Друг моей сестры

*Продолжение*

Хитрая улыбка растеклась по лицу. Решено! Сегодня развлекаемся без Никиты. Полчаса спустя Издалека машет тоненькая ручка Ангелины. Не в первый раз уже хожу в одиночестве, но так и не могу свыкнуться с тишиной. Без рассказов и шуток Павлова. Пустовато как-то что ли. Я неспеша двигаюсь в сторону друзей. Ну вот почему он такой? Такой... Хочется назвать его глупым, наглым, бестолковым. Но в действительности таковым явлюсь я, он же — полная противоположность. Шарю по карманам в поисках хотя бы одной сигареты. Но нихрена, две выкурил ещё в саду, попутно обжигая обугленным фильтром пальцы, потому что дурацкие мысли долбились по кругу, и я не обращал внимание на происходящее вокруг. Надо же было поругаться прямо перед отъездом! Причём понимаю, что виноват только я. Вот блин, ведëм себя словно обиженная парочка, в которой главная истеричка — я. От навязчивой мысли про парочек оступаюсь и чуть не грохоюсь прямо на асфальт. С губ невольно срывается: — С-с-ка... Опять думаю об этом... Бью себя по лбу, прикрывая веки. Наверное, стоит самому себе признаться, что меня выбесил их поцелуй с Дианой. Да-да-да! Меня это злит! Ещё как... Сам не понимаю почему. Больше всего злит его косой взгляд в мою сторону. Он то ли ждал какой-то реакции, то ли вспоминал что-то, было даже ощущение, что вместо неё он представлял меня. Ну уж нет! Пусть только попробует! Не-не-не... Но он будто сам иногда проявляет знаки внимания, порой задумываюсь не мог ли он сам влюбится... в меня... О нет! Мутным взглядом обвожу отдаляющие спины присутствующих. Они, когда ещё издалека увидели меня, двинулись в сторону клуба, не дожидаясь пока высшая инстанция в виде меня соизволит поторопиться. Да и хрен с ним, с этим Павловым! Пошëл он вообще. Час назад я ведь точно решил, что буду отрываться без него, а сейчас сомневаюсь надо ли идти. И почему он так злит меня... Должно ведь быть всë равно. Мне всегда было насрать на таких выскочек как он... Вспоминается момент, когда в средней школе он и ещё пара пацанов устроили в коридоре школы настоящий цирк. Нашли какую-то часть картонной коробки, привязали к ней верёвку, садились и катались по кругу, пока не пришëл завуч. У нас тогда был урок на том этаже, а учитель где-то задержался. И я узрел всë это собственными глазами. Невольно усмехаюсь, поднимая глаза. Чудесный закат, который в этом месте по-особенному красивый, пшеница золотеет в лучах солнца. Примерно здесь, где сейчас я иду, в прошлый раз мы стояли с Павловым и говорили об откровенных нам вещах. Эх, вот был бы я девчонкой, тогда, может быть, влюбился в него... От неловкости закусываю нижнюю губу, а ногтями цепляюсь в сжатую ладонь. Лишь бы отвлечься. Был бы я девчонкой, не было бы так постыдно думать об этом... Был бы я девчонкой, то не поссорился с ним. Но с другой стороны, тогда никогда и не познакомился бы с Никитой. Как всë сложно... Носом глубоко и резко вдыхаю воздух здешних полей, от которого приятно пощипывает, а зубы крепко сжимаю. Как же хочется курить. Как же хочется, чтобы рядом стоял этот бесячий, долбанный, мать его, Никита, от которого несëт ненавистной мятной жвачкой. Как же хочу, чтобы тот день, когда мы внезапно обнялись, повторился снова. Чтобы забыться, я ускоряю шаг, но каждый раз, когда хочу оторваться от собственных мыслей, меня настигают ещё более адские воспоминания с речки. В тот день, когда Павлова вызвал завуч, он по-особенному был счастлив. Проходя мимо нашего класса, весь взъерошенный, в грязной рубашке, он во всю улыбнулся и подмигнул мне. Нравилось ему, когда на него обращали внимание. Тогда он ещё не знал меня. А может... На секунду останавливаюсь, переваривая поток нескончаемых мыслей. Нет, бред. Он же при нашей первой встрече спросил не брат ли я Ленки. «Ты случаем не тот самый Васильев?»