Цена войны, цена мира

На следующий день, зайдя в конюшню, я обнаружила в соседнем с “моим” стойлом роскошного черного жеребца. Тот скалился, бил копытом в стенку и явно не был доволен происходящим. Конюх ответил на расспросы, что это мориск-убийца герцога Алвы, и что его перевели из дворца, так как он покалечил кого-то, кто по неосторожности подошел слишком близко. А в соседнее стойло его определили, чтобы расположить как можно дальше от других лошадей. Я вспомнила, что при первой встрече с герцогом он действительно был верхом на вороном мориске, Моро вроде. Хотя он тогда не шалил. Видимо, сейчас скучал по погибшему хозяину или застоялся. Так что теперь приходилось аккуратно проходить вдоль стенки, подальше от зубов и копыт. За прошедшее с моего появления в Кэртиане время я смирилась с отсутствием музыки, и тихонько напевала себе под нос во время работы. То ли Моро узнал мой голос, то ли запах, то ли привык, но на третий день он перестал вскидываться при моем приближении. Коляска была почти готова, осталось покрыть ее лаком. И я со свитой отправилась на рынок. Я уже нашла глиняный горшочек с лаком и кисточки, когда в соседнем ряду зашумели. Я бы оставила это цивильной страже, если бы не женский голос, отчаянно кричащий на незнакомом языке. Перейдя в соседний ряд, я увидела, как упирающуюся молодую девушку с выбившимися из-под капюшона черными кудрями тащит за руку грузный мужчина средних лет, а другой мужик помоложе и постройнее подталкивает ее в спину. Я послала одного из слуг за патрулем цивильников, а сама преградила дорогу. - Уважаемые господа, вы не могли бы объяснить, что происходит? Я графиня Савиньяк, жена кансильера Талига. - Пышность одежд и алый фамильный цвет моего плаща, а также герб на плащах охраны подтверждал мое положение. - Прошу прощения за шум, госпожа графиня, - старший мужик дернул девушку так, что она чуть не прикусила язык, - эта кэналлийка не может расплатиться по долгам и отказывается отрабатывать долг. Девушка разразилась длинной тирадой на чужом - кэналлийском - языке, умоляюще посмотрела на меня и снова попыталась вырваться. - Отпустите девушку, сударь. И расскажите, чем же она задолжала, и какой отработки вы от нее ожидаете. - Она три месяца жила в долг на моем постоялом дворе, ваша светлость, с тех самых пор, как ее папаша уехал на поиски потерявшегося каравана. - И ее почтенный родитель, торговец, судя по всему, оставил юную девицу одну, на ваше попечение? - история была неправдоподобна. - С матушкой ее оставил, да только ту безумцы убили. - И что же, у семьи зажиточных торговцев, владельцев каравана, не оказалось драгоценностей и денег оплатить постой? - я тянула время до прихода стражи. - Во время голода драгоценности дешевы, а хлеб дорог, госпожа графиня, еще раз простите за беспокойство. - Мужик, так и не представившийся, снова потянулся к руке девицы. - Не спешите. Вы так и не ответили, какой отработки долга ожидаете от девушки. - Если я права в своих подозрениях, то тут законностью и не пахнет. - В горничные пойдет, ваша светлость, - буркнул мужик. Наконец подошел патруль цивильников, и я рискнула. - Я забираю девушку в особняк Савиньяков на площади Оленя. Будьте любезны предоставить долговые расписки, а также опись ценностей девушки и ее семьи, которые вы продали в счет покрытия долга. - Я протянула девушке локоть, и она вцепилась в меня двумя руками. Попросив слуг разместить ее в свободной комнате, я поднялась к Арлетте. Графиня согласилась со мной, что дело нечисто, но не зная языка, не могла помочь объясниться. Пока я искала слуг, говорящих по-кэналлийски, графиня послала за сыном. Лионель Савиньяк свободно говорил на кэналлийском языке. С его помощью девушку удалось расспросить. Под плащом оказалось потрепанное и коротковатое, но когда-то бывшее приличным платье, очень