащит за собой Хосока, который, как оказалось, ещё не допил свой кофе, но Чимина это мало волновало, потому что он был решительно настроен — время поджимало. Пак не любил опаздывать, конечно, блондин мог позволить себе случайно опоздать к Джину (и то всего на пару минут), лишь потому что они давно знакомы и стали друзьями. Однако сейчас был совсем другой случай и ему совсем не хотелось опаздывать к незнакомцу, который будет убива…то есть красить его волосы.
Они не шли в тишине, что не удивительно для них, парни делились своей новой программой, один рассказывал про новые предметы, а другой подхватывал начинал говорить о своём. Друзья за интересной беседой не заметили, как уже подошли к салону, который находился в районе Каннама.
— Удачи, Чимини, — Хосок целует его в макушку, окутывая друга нежными и поддерживающими объятиями, и уходит в их квартиру.
Пак шумно вздыхает и отправляется опять красить волосы, хотя в прошлый раз клялся, что с него хватит, нужно лечить волосы и отращивать свой натуральный цвет. Однако Чимин знал, что это была ловушка, ведь если ты один раз ступил на эту скользкую дорожку тех, кто красит волосы, то ты с неё не сойдешь пока шевелюра не превратится в стог сена или ещё хуже — не начнет ломаться.
Он подходит к администратору, которая приветливо машет рукой, она уже знает Чимина, ведь он тут появляется каждые два месяца, чтобы подкрасить отросшие корни и затонировать длину. Девушка выходит из-за стойки, чтобы проводить парня до места нового мастера.
— Чонгук сейчас подойдет, он вышел покурить, — произносит Хёна и сразу же продолжает, — хочешь чего-нибудь? Чай, может, кофе или воду?
— Чай, пожалуйста, если можно, — девушка только смеется говоря: «для тебя всё что угодно, ангел». Чимин улыбается и кричит ей вслед, что хочет зеленый чай, и Хёна скрывается за стойкой, чтобы принести напиток постоянному клиенту.
Над дверью звенит колокольчик, заставляя Пака краем глаза посмотреть на вошедших.
Чимин уже давно заметил очень интересную вещь, если человек работает в сфере красоты, то он всегда выглядит идеально, даже если не спал несколько суток или стоял, сгорбившись над клиентом пару часов. И все эти трое парней, выглядели как с иголочки: у каждого стильная прическа с невероятно ухоженными волосами, идеальная кожа, даже одежда идеальная, соответствуетствующая новым трендам, естественно. Блондин фыркает и отворачивается от них. Не то чтобы он злится, он просто завидовал, что можно выглядеть так потрясающе в любой ситуации.
Краем глаза он замечает, что к нему направляется привлекательный молодой колорист, выглядевший так, словно сошел с обложки журнала, или будто он ожившая скульптура древнегреческого бога.
Чонгук правда выглядел шикарно: черные уложенные волосы, кончики которых чуть завиваются, обрамляют идеальные черты лица, глубокие темные глаза, которые так и норовят тебя затянуть в них. Розоватые губы с серебряным кольцом, которое он часто, видимо специально, а может и по привычке, задевал языком. Его лицо абсолютно точно не вызывало никаких отрицательных эмоций, только тихий и искренний восторг.
— Добрый вечер, — Чимин отвечает вежливым приветствием и очаровательной улыбкой, — я Чон Чонгук, твой парикмахер,
— Чонгук низко кланится, ещё раз проявляя уважение к клиенту, и Пак отвечает тем же, хоть и сидит в кресле.
— Я бы хотел осветлить корни и затонировать цвет ближе к пепельному, если можно, — Чимин повторяет свои пожелания ему, потому что не уверен, что Хёна донесла эту информацию до Чонгука.
— Нужно, — Чон собирает волосы в аккуратный пучок, чтобы волосы не лезли ему в глаза, мешая процессу покраски (даже с ним он выглядел шикарно, черт), — Джин-хён рассказывал, решил уточнить у него, чтобы не облажаться, — он ненадолго затихает, что-то обдумывая, — я устроился всего неделю назад, не хочу так быстро отсюда уходить, — отшучивается колорист.