... Тот самый... Тогда я спросил его, что значит «тот самый», а он только отшутился, мол на Ленку похож. Да блять, когда уже мы дойдëм до клуба. Я понемногу начинаю сходить с ума. Тру глаза, чтобы прийти в чувства. Дышать становится тяжело, охота запихнуть сигарету в глотку. Не думал, что всë обернëтся в разрушающую зависимость. Снова ускоряю шаг, потому что ломить начинает так, что терпеть нет сил. Сердце начинает стучаться сильнее, становится немного страшно. Да когда же это прекратится! Ненавижу Павлова! Пусть валит в свою Москву или куда там планировал. Мне будет абсолютно по барабану. Хоть на все четыре стороны! Плевать. Немного отпускает только тогда, когда на горизонте появляется очертания ржавых букв с надписью "КЛУБ". Кажется, никогда я так не радовался при виде его. Ура, блять, наконец-то. Толпы стоящих на улице людей ждут, пока настроят аппаратуру. Кто-то кадрит здешних девушек, кто-то покуривает и обсуждает последние сплетни. Ничего нового. Взглядом сканирую всех курящих, у кого можно свистнуть сигаретку, потому что ломка началась, и не хилая. Просто так я не перетерплю. Заметив стоящую в сторонке девушку с выраженным открытым верхом, татуировкой на руке и чëрными волосами, я решился подойти к ней. Почему-то рядом с ней не отшивался ни один парень, а она, обхватив сигарету пухлыми губами и ярким маникюром, стояла и что-то листала в телефоне. Видно старше меня. — Привет. — с наигранной улыбкой подхожу впритык к ней, уложив непослушные волосы в бок. Руки просто некуда деть. Длинные чëрные ресницы поднимаются наверх. Совсем не в моëм вкусе, но из присутствующих почему-то сам для себя, решил подойти к ней. Она будто смутилась и огляделась по сторонам, прежде чем ответить мне. — Что надо? — выпуская серый дым, вглядывается в лицо. — Не угостишь? — указываю пальцем на её сигарету в руках. Сначала она недоброжелательно ко мне отнеслась, но теперь слегка улыбнулась и ещё раз огляделась по сторонам. — Ты не местный? — с явной насмешкой спрашивает, попутно доставая блок из кармана джинс. Толпы болтающих молодых людей чуть притупляют звук. Небо стало темнеть, включили прожекторы. Вблизи светильников летают дурацкие мошки и мотыльки. — А так заметно? — поддерживаю разговор, но так и хочется поторопить её. Она ещё раз усмехается и отрицательно мотает головой, мол забей. — Один здесь? — наконец достаëт и протягивает мне. — Нет, я отстал немного от друзей, пока не видел их после моего прихода. Моя новая знакомая выпрямляет руку с зажигалкой, и я подношу сигарету, которую даже не удостоился перехватить в пальцы, а прямо так, не убирая со рта, подношу близко к огню. Секунда — и наконец-то расслабление. Мерзко от своей новой привычки, но подумаю об этом позже. Сейчас хочется просто ощутить никотин на кончике языка, забыться и отдаваться моменту полностью. — А сколько тебе лет, красавчик? Выглядишь молодо. Оценив её как подходящий вариант, чтобы оторваться по полной, решил соврать. — Восемнадцать. Недавно. Ну, исполнилось в смысле. — Немного втянул скулы, чтобы не выдать себя улыбкой. Всегда было сложно врать, поэтому туплю. — О, с прошедшим получается? — приподняла уголок губ, продолжая медленно выпускать дым. Киваю ей в ответ, осматриваясь по сторонам. — А как тебя зовут? — решил не молчать, и тоже задать вопрос. А то некрасиво уже глупо помалкивать. — Юля. А тебя? — Данил. Мы оба промычали что-то в ответ. Неловко вот так вот знакомиться. Да и поддерживать разговор трудно. Особенно потому, что соврал. Но паузу прерывает противный громкий скрип колонок. А вот и настроили аппаратуру. На самом деле и не хочу я с этой Юлей общаться, но жажда мести Павлову превышает мораль. — А ты одна тут? — оживлëнно перевожу тему, пока мимо проходят люди, направляющиеся в клуб. Девушка лëгким гордым движением приподнимает подбородок. Кажется, даже носик стал острее и поднялся. Лена тоже так любила делать, когда не хотела признавать свои ошибки. Как же хочется снова побесить её, отобрать что-нибудь, чтобы она бегала за мной по всей квартире. А потом ловко ухватилась за сковородку на кухне и загнала в угол. Или повторить наши утренние "комплименты" по типу: «а сегодня ты страшнее, чем обычно», «ой, а что с твоей причëской, ты дралась с бомжами?». Улыбка сменяется на прямую линию губ. Ну почему я только так проявляю свою любовь? Бесконечно люблю же её. Постоянно у меня всë не как у людей. Люблю, а делаю больно не только им, но и себе. — С сегодняшнего дня да, одна тут. Вдыхаю последний раз серый дым, который медленно убивает меня день за днём. Но пока это не колышет. Брошу ведь. Точно брошу когда-нибудь. Выкидываю сигарету в урну и снова обращаюсь к Юле. — Ну что, идëм? — приглашающим жестом указываю в сторону клуба. Новая знакомая снова настороженно огляделась по сторонам. Робко мотнула головой и последовала ко входу. И где же носит нашу компанию? Скидываю капюшон, оглядевшись в последний раз. Никого не вижу из наших, ну и собралось же здесь народу... Переступаю порог клуба, музыка ударила в уши. И только сейчас я подумал о том, что зря пришёл. Просто дурацкая месть, которая никому не нужна. Павлову уж точно пофиг. А