Странные фетиши Питера Макврайса

Рука живая, тёплая, что пылко Способна сжать, — застынь она в безмолвье Могилы ледяной, — тебе бы днем Являлась, ночью мучила б ознобом, И сердца кровь ты б отдала, чтоб жилы Мои наполнить алой жизнью вновь И совесть успокоить — вот, гляди, — Я протянул её тебе… © Джон Китс — «Рука живая, тёплая, что пылко»

Рэймонд сидит на кухне, глядя на улицу с потемневшим от наступившего, достаточно позднего вечера небом. На фоне его черноты достаточно явно контрастируют белые снежинки, то и дело мельтешащие перед окном, прежде чем стать частью сугроба. Парень зачёсывает назад свою русую чёлку, встав со стула, чтобы выключить вскипевший чайник и залить лежащий в кружке чайный пакетик кипятком, то и дело оглядываясь на телефон. Резко до этого выключенный экран загорается, выскакивает уведомление от контакта Пидор. Оставив кружку с чаем, так и не вынув пакетик, Гаррати берёт в руки телефон и свайпает уведомление, открывая мессенджер. Пидор: Я кое-что прихватил в магазине, тебе понравится. Я: Надеюсь, это шоколадка с фундуком, о которой я тебя просил. Пидор: Блять. Я: Так и думал, Макврайс. Пидор: Я не пойду в ТЦ снова, я устал, закажешь доставку. Я: А есть доставка, где можно заказать нового парня? Пидор: Нет, но есть доставка новых пиздюлей от старого. Я: Неинтересно. Усмехнувшись, парень гасит экран мобильника и возвращается к оставленной кружке, выкидывает чайный пакетик в мусорку и отпивает горячий напиток. Горьковат. Передержал заварку, вот и вышел крепче, чем нужно. Идиота кусок. Из коридора доносится поворот ключа в скважине, дверь открывается, и в квартиру вваливается покрытый редким снегом Макврайс. Стряхнув снежинки с чёрных волос, юноша стягивает шарф с лица, оголяя нижнюю его часть. — Этот снег меня уже заебал. Рэймонд усмехается, подходя к своему парню, и, стряхнув с его плеч белые кристаллики, кладёт на них свои руки, обнимая. — Может дашь мне хотя бы пальто снять, липучка? — по-доброму ворчит Питер, стараясь в «оковах» снять с себя верхнюю одежду и повесить на вешалку, прежде чем обнять его в ответ. Разумеется, Гаррати не отвечает ему, только утыкается носом в ещё холодный шарф, прикрыв глаза, вдыхая запах улицы и едва уловимый оттенок табака. — Ты снова курил? — День нервный выдался. Русый юноша цокает, прежде чем отстраниться, чтобы коротко поцеловать бойфренда в губы. Макврайс усмехается, не позволяя тому быстро отстраниться, утягивая в новый, продолжительный поцелуй. Его широкие ладони с выступающими венами прижимают тело парня к себе крепкой, надёжной хваткой, давая понять, как он соскучился за день. — Твоя чёлка опять мне в глаза лезет, Пит, постригись уже. — ворчит Гаррати, отстраняясь и делая пару шагов назад. — Как-нибудь в другой раз. Питер снимает с себя красный шарф и вешает к пальто. Чёрный свитер юноши высоким воротником закрывает шею, по которой тот проводит ладонями, массируя. Шрам забавно дёргается из-за скорченной недовольной гримасы, натягиваясь из-за зажмуренных глаз. — Весь день из-за ноутбука не вставал. Какой-то кретин вчера снёс нам сайт, пришлось в кратчайшие сроки всё переделывать. Клянусь, если я ещё раз увижу в рабочем чате сообщение, начинающееся со слов: «коллеги, у меня для вас новости» — я повешусь. — Так я тебе и дал повеситься. — Можешь просто дать, это исправит ситуацию. — наклоняется, чтобы расстегнуть и снять ботинки. — Ай-яй, ещё зайти не успел, а уже домогаешься до меня, Макврайс. Не стыдно? — Не вижу ничего постыдного в том, что я хочу своего парня. Гаррати чувствует, как его уши предательски краснеют. Возможно, в далёком будущем его перестанут трогать подобные слова (да ещё и с такой интонацией), но встречаться