похожее на те наряды, что мне самой добыл герцог Придд для путешествия из Олларии. Дорита Исабель семнадцати лет действительно приехала в Олларию с семьей несколько месяцев назад. Поначалу торговля шла довольно бойко, хоть и хуже, чем ожидалось. Но чем дольше Альдо Ракан был у власти, тем тяжелее было семье. Дор Энрико Перес уехал разыскивать последний караван, да так и не вернулся. Дора Бланка с дочерью переселилась на постоялый двор, чтобы снизить расходы, но погибла во время волнений. Дорита Исабель боялась выйти из комнат, так ее пугал взгляд трактирщика Шарло, и безропотно отдавала драгоценности на продажу, пока ничего не осталось. И тогда Шарло потащил ее к своим друзьям. Осложнялось все тем, что в Кэналлоа у семьи не было ни земель, ни близких родственников - дор Перес продал поместье, вложив вырученное в покупку товара. - Господин граф, - спросила я, - мне кажется, или девушку обокрали и почти продали в рабство? - Боюсь, вы правы, графиня, - Лионель поморщился, - но доказательств не найти. - Вы хотите сказать, что закон не может защитить эту девушку? - Она дворянка, и с ней на ваших глазах обращались непозволительно грубо. Если трактирщик или его сын не женаты, они могут жениться и восстановить честь дамы, хоть они и не равны по положению. - Господин граф, вы действительно считаете, что жертве будет лучше, если ее выдадут замуж за насильника? - я не могла поверить своим ушам. Граф, кажется, не сразу понял суть моего возмущения. - Она могла бы рассчитывать на гораздо более выгодный брак, будь жива ее семья, но без средств к существованию и не зная языка… - Лионель, эту девушку уже запугали, обманули, и силой потащили отрабатывать долг. Вы предлагаете отдать ее в полную власть этим мерзавцам? Я бы предпочла кинжал подобной перспективе. Спросим дориту? - боги, да чего я удивляюсь. Граф сам на мне женился, не спрашивая. - Но что с ней станет? У нее нет родственников. - Так. Так. - Я прикрыла глаза и потерла переносицу, пытаясь понять, насколько все плохо. - Поправьте меня, если я ошибаюсь. Женщины не могут наследовать земли, если у них есть родственники мужского пола. Незамужние женщины без родственников мужского пола могут управлять своим имуществом - как я могла распоряжаться доходом с поместья, пожалованным мне герцогом Алва. После замужества собственность женщины переходит в собственность мужа, и у женщины нет ни собственных денег, ни имущественных прав. При высокой значимости земель женщину могут принудить к браку - я читала, что герцогиню Женевьев Окделл Франциск Оллар выдал замуж за Ларака. - Корона еще может назначить управляющего или наместника, как было в Эпинэ, но в целом вы правы. - Скажите, а что с патентным правом? Если я получу патент, смогу ли я распоряжаться средствами от его продажи? Или у меня вообще не может быть собственных средств? - На патенте будет стоять ваше имя, но вам потребуется мое согласие на использование средств. Госпожа графиня, я обещал заботиться о вас и о ребенке, у вас нет необходимости думать о заработке. Вы можете распоряжаться слугами, управляющий обеспечит покупку всего, что вам необходимо. Вот так, милая. Ты теперь фактически собственность господина графа, и в его праве сделать с тобой все, что угодно. Что клятва позволит. Дыши, милая, дыши, в панику будем впадать позже. Еще можно спасти эту девочку, пока ее не отдали тем ублюдкам. - Господин граф, я хотела бы предложить дорите Исабель место няни для ребенка, если вы позволите. - Но она же не говорит на талиг? - Ребенок, будет он наследовать Кэналлоа или нет, захочет посетить земли предков. Кэналлийка дворянского происхождения научит его говорить правильно и без акцента. И читать. Девушка сидела взаперти на постоялом дворе, она заговорит на талиг за год или быстрее. А пока я попрошу вас сказать мне, как