мне здесь делать без него нечего. Вот встретимся, я извинюсь. Глупо всë это получилось. Ведь по правде очень дорожу нашим общением. Резкий свист заставляет повернуть голову в бок. А вот и моя компашка, правда без девчонок. Стоят в углу, возле туалетов, помимо них здесь ещё куча людей. А за стенкой из туалетов слышны стоны. — Здорова! — протягиваю руку пацанам. — Мы тебя потеряли. Где был? — Да я так, стоял возле клуба, ждал пока включат музыку. — проговариваю, а после поджимают губы, потому что снова соврал. Не захотелось говорить про Юлю. Да и из виду её тоже потерял. — А вы что здесь? Что делаете? Не говоря ни слова, Денис с улыбкой на лице протягивает стаканчик с тëмной жидкостью. Я впал в ступор и с удивлением посмотрел на друзей. — Это чай? Громкие смешки прошлись по кругу. — На, глотни, а это тебе закусить. — протягивает плитку шоколадки. — Да его разнесëт, разбавьте половину. — сказал кто-то и в стакан подлили колу. Моë наивное выражение лица сменяется на недоумение и тихий ужас. Я ведь и не пил до этого. Не успел опомниться, как стакан сунули мне в руки. А со всюду подстрекательские "давай-давай, до дна и сразу". Сейчас бы не помешало расслабиться, может ничего страшного в том, чтобы немного выпить? Хоть на мгновение забуду про Павлова. На секунду задумываюсь, а после, не понятно по чьей воле, глотнул адское месиво. Лицо тут же меняет выражение, я закусываю всë долькой. — Еба-а-ать. — хриплым голосом отзываюсь, а корпусом прям до колен скрючиваюсь, вцепившись ногтями за ближайшее плечо. Всë-таки взяли на слабо. — Хорош. — смеются и похлопывают по плечу, попивая остатки виски и водки. — Колу будешь? — Сигаретка есть? — всë ещё со сморщенной рожей говорю. Чья-то рука без лишних слов протягивает. И уже плевать на прелюдия, курю прямо здесь, в помещении, чтобы унять неприятное чувство. Толпы проходят мимо. Музыка гремит в ушах. Кого-то трахают в туалете. Мир словно изменился, я погряз в болоте и разврате. Это не было чем-то неожиданным, это всë было предрешено давно, но копилось и копилось. В голову ударил алкоголь, и от происходящего начала слегка кружиться. Был бы тут Никита, он бы схватил за руку и вывел меня отсюда, оправдываясь фразой "Ленка убьëт, если узнает". А сестра бы и не узнала. Ну почему он и я так ведëм себя? В полутрезвом состоянии открываю дверь, где проводится дискотеки, тут ещё громче. Глаза прикрываются, руки поднимаются над головой и качаются под такт музыки. Может стоит наплевать на всë, забыться, увязнуть в этом болоте, а не пытаться убежать. Меня уносит в середину танцпола. По пути я уже распрощался с чувством стыда и неловкости. Видимо алкоголь так повлиял. Пожалею об этом позже, сейчас поддамся искушению. Уж слишком сладок запретный плод. Не разбирая лиц, влился в какую-то компанию, которая на удивление, радостно приняла меня. По голосам было понятно, что это девчонки. Но я не старался всматриваться в лицо каждой. Состояние где-то между опьянением и трезвостью. Вроде и понимаю, что происходит, но я уже не тот, который был десять минут назад. Девушки облепили, танцуя прям передо мной. Кого-то получилось не специально даже полапать. Раскачиваюсь корпусом в такт мелодии, широко улыбаясь. Всë слишком быстро закрутилось, завертелось. Чтобы перестать слышать внутренний голос, я во всë горло подпеваю знакомым песням. Да, это помогло забыть о Никите, но стоило ли это того? Неоновые прожекторы крутятся по залу, ослепляя. В забвении сначала даже не почувствовал как меня за руку кто-то схватил и повлëк в сторону. А мне и сопротивляться не хочется. Походу Павлов разыскал. Хах, сейчас поржëт над моей пьяной рожей. Но совсем не он тянул меня. Девушка вдавливает в стену и целует глубоким влажным поцелуем, а рукой медленно гладит от шеи к ушам. Не было чувства неожиданности, глаза открываю просто чтобы принять неизбежность. Моя новая знакомая Юля, вот мы и встретились снова. То ли от виски с колой, то ли от неловкости, щëки начинает жечь. Руками обхватываю её талию и отвечаю со страстью на поцелуй. Тела стали ещё ближе, её другая рука тянет мою футболку. Прикрываю глаза, но представляю совсем не её. Это уже переросло в игру какую-то, теперь вместо других людей я вижу его. Передо мной будто стоит Никита и выдавливает плечи в стену. Языки сплетаются, ощущается привкус другого горького алкоголя, наверняка она тоже выпила. Стыдно будет потом, когда отрезвею, сейчас возбуждение правит над разумом. Ртом редко хватаю воздух. Её рука цепляет