они начали не так давно, а потому даже самая незначительная мелочь способна смутить и вызвать табун мурашек. — Ты говорил, что что-то купил. — прокашлявшись, старается перевести тему. — А, точно. — как обычно, забывает то, о чём говорил несколько минут назад, классика. Пит протягивает ему чёрный пакет, в который Рэймонд заглядывает с любопытством маленького ребёнка, разворачивающего подарок от Санты Клауса, но довольно быстро возвращает взгляд на парня со скептично-разочарованным выражением лица. — Я конечно знал, что ты грёбаный извращенец, Питер, но не думал, что до такой степени. Тот лишь ухмыляется своей кривой ухмылкой, заставляя глаз Рэймонда начать дёргаться. Хочется стереть её к чёртовой матери. — Не переживай, крошка Рэй, я обещаю, что тебе понравится. — Вот на тебя его и наденем, тогда мне точно понравится. — Хочешь притягивать меня к себе за поводок, пока я буду втрахивать тебя в кровать? — Макврайс специально говорит это на тон ниже, едва переходя на хриплый полушёпот, зная, что это возымеет эффект. — Я и не думал, что ты у нас маленький негодник. Гаррати, как и ожидалось, вспыхивает, как маков цвет, после чего отвешивает засмеявшемуся Макврайсу смачную оплеуху. Кажется, брюнета это только раззадоривает. — Да брось. Ты же знаешь, что я без твоего согласия ничего делать не буду. Если не хочешь — пусть валяется в кладовке вместе с остальным ненужным хламом. — скучающе зевает с улыбкой, после чего идёт на кухню. — Чёрт, я до сих пор мёрзну. У нас кофе ещё остался? После этой реплики, оставшейся без ответа, разумеется, слышится стук дна кружки о стол и копошение в шкафчике. Рэймонд так и остаётся с пакетом в руках, то и дело заглядывая в него. Ошейник и поводок из чёрной кожи почти сливаются с ним, однако серебряная пряжка контрастно поблёскивает от света. — Рэй, ты чего чай не допил? Он настолько плох- Питер обрывается на половине фразы, чувствуя, как его шею что-то сдавило, после чего его заставляют развернуться на сто восемьдесят. Гаррати натягивает поводок, заставляя бойфренда наклониться, и усмехается. — Знаешь, а ты прав, мне нравится. Ты похож на покладистого щенка. Оцепеневший Макврайс достаточно быстро приходит в себя, раздражённо ухмыляясь, оголяя ярко выраженные клыки. — Покладистый щенок, говоришь? Ничего не перепутал случаем? Ему нравится, когда Питер такой. Чертовски нравится. Когда он немного раздражён, прежде чем они начинают «игру», вкладывается куда больше. А ещё ему нравится просто бесить своего парня. — Да. А что? Ты ведь мой покладистый щеночек, который не может ни в чём мне отказать, верно? — он буквально видит сквозь свитер, как под тёплым воротником оного взбухает венка. — Ты просто хочешь меня выбесить, чтобы я разложил тебя прямо сейчас? — Долго доходило? Я тебе доступ кислорода в мозг перекрыл? — Очень смешно, Рэй, но убери его пока. Я иначе свитер не сниму. — Пит берёт его бледную ладонь и прижимает к своим губам, оставляя короткий чмок. Немного раздосадовано вздохнув с улыбкой, Гаррати снимает с парня ошейник. — Не переживай. Думаю, на моей шее он понравится тебе больше, чем на воротнике. — Ты бы хоть одевался в цветное, что ли. Он сливается с твоим свитером. У тебя вообще есть не чёрная одежда? — Есть, но зачем она нам, если её всё равно сейчас снимать? — челкастый играет бровями, криво усмехаясь. — Иди уже, юморист. — Рэймонд пихает своего парня в плечо, заставляя уйти в комнату, тем временем сам берёт кружку с нетронутым чаем, выбрасывает пакетик, а содержимое выливает в раковину, оставив в ней посуду. Потом помоет, сейчас мысли заняты вообще не тем. По правде говоря, в последнее время они оба так заняты, что Гаррати уже и не помнит, когда уделяли