Чимин понимающе кивает, но ему было совсем не смешно, он подсознательно начинает паниковать, а вдруг ему передержат осветлитель, или он решит взять не ту краску, и она сожжёт ему волосы или даст неприятный оттенок в виде зелено-болотного цвета.
Чимину приносят его чай так вовремя, ставят на столик рядом с ним, и он жадно прислоняет чашку к губам. Горячий напиток очищает бесчисленный поток негативных мыслей, а ещё освежает его пересохшее горло. Кажется, он сидел с открытым ртом довольно долго, потому что мягкий тембр Чонгука запрограммировал его на открытый рот и задержку дыхания, по-крайней мере, он хотел так думать.
Колорист приступил к работе и надел на светловолосого пелерину, застегнул её и, кажется, специально прошелся подушечками пальцев по шее клиента так, что Чимин вздрогнул от такого интимного прикосновения. Брюнет отошел в сторону, чтобы смешать порошок с оксидом, а Чимин не сводил с него глаз, он следил за всем процессом, надеясь, что не упустит ничего, что могло бы навредить его волосам. Чонгук подошёл к парню, поставил чашку со смесью на столик рядом и принялся расчесывать каждую прядку.
— Начнём, наверное, с затылка, — Чонгук разделяет волосы на три части и принимается наносить осветлитель на корни. — Давно ты красишься?
Покраска волос занимает примерно четыре часа, сидеть в тишине не хотелось, поэтому у них завязался долгий разговор о волосах — единственная тема, которая заинтересовала обоих. Чимин начинает рассказывать, как впервые сам покрасился, Хосок ему тогда помогал, разводил краску, выбрал её, но в итоге все закончилось крахом — было много пятен, которые бросались в глаза, тогда Пак и записался к Джину, чтобы исправить этот кошмар, а теперь он ходит к нему каждые два месяца уже почти четыре года. Чонгук посмеялся с этой истории и умолял парня показать фотографии, которые он упоминал во время рассказа.
— Только громко не смейся, — он начинает копаться в телефоне, к этому времени они закончили осветлять корни, осталось только посидеть час, чтобы темный пигмент выцвел. — Вот, — Пак показывает фото, где он с красными от слёз глазами, весь опухший и ещё совсем подросток сидит рядом с Хосоком и пальцем тычет на свои волосы, парень слева от Чимина ярко улыбается, а на глазах виден блеск, видимо от смеха стали скапливаться слезы, и он уже не мог их сдерживать.
— Знаешь, сейчас на пике популярности твоё окрашивание, — Чонгук смотрит прямо в глаза с задорной улыбкой, — может повторим, — он начинает смеяться и приближает фотографию, чтобы рассмотреть неудачную покраску поближе.
— Нет уж, — Чимин резко вскакивает с кресла, забирает телефон и смешно плюхается обратно, при этом хмуря лоб, от чего колорист ещё больше начинает смеяться.
Они продолжают говорить, но темы сейчас меняются так же быстро, как и пролетает время. Чимин поднимается со своего места и идет к раковине, усаживается поудобнее, и опять по его телу проходит табун мурашек и холодный пот, потому что руки Чонгука начинают смывать осветлитель. Он чувствует, как напрягается всё его тело, чтобы только сдержать стон удовольствия, во-первых, потому что прикосновения к коже его головы всегда ощущаются очень чувствительно и нежно, а во-вторых, потому что Чон Чонгук делает это в десять раз приятнее, чем Сокджин. Если с Кимом он получал просто приятный «массаж» в подарок, то сейчас он ощущает безудержное наслаждение вперемешку с легким возбуждением.
— Чонгуки, закроешь потом дверь, — к ним подходит Хёна, которая хочет пораньше смыться с работы вместе с остальными работниками. Рабочий день не закончен, но Чимин на сегодня последний клиент, поэтому они решают не сидеть тут до конца, а свалить обязанности на новенького, зная, что он точно не откажется помочь старшим.