будут звучать несколько слов на кэналлийском - да, нет, пожалуйста, остановитесь, мало, много, хорошо, плохо - я запишу, и мне хватит, чтобы объясниться. - Разумеется, графиня, пойдемте. Полагаю, будет лучше, если предложение будет исходить от вас, а я переведу. - Савиньяк помог мне подняться из кресла. Дорита Исабель согласилась не раздумывая. Замужество с трактирщиком я не упоминала, чтобы не травмировать зря человека, которому и так пришлось очень несладко. А сколько таких девочек в городе? И таких трактирщиков? И главное, что закон их не защищает. Женщина, не имеющая родственников мужского пола, была легкой добычей. Крестьянкам и простым горожанкам было чуть лучше, у них обычно были поддержка общины и способ заработка, но вот дворянкам полагалось сидеть дома и беречь честь. На следующий день мы собрались идти по лавкам, покупать Исабель одежду, обувь и необходимый минимум вещей. Графиня Арлетта любезно помогла мне составить список того, что отсутствовало в особняке, и предложила отправить за покупками слуг. Мне же хотелось дать девушке возможность выйти в город и выбрать платья самой - было бы жестоко сменить ее заточение в гостинице на заточение в особняке. Графиня Арлетта согласилась, юная дорита сверкала глазами и почти подпрыгивала от волнения, но тут же вспоминала о своей высокой должности и принимала серьезное выражение лица. Стоило нам закутаться в плащи и выйти за ворота, как из просвета между домами к нам бросились человек пятнадцать, из которых я узнала только вчерашнего трактирщика. Издалека и без очков я не могла разглядеть, горят ли его глаза безумием, но громкая ругань и сам факт нападения на особняк кансильера делали это вероятным. В любом случае, пяти охранникам справиться с пятнадцатью было не по силам, и я схватила Исабель за руку и бросилась обратно. За спиной грянул выстрел, и я потянула ее к конюшне, подальше от ворот и простреливаемого пути к парадному входу. Мы промчались мимо конюха, которому я крикнула поднять тревогу и прятаться, а потом я втолкнула девушку в стойло с коляской, выпустила Моро и отпрыгнула с его пути. Жеребец унесся на шум, а я осмотрелась. Оружия у меня не было, Исабель дрожала в углу. Я закрыла дверь стойла, взяла молоток и рашпиль, и приготовилась ждать. Со двора неслись крики, выстрелы и гневное ржание. Что-то спросила кэналлийка, и я обернулась и удивилась тому, что она встала и держала пилу двумя руками, готовясь защищаться. Молодец девочка - и вчера сопротивлялась, кричала и звала на помощь, пусть и не зная языка, и сегодня боится, но готова к бою. Первыми затихли выстрелы. Однозарядное оружие, логично. Все отстрелялись, перезарядить в бою некогда. Потом затихли крики, хотя шума прибавилось. Ржание продолжалось дольше всего, Моро едва ли разбирал, где свои, а где чужие. Да и чужими были все, кроме Алвы. Наконец прибежал управляющий, зовя меня, и мы положили инструменты и вышли. Из пяти охранников погибли трое. Пятнадцать тел лежали кто внутри, кто снаружи ворот. Добрая половина из них щеголяла отпечатками копыт и зубов. Жеребец, которого конюх с трудом удерживал на месте, рыл землю копытом. Патруль цивильной стражи, прибежавший на шум выстрелов, стаскивал тела в сторону. Я поблагодарила управляющего и повела дориту Исабель к дому в обход тел. Девушке было страшно, и ее нужно было напоить вином и успокоить, объясниться с графиней и послать слуг по лавкам, а меня мутило от мысли, что на нас могли напасть дальше в городе, где я без оружия и помощи не могла бы ничего противопоставить этой банде. Даже для особняка пятнадцати атакующих могло хватить. Если бы не мориск-убийца. Но кто в здравом уме атакует дом, мать и жену кансильера? Какое осиное гнездо я вчера разворошила? Что мне скажет Лионель? Вот ведь не повезло мужику с женой, сплошные от меня неприятности…