его друг другу. И речь даже не про секс, а про банальные совместные прогулки или просмотры кино вечером, укутавшись в плед. Ну или что там обычно нормальные парочки ещё делают… Усмехнувшись своим же мыслям, Рэймонд заходит в комнату, наблюдая за тем, как Пит стягивает с себя свитер. Вроде ему уже давно не шестнадцать, а он всё ещё чувствует бабочек в животе каждый раз, когда видит оголённую спину Макврайса: выпирающие лопатки, перекатывающиеся мышцы, слабо заметные шрамы и россыпь родинок, из которых можно было бы при желании соединить созвездие. Гаррати довольно быстро оказывается рядом с ним, обнимая за талию и покрывая заднюю часть шеи сухими поцелуями, вызывая тихий смешок. — Рэй, я ведь даже ещё не разделся… Ему не дают особо долго трепаться языком, развернув на сто восемьдесят и толкнув на кровать, заставляя оного привстать на локтях, чтобы хоть видеть, что происходит. Иногда инициативность Рэймонда немного пугает, но больше заводит. Парень опускается к ключице Макврайса и несильно кусает, после чего оставляет на этом же месте алеющий засос, опускаясь поцелуями ниже: сначала к груди, затем к району живота, кусая кожу над бедром. — Р-рэй… Гаррати ничего не отвечает, молча стягивая со своего парня штаны вместе с боксерами. Кажется, кто-то очень сильно истосковался. Рэй чувствует, как напрягаются мышцы под его пальцами, которыми он гладит чужие бёдра, целуя кожу чуть выше эрогенной зоны. В такие моменты Пит чувствует себя особо уязвимым, и это так сносит башню в какой-то мере. Гаррати касается языком головки, обводя её, прежде чем взять в рот и начать двигаться, сильнее обхватывая бёдра партнёра руками. Макврайс сжимает одеяло пальцами, шумно дыша и стискивая челюсти. Его привычка сдерживать стоны очень сильно раздражает — Рэй никогда не мог вызвать из него хотя бы подобие. Слишком упёртый и принципиальный этот Питер Макврайс. Однако его «неравнодушие» к происходящему показывают и другие вещи, например, то, как он периодически загибает пальцы ног, или то, как комкает одеяло в руках. Его чёрная чёлка намокает, струйка пота стекает по виску и шее. «Кажется, мне конец.» Одной рукой Питер заботливо убирает русые волосы с лица Гаррати, как-то вымученно улыбаясь. Его глаза в полутьме поблёскивают. — Хватит… Иди сюда. Рэймонд послушно отстраняется, но не чтобы выполнить просьбу (хотя, скорее, мольбу) Макврайса, а чтобы дотянуться до ошейника и застегнуть его на бледной шее парня, натянув поводок, заставляя приблизиться едва не вплотную. — Теперь ты ещё больше похож на покладистого щенка. Пит опасно усмехается, оголяя ярко выраженный клык. Гаррати знает, как его бесит это прозвище. То же самое, что для него «крошка Рэй», но в таком контексте только на руку играет использовать подобные раздражители. Парень хватает его за запястье и дёргает на себя, заставляя упасть сверху. — Ты всё ещё одет, крошка Рэй, нехорошо получается. Он запускает руки под домашнюю футболку Гаррати, намеренно задевая соски пальцами, прежде чем стянуть с него мешающую одежду и прижаться к шее, целуя. Рэймонд, мёртвой хваткой уцепившийся за поводок, устраивается поудобнее на чужих коленях, обнимая за плечи, из-за чего поводок натягивается и слегка придушивает обладателя ошейника. Пит знает, какая у его парня чувствительная шея, поэтому уделяет ей особо много внимания: покрывает поцелуями, укусами, местами оставляет засосы, проводит языком от нижней челюсти до плеча, пока тот выгибается, подставляясь под ласки. Питер не держит рук на одном месте — он исследует, гладит, ласкает любимое тело мягкими движениями грубых ладоней, кожа на которых потрескалась из-за зимнего холода на улице. Он чувствует возбуждение парня, судя