— Да, конечно, — он отвлекается от мытья головы, забирает ключи и кидает их в карман брюк, — до завтра, — кидает парень на прощание и продолжает пенить волосы, брюнет грустно вздыхает, — теперь мы одни, — Чимин лишь угукает, потому что если он сейчас начнёт говорить, то получится очень плохо, его мысли концентрируются только на руках парня, которые массирует виски, чтобы смыть остатки шампуня.
Он берет полотенце и обматывает им волосы Чимина, тот на ватных ногах встает и подходит к зеркалу, легонько встряхивая ногами, потому что те уже знатно затекли. Чонгук отходит смешать краску, а Пак начинает прыгать на месте, чтобы хоть как-то размять отекшие конечности.
— Вечерняя зарядка, — Чонгук подходит сзади и улыбается в зеркало, смотря Чимину точно в глаза, а его как током бьёт, он начинает мямлить что-то про то, что ноги просто устали находится в одном положении. Чон понимающе хмыкает и продолжает размешивать краску. — Всё, садись, кузнечик.
Чимин улыбается и сдерживает смех, но садится в кресло и опять эта пытка руками парикмахера. Когда Джин моет ему голову или наносит средство для защиты, таких ощущений нет, а вот Чонгук заставляет уже в какой раз напрягаться, потому что с каждым прикосновением в животе начинает сладко тянуть и приятно согревать, он изо всех сил старается удержать себя в руках, пока ему это прекрасно удается, но нервы ведь не железные, да и штаны тоже…
Ладони Чона проходят по волосам, нанося масло, он опять разделяет их на три части и приступает к покраске.
Трогать Чимина приятно, особенно перебирать его волосы, ему нравится. Он сам ему нравится, выглядит как ангел, разговаривает как ангел, даже ведет себя как ангел, когда пьёт свой зеленый чай.
Они опять начинают разговор обо всем, обсуждают недавние события в Сеуле, делятся тем, что у них было в жизни, и опять оба не замечают, как краска уже полностью нанесена и теперь нужно подождать полтора часа, чтобы она взялась по всей длине, а цвет получился равномерным. Разговор не прекращается, а Чонгук в это время надевает перчатки и собирается проверить как ложится краска, он берет одну прядь проводя по ней руками, немного надавливая, чтобы рассмотреть цвет волос и также обратно втирает ее. Чон решает, что сделает так со всей шевелюрой, потому что уверен, что Пак не найдет это странным. Он ведь колорист и ему виднее, что делать с волосами, а что нет. Чонгук начинает втирать краску в корни, медленно массируя кожу головы, доставляя неимоверное удовольствие своему клиенту, хоть он об этом и не знал. Чимина внутри распирает, он понимает, что не может больше сдерживаться, а член в брюках начинает стремительно наливаться кровью, становясь тверже с каждым прикосновением к его голове.
Чонгук что-то рассказывает про свою студенческую жизнь, но Пак уже не слушает, полностью погрузившись в ощущения, он отвлекается только тогда, когда изо рта вырывается тихий, но протяжный стон, напоминающий скулеж щенка, который просит внимания. Чимин сразу же вздрагивает, смотрит на парня через зеркало и видит такое же шокированное лицо, как и у него самого.
— Тебе понравилось, — Чимин ожидал чего угодно, но не этого, Чонгук нахально вскидывает бровь и наклоняется к уху клиента, чтобы подразнить его ещё больше, — я могу продолжить, если ты хочешь, — Пак молчит, не издавая ни звука. Его руки начинают сжимать член через штаны, чтобы хоть как-то успокоить подкравшееся возбуждение, — молчание знак согласия, помнишь? — Чонгук не унимается и продолжает шептать своим бархатистым голосом, который вгоняет парня в транс.