мою футболку и острыми ногтями царапает живот. Близко, тепло. Хочется ещё ближе, ещё теплее. Губы лениво целуют в ответ. Её хриплый, возбуждëнный голос шепчет на ухо: — Может потом ко мне? — а после носом утыкается в шею. Она сильно опьянела, глаза полуоткрыты. Возможно "под чем-то" даже. Но я сам не соображаю. Однако её голос заставил остановить своë воображение и возбуждение. Неловко убираю её руку с моего плеча и она, не в силах устоять на ногах, соскальзывает на корточки к полу, сцепив рукой прядь волос у самых корней. — Я сейчас вернусь. — ноги подводят и я, шатаясь из стороны в сторону, иду куда-то вперëд. Пол словно раздвоился на несколько секунд, и в это время пришлось рукой опереться о стену, наверняка, со стороны выгляжу как обкуренный наркоман. Ориентируясь только на щель между дверей, нахожу выход и с облегчением открываю. Облокачиваюсь о косяк, осматриваю коридор. Здесь людей лишь наполовину меньше, чем внутри. Касаясь ладонью стены, плетусь в сторону туалетов. Чувствую, что вот-вот стошнит. Больше не весело. Становится действительно хуже и хуже. В этот момент я молился, чтобы прямо сейчас как дешëвых мелодрамах сюда ворвался Павлов и вытащил из этого пиздеца. Но чуда не произошло, я продолжаю плестись вдоль стены, вскоре сил совсем не остаëтся и я медленно скатываюсь по стене, садясь на пол в коридоре. Кто-то из вежливости интересуется не налить ли мне ещё несколько грамм, но я жестами показываю, что ВСË, больше не хочу, просто помру и всë тут. Будет Никита приходить к моей могиле и ржать с надписи "умер, выпив 100 грамм". От такой глупой мысли сам поднимаю уголок губ и хмыхаю. Странно это всë. Пугает мысль, что у нас не просто дружба между мной и Никитой. Моя фантазия совсем не друзьями нас представляет. И, кажется, что всë это не случайно, будто уже давно это предвещало. Не мог же я, придурок, влюбиться? Не в него же! Уже давно сомневаюсь в своей ориентации, честно говоря. Когда мои одноклассники с класса пятого тащились в женских порно-фото, я понимал, что меня возбуждает совсем не женское голое тело, а лишь мысль, что я уже не мелкий дурачок, а как настоящий мужик дрочу на порнуху. Самому смешно, вспоминая это. Какой же я глупый... Рыскаю в кармане в поисках мобильника, но облом, зарядка села. А ведь я уже был готов звонить Павлову и просить прощения. Но не сегодня, видимо, друг мой. Пора вставать. Из последних сил встал на ноги, снова попытался пойти в сторону туалетов, но пришло осознание, что там вряд ли будет место, там люди заняты сейчас чем-то поважнее. Быстро скоординировавшись, меняю траекторию в сторону выхода. Может резкий ветер, который грубо растрепает волосы и ударит в голову, приведëт в чувства. Медленными шагами двигаюсь в сторону выхода. Правую руку поднимаю и сжимаю чуть влажные корни волос, а ладонью той же руки, прикрываю глаз. Как же я устал... Так хочется в чьи-нибудь тëплые объятья. Хочется к маме, сестре, папе. Хочется хотя бы прямо сейчас свалиться в кедах на кровать, забросить ногу на этого Никиту и уткнуться лицом в подушку, наплевав на всë. И крепко-крепко уснуть. А к Павлову... к Никите... хочется даже больше сейчас. От этой мысли внутри закипает злость и ненависть. Левая рука сжимается в кулак так, что ногти впиваются глубоко в ладонь. Что блять, ты чувствуешь?! Дань, ну серьёзно! Что ты чувствуешь, когда видишь его зелёные глаза и очаровательную улыбку? Что, сука? Что?! Что! Что! Кажется, даже энергии прибавилось от злости и усталость в ногах пропала. Собравшись с силами выхожу на улицу, огибаю угол клуба и облокачиваюсь на стену, достаю ранее свистнутую сигарету, а поджечь прошу рядом стоящего мужика. На улице заметно потемнело с последнего моего прибытия снаружи, звëзды засветились. Серый дым вырисовывает незамысловатый узор в воздухе. Что я чувствую? Сука, да сколько можно?! Ты можешь сам себе не врать?! Можешь понять что сам чувствуешь?! Чëрт дери этого Павлова! Закусываю нижнюю губу от злости, шею поднимаю вверх, устремив взгляд вдаль. Удивительно даже для меня слеза потекла по щеке. Почему внутри что-то щемит в груди. Я где-то на грани между "люблю" и "ненавижу". И что-то из этого гораздо сильнее другого находит отклик внутри. Эта вселенская несправедливость заставляет проматериться под нос и несильно ударить в стену кулаком от безысходности. Лениво подношу к губам сигарету, делаю еле заметную затяжку, тушу об стену позади меня и кидаю в урну. Надо бы отлить. После того как покончил с важным