по тому, как бугорок, обтянутый джинсами, упирается ему в пресс. Усмехается. Приподнимает того и скидывает на кровать, нависая сверху и последний раз целуя в шею, начиная расстёгивать чужие джинсы. Они делали это уже много раз, в разных местах, позах и состояниях, но почему-то Пит волнуется каждый раз, как в первый. Боится сделать больно, не доставить должного удовольствия, которого тот заслуживает. Макврайс даже забывает о поводке на шее и не вспоминает о нём до тех пор, пока его снова не натягивают, заставляя наклониться. Недовольный взгляд из-под чёлки смягчается, когда Рэй коротко чмокает его в щёку. Брюнет криво усмехается, лизнув того в губы. — Я тебе этим ртом минет делал. — морщится от отвращения. — Я знаю, и очень тебе за это благодарен. Гаррати фыркает, вздрагивая, когда Питер вспоминает про его вторую эрогенную зону — соски, обводя те горячим острым языком, кусая кожу рядом, заставляя приглушённо стонать. Придерживает за талию одной рукой, спускаясь дорожкой поцелуев всё ниже и ниже, пока не касается языком его ствола, слегка надавливая на выпирающие венки. Теперь его очередь отыгрываться за фокусы и, судя по всему, делает он это успешно — тело под ним стонет и извивается, непроизвольно двинув бёдрами вперёд, когда Макврайс берёт в рот его член. Головка упирается в ребристое горло, и Рэй не может сдержать томный вздох. Пальцами хватает его за чёрные волосы на макушке, надавливая, хватка на поводке ослабевает, позволяя двигаться свободнее. Пит привстаёт на локтях, держа парня под бёдра, чуть меняя угол. С тонких губ Рэймонда срывается очередной стон, он снова вспоминает про поводок и тянет, из-за чего давление на чужую шею увеличивается. Что ж, покупкой тот определённо доволен, странные, но приятные ощущения от меньшего количества кислорода, поступавшего в мозг, кружат голову. Гаррати кончает, чувствуя, как поджимаются пальцы ног от удовольствия, и как краснота с щёк переходит и на шею, когда отстранившийся Макврайс слизывает сперму, немного стёкшую с губ на подбородок. Это заставляет испытывать стыд и вожделение одновременно. Однако, когда тот хочет продолжить разрабатывать партнёра, Рэймонд останавливает его, говоря севшим от волнения и возбуждения голосом. — Я уже… — Развлекался без меня? Разбиваешь мне сердце, крошка Рэй. Он закатывает глаза, пробубнив что-то похожее на «я просто хотел сэкономить время», после чего привстаёт на локтях и снова дёргает за поводок, заставляя парня подползти на четвереньках, как собачонку. И сколько у него ещё таких скрытых фетишей? Даже страшно и одновременно любопытно представить, сколько секретов таит в себе Питер Макврайс. Гаррати подаётся вперёд, накрывая его губы своими, слабо подцепляет зубами нижнюю и оттягивает, довольно быстро отпуская и прижимаясь снова, углубляя поцелуй. Он слышит сквозь поцелуй тихий смешок, явно вызванный лицемерием Гаррати, ведь «я тебе этим ртом минет делал». К чёрту. Мнения этого извращенца не спрашивали. Снова чужие, сильные руки скользят по его телу, заставляя в местах прикосновений взрываться тысячи маленьких огонёчков. На несколько мгновений тепло исчезает, заставляя недовольно поёрзать. Каким бы ублюдком не был Пит — трахать своего парня на сухую и без презерватива он не собирается. Довольно быстро он возвращается назад, покрывая тело парня очередной дорожкой поцелуев, как бы извиняясь за отсутствие. Рэймонд скребёт ногтями по спине парня, когда тот входит, покрывая поцелуями его скулы, виски и лоб. Питер, поддавшись минутной слабости и проявив бывалую, подростковую сентиментальность, шепчет ему на ухо одно и то же слово «люблю». Гаррати стонет, не сдерживаясь, закидывает ноги тому на поясницу и смотрит