— Нет, — он выдавливает из себя отказ и облегченно выдыхает, когда Чон отодвигается от него, убирает руки и садится на соседнее кресло.
— Хорошо, тогда можешь дать мне свой номер телефона, — шатен протягивает мобильный Паку, ожидая ответа, но Чимин мотает головой, молча говоря нет, — окей. — Смирение.
Оставшееся время они сидят в тишине, каждый в своих мыслях.
Чонгук считает, что Пак просто испугался, на самом деле так оно и есть. Никто и никогда так настойчиво не флиртовал с ним, обычно это делает он сам, но сейчас всё иначе и это загоняет его в тупик. Поэтому парень стал себя вести отстраненно и чуточку напряженно. Чимин достает одну руку из-под пелерины и пишет Хосоку, что только что отшил красавчика колориста.
Хосок : Ты больной?
Чимин : Нет, я просто переволновался, а сейчас говорить, что я согласен дать ему, уже не круто
Хосок : Не круто, но это твой шанс, болван
Чимин : Нет, я не буду ничего у него просить
Хосок : Значит ты идиот, можешь не возвращаться домой, лучше иди к нему, тем более ты уже готов ему дать
Чимин : Хосок, я готов дать ему номер телефона
Хосок : А я думаю, что совсем не номер телефона =)))
Чимин : …Все пока, скоро буду
Чимин закатывает глаза и запускает руки обратно под черную ткань, которая скрывала, то что творится под ней. Чимин смотрит на время, осталось сидеть десять минут и опять Чон Чонгук будет массировать его голову, заставляя Пака мелко дрожать и закрывать глаза, скрывая помутневший возбужденный взгляд.
— Всё, пора смываться, — Чонгук встает с кресла, подходит к раковине и настраивает воду, чтобы она была комфортной температуры. Действительно, подумал Чимин, пора смываться отсюда.
Парень садится на стул и запрокидывает голову назад, как и ожидалось, мягкие руки снова начали аккуратно поглаживать голову, чтобы смыть всю краску.
— Если хочешь можешь постонать, — Чонгук начинает смеяться, а блондин покрывается пятнами, стыд окутывает его с головой и забирает в свои обжигающие лапы. Шея, щеки и даже уши начинают бесстыдно заливаться розоватым оттенком, что заставляет Чона смеяться ещё громче, — у тебя это хорошо получается, — у него ни стыда, ни совести нет, абсолютно, Чимин это понял и пометил у себя в голове под красным флагом.
— Прости, мне очень стыдно из-за этого недоразумения, — Пак накрывает глаза ладонями и сжимает двумя пальцами переносицу, пытаясь прийти в себя и не облажаться ещё больше, тяжко вздыхает и выпускает нервный и короткий смешок, — я сам от себя такого не ожидал.
Чонгук лишь хихикает, наконец успокаивая свой звонкий смех, который так приятно ласкал уши, его хотелось слушать вечно, как какую-то незамысловатую мелодию, которая может согреть изнутри.
Но, к сожалению, Пак слишком гордый, чтобы сказать, что он передумал и хочет дать номер, да и не только номер, он бы с радость разложился перед ним прямо в салоне (все-таки Хосок знал его слишком хорошо).
Голова вымыта, волосы досушиваются, а возбуждение не уходит, оно только наступает Паку на пятки и тяжело дышит в спину, буквально крича о своем присутствии, преследуя его каждую чертову секунду, он уже правда отчаялся и даже попробовал незаметно справиться с ним, но через плотную ткань брюк это сделать не получилось, он только ещё больше раздразнил себя, от чего готов был лезть на стену.
Чонгук расстегнул зажимы на ткани и снял её с Пака, аккуратно сложил и убрал на стеллаж. Чимин облегченно выдохнул, вот и закончились его мучения, он стойко (даже слишком) выдержал эту пытку.
— Так, с тебя сто тридцать пять тысяч вон и номер телефона, — он не унимается и смотрит на парня глазами полными надежды.