делом, и там же проблевался, резко вдруг вспомнил о подружке в клубе. И вот уже устремляюсь среди толпы людей к ней. Замечаю сидящую на полу девушку, приподнимаю прядь волос, это и есть Юля. Уснула несмотря на громкие оры. Сначала пытаюсь разбудить, она что-то бормочет под нос, отмахиваясь рукой. Потом узнаëт, улыбается как-то неестественно, да и не видно в темноте, хуй с ним. Пытаюсь помочь привстать, но даëтся не с первого раза, в конечном итоге перекидываю руку через свою шею и неторопливыми шагами двигаемся в сторону выхода. Шаг за шагом. Нажралась она конкретно. — Я ненавижу его! И её тоже ненавижу! Чтобы сдохли они все! — в пьяной дрëме кричит и пытается вырваться. Вытаскиваю подружку на свежий воздух, она так и продолжает висеть на мне, бормоча что-то несуразное. Спускаемся на лестнице, я смотрю под ноги, чтобы не упасть, но незадача — врезаюсь в какого-то высокого парня. Осторожно оглядываю снизу вверх. Мужчина лет 22-25, крепкого телосложения, явно чем-то недовольный. И сверлит меня взглядом, потом резко хватает подбородок и заставляет поднять голову на него. Сердце упало в пятки моментально, пульс наверняка перестал чувствоваться. Дикими глазами смотрю на него, не пытаясь даже дышать. Сейчас как будто не до этого. Рядом стоящие люди сбавили громкость. — И чë мы встали! — кричит подруга, и боже, как не вовремя. Поднимает голову и тоже замирает. Но к моему удивлению не пугается, а кричит прямо на него. — Явился, сволочь?! Да я тебя! — одной рукой пытается схватиться за край джинсовки, но он перехватывает её руку. — У вас что-то было? — продолжает сверлить меня взглядом, держа в руке руку Юли. — Нет, мы только познакомились. — дрожащим голосом отвечаю, а зрачки бегают туда-сюда. — И ты туда же! Ненавижу вас, мужики! — кричит новая подруга и совершенно точно хочет разорвать мне морду, если бы её руку не держали. Мужик склоняется ближе ко мне снова хватает за подбородок и неспешно оглядывает снова. — А ты у нас помадой пользуешься? Плохо накрасил, размазалась. Страх оковал меня. С распахнутым ртом, и глазами полными ужаса, смотрю на него, не смея оторвать взгляд. — Отвали от меня! — Юля снова попыталась вырвать руку, но безуспешно. — Да, мы целовались! Тебе-то какое дело! Ебись со своей Катей! — слëз не может сдержать, поэтому практически падает, но успеваю среагировать и перехватить за талию. — Да не было у нас ничего, дура! А ты веришь всем подряд. — мужик повышает тон на неё, оставив меня в покое наконец. Девушка продолжает ещё громче реветь. Я аккуратно скидываю руку со своего плеча и стараясь всë ещё предерживать её, предаю Юлю этому мужику. Им явно лучше быть вместе. Она в отчаянии бросается в объятия к этому громиле. А я пытаюсь сдрыснуть, но в последнюю секунду меня хватают за руку и тянут на себя. Оборачиваюсь, но почему-то этот парень от меня не отстал, оставил подругу с какой-то девушкой, а сам подошёл ко мне. — Не было значит, говоришь... Врать не хорошо. — кладëт левую руку мне на плечо и слегка улыбается. — Только потому что у нас возникло недопонимание, я её прощаю, но кто-то должен поплатиться за этот поцелуй. Вникаешь? Как вкопанный замираю. Как дурачок мотаю головой, и справа прилетает прямо в скулу, не успел я и опомниться. Всего миг. Адская боль в зоне щеки или даже чуть выше. Тут уже не поможет мамино "дай подую, всë пройдëт", как было лет 12 назад. Тогда всë проходило как по волшебству, даже сломанная рука в день, когда я свалился с велика, болела, как мне кажется, меньше. А может время залечило прежние раны и затуманило разум. Сил справляться больше нет, вот бы закрыть глаза и больше никогда не открывать. Как же болит голова... Рукой чувствую траву под собой. Приятно вот так лежать и не заботиться ни о чëм, хочется просто валяться, вслушиваясь в звуки природы. Здорово было, когда мы смотрели с Павловым на звëзды. Интересно, а сейчас уже загорелись они? Приоткрываю глаза, а передо мной выстроилась чья-то белая спина и со всей дури вмазала этому громиле. А потом ещё, и ещё. Сознание вернулось ко мне довольно скоро, когда я понял кто это. Приподнявшись на локте, а после неловко и, держась за голову, поднялся с земли, криво-косо поплëлся в его сторону и положил руку на плечо. Запыхавшись и скрепя зубами, глубоко вдыхая воздух, поворачивается ко мне. — Ты как? — Не знаю, живой и ладно. — Угу. — поворачивает голову обратно и оглядывает парня Юли, лежащего на земле. Лицо почти не затронуто, но, видимо, на это и был расчëт. Бить