снизу вверх на возвысившегося над ним Макврайса, глаза которого блестят в полутьме, а зрачков уже не видно. Он наблюдает за его реакцией, начиная двигаться. Рэймонд Дейвис Гаррати с приоткрытым ртом, немного мокрыми глазами, красными щеками, слегка вспотевший и не слегка возбуждённый — лучшее зрелище, которое тот видел за всю свою жизнь. Закусив тонкую губу, Рэймонд натягивает поводок, заставляя того наклониться, чтобы укусить за нижнюю губу и коротко поцеловать, проезжаясь языком по ряду острых зубов. Подушка, до этого с божьей помощью державшаяся на краю, из-за толчков Питера, волнующих не только партнёра, но и всю кровать в целом, падает на пол. Гаррати показательно царапает чужие плечи, руки и грудь, оставляя после коротких ноготков красные полосы. Если раньше они слышали слабую игру музыкальной пластинки из другой комнаты, то сейчас звук шлепков кожи о кожу перебивает всё остальное. Кроме ударов чужих бёдер о собственные и стонов Рэймонд уже не слышит. Не доводя до пика, парень со шрамом выходит, ловя на себе вопросительный взгляд карих глаз. Рэя разворачивают лицом к постели, заставляя прижаться щекой к покрывалу. Макврайс любуется видом крепкой, но стройной спины своего партнёра, местами которая покрыта едва заметными шрамами, полученными во время дурачеств в детстве, покрывает мокрыми поцелуями шею, плечи, кожу между выпирающими лопатками; сжимает пальцами его бёдра, ягодицы, совершенно не беспокоясь о том, оставит ли это отметины на теле человека, работающего натурщиком у художников. Даже если останутся, то что с того? Пусть смотрят. Пусть видят, что Рэймонд Дейвис Гаррати уже занят, и не позволяют себе лишнего в его адрес. Оставив ощутимый укус на шее, Питер снова входит в него, чувствуя, как подлец натягивает поводок, заставляя уткнуться в русые волосы на загривке. Каждый толчок отдаётся десятками импульсов по всему телу. Гаррати шире расставляет ноги, насколько ему вообще позволяет положение. Многострадательный, деревянный каркас кровати недовольно скрипит, выражая свой протест, но его никто не слушает. — Пит, ах… — Что, любовь моя? Ты слаще сицилийских роз медовых, в хмельной росе, поящей допьяна*. Позволь мне услышать тебя. Рэй стонет, словно показывая, как ему не хватало тепла и ласки за то время, что они провели порознь, постоянно заваленные работой, выпячивает задницу чуть сильнее, утыкаясь лицом в покрывало, ёрзая и потираясь щекой, чувствуя, как возбуждение струится через всё его тело вместо крови; чувствуя приятный, тянущий комок внизу живота; комкая ткань мокрыми, тонкими пальцами. Низкий голос с хрипотцой снова звучит у него над ухом, заставляя пробежаться по спине табун мурашек. — Даруй мне улыбку и легкой рукой смятенное сердце моё успокой*. Ах, Рэй… Любовь моя. Питер Макврайс, цитируя строчки из любимых стихов — отдельный вид искусства в этом мире, который имеет право лицезреть лишь один человек. Лишь его возлюбленный. Его крошка Рэй. Питер мягко целует парня за ухом, кусая за мочку, и толкается в него последний раз, прежде чем кончить в презерватив. Мокрая чёрная чёлка липнет ко лбу и мешает видеть что-либо перед собой. Макврайс зачёсывает её назад, прижимаясь губами к затылку Гаррати и забирает из его рук поводок, снимая ошейник со своей шеи, на которой остаётся красная отметина. — А тебе идёт. — Ты слишком много пиздишь для человека с оттраханной задницей. Рэймонд лениво тянется за подушкой и кидает в парня, буркнув негромкое «пошёл к чёрту». — Я только что из него вышел. Потом вернусь. — гоготнув, Пит исчезает в дверном проёме. В ванной зажигается свет, слышится шум воды. Гаррати прикрывает расслабленно глаза, кутаясь в одеяло, погружаясь в сладкую дрёму.