— Да, сейчас, — Пак готов визжать внутри себя, он достает кошелек и протягивает деньги колористу. И конечно же пишет свой номер на маленьком кусочке бумаги, который Чонгук впихивает ему. — Цвет очень красивый, — Чимин крутится возле зеркала и трогает свои свежевыкрашенные волосы, он улыбается Чону, — спасибо большое.
— Всё ради вас, — он шуточно клонится и Пак начинает смеяться, прощаясь с ним, но не успевает выйти из салона, как брюнет окликает его и медленно подходит, слишком близко, чтобы спросить что-то обыденное, но слишком далеко, чтобы поцеловать, чего Пак сейчас немного, но хотел, — почему ты уходишь, я думал тебе нужна помощь, — он делает такое невинное лицо, что сложно даже представить, какие сейчас мысли и картинки проскальзывают в его голове.
Чимин делает несмелый шаг назад, чтобы держать дистанцию и вскидывает вопросительно бровь, потому что «ну не мог же он увидеть или догадаться», ему можно вручить кинопремию оскар. Почему он не поступил на актерское мастерство?
— С чем помочь?
И он понимает, с чем ему нужна была помощь, только когда рука Чонгука ложится на член, который как оказалось бесстыдно выпирал, а брюки с его псевдо-маскировкой не спасли ситуацию. Он несильно сжимает его, опаляя пухлые губы Чимина своим теплым дыханием, тихо усмехается, смотря как блондин широко-широко раскрывает глаза от шока, и выбивает из Пака уже полноценный стон, который заполняет все пространство в салоне, создавая небольшое эхо, от которого у Чона появляется неподдельный интерес: «а что же будет дальше?»
— Чонгук, я думаю нам не стоит, — Чимин пытается не выдавать свою нервозность, но голос срывается, когда брюнет начинает поглаживать возбужденный орган через ткань брюк, которая так приятно терлась о член и добавляла еще больше новых ощущений помимо горячих пальцев, нежно проходящих по всей длине ширинки и будто пускающих маленькие разряды током, которые прошибают всё тело мелкой дрожью.
Колорист его не слышит, он подключает вторую руку, которая начинает расстегивать кожаный ремень, который так некстати не подавался с первого раза, а затем Чимин слышит, как расстегивается молния на штанах, но его уже ничего не сдерживает. Он наклоняется, чтобы наконец поцеловать манящие персиковые губы. Пак обхватывает нижнюю губу и аккуратно посасывает ее, языком играясь с серебряным колечком. Чонгук толкает его на диван, но падает вместе с ним, потому что Чимин цепляется за футболку, утягивая за собой и не отпуская такие сладкие и дурманящие губы Чона. Пак смотрит в глаза напротив, которые начинают гореть возбуждением и затягивать его полностью, да так, что он поддается и начинает подыгрывать ему.
Чимин начинает стонать в приоткрытые губы напротив. Колорист просит его привстать, чтобы спустить штаны, и они благополучно падают вниз, пряжка ремня со звенящим звуком ударяется об плитку, они оба вздрагивают, но не прекращают. Пак кладет руки на плечи брюнета и тянется за ещё одним поцелуем.
— Только не сдерживай себя, — Чон слезает с крепкого тела и встает на колени перед ним.
Всё это так абсурдно, Чимин теряет остатки здравого смысла, когда Чонгук аккуратно сжимают ляжки и подушечками пальцев вырисовывает небольшие круги, а потом прижимается губами и покусывает чувствительную кожу возле паха.
Он приспускает боксеры и наконец может видеть член Чимина, который теперь уже полностью стоит, из него сочится смазка и Чон на пробу проводит пальцами по головке, от чего Чимин вздрагивает, отзываясь на нежное прикосновение. Чонгук мажет губами по розовой головке, собирая капли предэякулята, стараясь распробовать Пака.
— Терпимо, — брюнет облизывает губы, задевая серебряное колечко, Чимин смотрит на него и громко сглатывает, а Чонгук наклоняется вперед, чтобы ещё раз поцеловать Пака в мягкие приоткрытые губы.