так, чтобы не было видно. — Хуйло! Я тебя найду, тварь, и закопаю! Мразь. Вас обоих! — пытается подняться, но от боли у него подкашивается рука, и он отступает от этой цели. — Так, Дань, в состоянии бежать? — Бежать? — искренне удивляюсь, но после понимаю к чему он клонит, когда, шатаясь и ругаясь матом, мужик поднимается. — Да я в хлам... — округляю глаза и двумя пальцами по шее, как жест, показываю, что выпил. — Так ясно, — хватает меня за локоть и быстро тащит подальше от клуба, — но придëтся, иначе нам морду набьют. Это случилось резко и внезапно. Из умеренного темпа мы перешли на бег. Позади послышался топот чужих ног, стучащих по асфальту, и мы рванули. Вся эта ситуация немного выбила дурь из головы, теперь все силы были направлены на выживание. Чем ближе топот — тем быстрее бег. Времени нет, чтобы элементарно обернуться и прикинуть сколько человек за нами бежит. Когда топот стал в раза два тише, я успел осмотреться, совсем вдали было два человека, а уже чуть ближе к нам тоже бежали двое. Нечестно как-то получается — двое против четверых. Павлову-то пофиг, у него дыхалки хватило бы ещё на два таких забега. Естественно, он же бегал за честь школы на городском марафоне. Делать будто ему нечего. Иногда кажется, что он может всë, может он вообще инопланетян? Сука, наверное, поэтому невероятно красив, не земной. Что я опять несу... Мы убегаем от толпы хулиганов, а у меня в голове такие мысли. Хотя ещё не точно кто из нас хулиганы. Сил больше не осталось, я торможу так резко, что практически не падаю на колени, но успеваю удержать равновесие. Палов замечает это, и тоже останавливается. — Мы не можем сейчас остановиться, они догонят нас через минуту. — говорит даже с жалостью и кладëт руку мне на плечо. — Вовремя ты пришëл. — тяжело дыша, кладу ладони на колени, наклонившись, чтобы перевести дух. — Прям знал, что во что-то вляпаешься. — легко ухмыляется. — И поэтому оставил одного? Удивлëнный взгляд встречается с жалким моим. — Я не... — задумался и прервался на полуслове, — мне очень жаль, что так получилось. Честно. Я отстал от Дианы с Кириллом, чтобы покурить. Стоял в углу, вижу, ты стоишь и держишь девочку. Я напряжëнно наблюдал, отпустило только тогда, когда ты пошëл в противоположную сторону. Я отвернулся, чтобы... — замолчал, поджав губы, — а потом слышу вскрик. Рука, в которой была сигарета затряслась, я начал искать в толпе тебя. Но в прочем, я всë тебе расскажу позже, а сейчас соберись, пожалуйста, и погнали! Топот стал отчëтливо слышен, поворачиваю голову влево, только один теперь бежит, и с каждый шагом всë ближе. — Он через полминуты нас догонит, Дань, соберись. — хватает за оба плеча и вынуждает поднять голову на него. — Если они узнают, где мы живём, то нам точно конец. — Я... — вдруг чувствую, что именно в эту секунду становится дурно, тошнота настигает врасплох. — Я... Отвернись! — резко выкрикиваю последнее слово из последних сил. Успел быстро отвернуться от Павлова. И меня прорывает. В эту секунду я молился лишь о том, чтобы Никита не видел этого позора и отвернулся. Моë тело не вывозит даже то небольшое количество алкоголя, которое я выпил. Не большое для тех, кто наливал. Для меня же — это чуть ли не передоз. Когда оправился, поворачиваю голову. К моему удивлению Павлова не оказалось рядом, он шëл прямо в противоположную сторону от дома. Прямо в руки того громилы. Ужас охватил меня с ног до головы, и я снова застыл как вкопанный с открытым ртом. А дальше всë как в замедленной съёмке. Тот мужик начинает бить первым по морде. Павлов лишь на секунды выходит из строя, а потом со всей дури с нижнего удара кулаком в челюсть вмазывает ему. Мужик откидывает голову назад, Никита этим пользуется, хватает его за голову и с силой наклоняет в направлении своего поднятого колена. И бамц! Этот простой приëм выбивает того из колеи, а мы этим пользуется и при столкновении взглядов и робкого кивка, вновь бежим, набравшись сил. Ветхий забор, поворот, прыжок над ямой, чей-то сад, забор, ещё поворот. Петляем специально, чтобы потерять след. Когда настигаем огород какого-то старого заброшенного дома, Никита резко тормозит, а после присаживается на землю. Настороженно опускаюсь на корточки, чтобы посмотреть в его лицо. Сине-красная гематома красовалась под глазом, губа была разбита и с неё текла кровь, ещё и царапина. Небольшая, но всë же. Меня пробила жалость к нему, я-то почти легко отделался, а из-за меня, ему втащили. Поджимаю губы в прямую линию и