Он обхватывает плоть одной рукой у основания и большим пальцем поглаживает нежную кожу, наклоняется чтобы аккуратно обхватить распухшую головку члена своими горячими губами, парень медленно скользит вниз по возбужденному органу. Уровень адреналина в крови достигает пика, когда у Чимина перед глазами начинают летать черные мушки от наслаждения, рот Чонгука так правильно смотрится на его члене. Парень старается вобрать его полностью в себя, но начинает кашлять, когда головка неприятно упирается в горло, Паку от этого крышу сносит и не сдерживаясь он толкается навстречу, забираясь пальцами в волосы брюнета и притягивая его ещё ближе, так чтобы его нос упирался в лобок. Чонгук пытается сдерживать слезы, но с непривычки в уголках собираются соленные капли, которые быстро скатываются по щекам, он пытается что-то сказать Паку, но выходит более чем непонятно, а Чимина передергивает, потому что по члену прошлась мелкая дрожь из-за попытки Чона вымолвить слово, он начинает ёрзать на диване и тянет брюнета за волосы, чтобы тот мог членораздельно сказать что он хотел.
— Почему я не слышу как ты стонешь, — Чон очень любит дразнить и смущать людей, поэтому смотрит на блондина невинными глазами, а сам целует горящую плоть Чимина, он не сдерживается, когда другая рука Чонгука начинает перекатывать яички в руке, — так лучше, сладкий, — он нахально улыбается и проводит языком по всей длине уделяя внимание уздечке, с которой он играется пару секунд, а потом опять нежно целует головку.
— Чонгук, — блондин пытается сформулировать предложение, но получается плохо, когда твой член вылизывает горячий кореец, — возьми в рот и не останавливайся, — он не успевает договорить, его голос срывается, когда Чон понимает все с полуслова и полностью заглатывает член, в следствие чего из Чимина вырывается крайне громкий стон удовольствия. Горло жжёт от непривычных ощущений, но брюнет терпит, только потому что хочет слышать эти стоны, которые так красиво сочетаются с хлюпающими звуками, а Чонгук без капли стыда делает их ещё пошлее, добавляя ещё больше слюны.
— Ты можешь трахнуть мой рот, — Чимин готов поклясться, что ему это послышалось, если бы он не почувствовал, как Чон опять взял в рот член, но теперь горло его было расслабленно, а глаза были прикрыты от наслаждения и ожидания.
Паку два раза повторять не нужно, член уже горел от долгих мучений, и он начал толкаться в плотно сомкнутые губы парня, а тот лишь стонал и всё новые и новые ощущения возрождались в Чимине в двойном размере, блондин стонал так громко и так опьяняюще, что Чонгук начала забывать, что с их знакомства прошло не больше пяти часов
— Гук, я сейчас кончу, — он опускает руки на голову брюнета и плотно прижимает ее к основанию, так что нос щекочет кожу, а из глаз начинают вновь катиться слезы.
Чимин кончает с долгим и протяжным стоном, от чего Чонгук начинает улыбаться, он не планировал глотать, в принципе он не планировал сегодня кому-то отсасывать, но вот он собирает остатки спермы посасывая головку Пака, а тот в свою очередь пытается прийти в себя от полученного оргазма, который продолжает мелкой дрожью проходить по всему телу.
— Теперь моя очередь, — Чимин тянет парня на себя усаживая на колени, но замечает на джинсах лишь мокрое пятно, которое сопровождалось смешком со стороны Чона.
— Твои стоны сделали свое дело, — Чонгук приближается к лицу Пака и теперь уже шепчет, — я думаю, теперь мы обязаны сходить на свидание, — брюнет глупо улыбается и пальцами проходится по волосам блондина и оттягивает их назад, — покраска чудо.
— Ты абсолютно прав.
Чимин достает телефон и пишет одно короткое сообщение своему другу.
Чимин: Он мне отсосал.