опускаюсь вовсе на колени. Аккуратно убираю мокрую чëлку в сторону, большим пальцем вытираю кровь, стëкшую на подбородок. Хочу было спросить как он, всë ли в порядке, но он опережает меня. — Ты как? Ошарашено убираю руку с его лица и с пары секунд смотрю прямо в зрачки. — Почему? — А? — уливлëнно приоткрывает рот, не понимая о чëм мой вопрос. — Почему ты спрашиваешь обо мне, когда прямо сейчас тебе досталось больше? — неестественно с опаской спрашиваю, не зная наперëд хочу ли слышать честный ответ. — Я... Но ведь Ленка уб... Не успевает договорить, как мне начинает прямо-таки сносить крышу. Нервный срыв на почве стресса. — Хватит оправдываться Ленкой! Хватит! Ты сам в это хоть веришь?! — цепляюсь ногтями в ногу, чтобы не начать размахиваться. Его выражение лица тут же меняется на недоумение и страх. — Я голову ломаю, не понимая что происходит сейчас в моей голове! Ты ведëшь себя странно! Заботишься обо мне как о своей девушке. Чуть ли не на руках носишь. Что мне думать? — истерические нотки в голосе нарастают и из последних сил хватаю траву. — Пошли меня нахуй, пиздани. Я начинаю сходить с ума! Может я ненормальный? Может ты относишься ко мне по-особому, потому что...? — замолкаю, чувствую как щëки горят сильнее. — потому что... — пыл спадает и я перехожу на ровный тон. — Ты чувствуешь что-то? После своего выплеска эмоций я рассчитывал, что он даст мне пощëчину и накричит, что я говорю глупости, пошлëт нахуй, посмеëтся, что угодно! Но только не думал, что увижу застывшие в полном ужасе глаза и молчание. А после робкое отведение взгляда и поджатые губы. От такого я сам обомлел и удивлëнно уставился. Сам для себя не понял, что вложил в это "чувствуешь что-то". — Ты хоть помотай отрицательно головой... Ведь это неправда, да? Я ведь просто вспылил. — говорю с полной безысходностью и страхом, всë ещё тяжело дыша. Но в ответ тишина. Никита продолжает сидеть на земле и молчать, отвернувшись от меня. На дворе уже тëмная ночь, сверчки стрекочут в траве. Помнится недалеко отсюда озеро небольшое, потому что слышен плеск воды совсем рядом. Нас освещает лишь свет луны. Почему он замолчал? Ведь не мог... Ведь он не такой ненормальный как я. Ведь мы... всего лишь два свихнувшихся друга. Ладно, свихнулся я, но ведь он не мог тоже... Моему удивлению не было предела, когда он вдруг спросил: — Ты кушать сильно хочешь? — дрожащим голосом отзывается. Оцепенев от безысходности смотрю на него с приоткрытым ртом. — Чего? — спрашиваю для уточнения, потому что глупый был вопрос. — Просто нам... — вдруг прерывается, потому что голос дрогнул. — Не стоит попадаться бабушке на глаза лишний раз в таком виде. — рукой обводит фингал на своëм лице, всë ещё не смотря мне в глаза, а наоборот отворачиваясь всë больше. — Хорошо, не попадусь. Но и ты ответь на вопрос... Ты относишься ко мне как к другу? Рукой закрывает своë лицо, не давая разглядеть глаза. А я не отступаю от вопроса почему-то и вновь стою на своëм: — Ведь не мог влюбиться? То есть ведь не мог влюбиться... — делаю небольшую паузу, — в меня? Резкий вздох чуть напугал и заставил замолчать. А после, с каждым его новым словом, внутри словно что-то сжимало и крутило меня. Как будто поймали за чем-то постыдным. — Я... — хотел было ответить, но голос снова дрогнул и он опустил голову на подогнутые к себе колени. — Сука... А что уже скрывать... Да блять, люблю! Влюблëн! Я запутался! — практически выкрикивает, но звук глушится о колени. И прямо-таки трясëт его. — Я не понимаю, что со мной произошло, это уже не первый месяц! И даже хорошо, что теперь всë...— резко замолкает, после того как голос сорвался. Но как... Нож в самое сердце. Мир рухнул, распадаясь на миллионы осколков. Не это я хотел услышать. Всë ещё надеялся, что это прикол. По горячей щеке скатывается ещё более горячая слеза. Поджав губы, встаю с земли. И уши, и лоб, и щëки — всë горит. Поникнув головой, разворачиваюсь и делаю шаг в направлении дома. Лëгкий шелест под ногами кажется громче в десятки раз, чем когда я слышал раньше. И с каждым новым шагом, слëзы наворачиваются сильнее, руки трясутся, а нижнюю губу закусываю до крови. Звон в ушах атакует по самое "не могу", отголоски шëпота оседают в мыслях: люблю, люблю, люблю. Стыдно, хочется убежать как можно дальше. И очень-очень больно. Словно планета перестала кружиться. Сердце наверняка выпрыгнет в эту секунду, что весьма было бы кстати, потому что держать всë это в себе невозможно. Сука, блять, просто нельзя так! Нельзя вляпаться так, как я. Губы дрожат, по щекам размазаны слëзы. Дышать становится тяжело, а звон в ушах не прекращается ровно до того момента, пока передо мной не пробегает какое-то существо. От испуга всë возвращается на места. Луна снова белая, небо чистое и тëмное. И слышен шелест деревьев. Ни разу не оборачиваюсь, я просто не выдержу, если обернусь. Сжимаю кулак сильно, чтобы физическая боль превысила моральную. Но нихрена. Не помогает! Не может этого быть... Просто не может. Ещё и со мной. Не может! Лучше бы я сдох. Лучше бы не познакомился с ним. Лучше бы вообще не рождался! Сука! Потому что не достоин. Слишком стыдно, слишком неловко. В темноте дохожу до заднего двора дома, перепрыгиваю через забор и по нему же соскальзываю вниз. Как же я заебался... Хочу просто исчезнуть. Хватаюсь ногтями за корни волос и кладу голову на колени. Как же тошнит уже от себя. Я думал об этом, думал о том, что между "люблю" и "ненавижу", и теперь положение только ухудшилось. Просто страшно от неизвестности. Знаю, что тоже люблю его, но не уверен какая именно это любовь. Вдруг он мне просто дорог и люблю его также как сестру. А может и больше? Кто он? Друг моей сестры или...? Я просто запутался... Всë это наматывалось как клубок, и теперь стало огромным шаром, который вряд ли распутать. Он уже признался, что влюблëн, а я даже сам себе не могу сказать, что же чувствую. Страшно. Между нами теперь уже не будет просто дружбы, а я, наверное, не могу ответить ему взаимностью, мне просто страшно от того, что это неправильно в нашем мире. Может и я и смогу полюбить его, но что нам делать с этим? Что делать, когда ты любишь человека, но не можешь быть вместе? Любишь, но не понимаешь как проявлять эту любовь. Как целоваться, держаться за руки, обниматься? Что делать в будущем? Не может парень любить парня. Я может и готов отдавать ему кучу любви, которая была спрятана от всех все эти годы, но насколько он сам готов её принимать? Насколько будет тяжело сказать "я тебя люблю" или "я тебя не люблю"? В каком из этих вариантов я совру? Слишком много мыслей. Слишком много вопросов, но ни одного ответа. Я ведь всегда презирал тех, кто идëт на поводу общества. А теперь боюсь чужого осуждения, хотя ничего ещё и не было. Поднимаюсь с земли, оттряхиваюсь и осторожно иду в темноте в сторону дома. Ещё раз оборачиваюсь перед тем, как открыть окно. Вблизи не видно ни единой души. Толкаю оконную раму, которую мы лишь призакрыли, потому что часто заходим через окно, а не через дверь, даже сетку ради этого вытащили, просто повелось так, потому что поздно возвращались. Сую одну ногу на раму, другой отталкиваюсь от земли, приподнимаюсь и перепрыгиваю на пол комнаты. Скидываю кроссовки и, перебравшись на носочках по полу через комнату, потому что деревянный и жутко скрипит иногда, закидываю их в шкаф. Возвращаюсь обратно к окну, возле которого стоит стол. Думаю секунд десять, колеблюсь, и всë-таки решаюсь. Включаю ночник и открываю первый выдвижной ящик. Что он читал в прошлый раз? Ещё раз бросаю взгляд на окно — никого. Аккуратно дрожащими руками открываю книгу на той странице, которая обозначена длинной бумажной закладкой. Я лишь хотел прочитать ту строчку снова, которую увидел в прошлый раз, но внимание привлëк текст на закладке. «И вот я снова влюбился... Уже давно влюблëн. Безнадёжно. Глупо. Больно. История повторяется. И спит моя любовь сейчас. Не планирую ему признаваться, я просто хочу, чтобы он был счастлив, а я счастливым его сделать точно не смогу. Впервые кого-то настолько сильно полюбил. Хотелось бы, чтобы это было взаимно, но даже самому смешно от этой мысли. Прочитаю через несколько лет снова мою любимую книжку, увижу закладку, и снова подумаю о том, какой я глупый был. Поскорее бы настало будущее, время лечит. » Рука, на которую я упирался об стол предательски задрожала. Слеза потекла по щеке, я вложил закладку на место, закрыл книжку, а после и ящик. Выключаю свет и прям в одежде ложусь к стене, прижав колени поближе к себе. И всë же такую любовь я не испытывал ни к кому, и меня никто так сильно не любил... Я чувствую, что люблю его без причины. И я знаю, он плачет сейчас. А на утро мы глаза спрячем, перекинемся на последок, когда доедем до моего дома, фразой "пока", которую больше не скажем вновь. Хоть и не хочу говорить это ему. Эта ночь точно не позволит закрыть глаза. И даже не знаю будет ли он тут ночевать... И всë же... Мне кажется... — Я люблю тебя. — шепчу в пустоту.