Demons

Темнота сжирала душу изнутри, когда рыжая девушка стояла всё, закрыв глаза. Бинты на веках, казалось прираструт к ним скоро совсем намертво. Ей обещали шаринган, и она его получила. Оставалось лишь только ждать, пока организм, не привыкший к додзюцу, адаптируется. Мозг всё время словно сжимало изнутри, будто это — лишь слепой сон, в котором Нацуки не видела ничего.

When the days are cold,

And the cards all fold…

Когда дни всё холодней,

И все карты сброшены…

Ледяными замёрзшими пальцами девушка каждый раз брала мужчину за ворот плаща, натягивая к себе. Учиха заинтересованно хмыкал в маску, но поддавался. — Всё хочешь убить меня? — насмешливо спрашивал он, поражаясь смелости своей временной подопечной. — Как только сниму повязку, так сразу примусь за это, Мадара… Шёл уже который день, а головные боли так и сопровождали рыжеволосую, что свидетельствовало о том, что новые глаза никак не могли приспособиться. Обито всё ходил из угла в угол, отложив куда-то на стол якрий оранжевый предмет. Мир с недавнего времени он тоже начал видеть будто вдвое интереснее, ярче… вдвое печальнее, чернее. Второй шаринган, что он поставил себе заместо своего отданного ничем на первый взгляд не отличался. Но видел он, что-то такое, чего не видел раньше. А девичья спина так сильно прижималась к холодной каменной стене, что аж синяки покрывали кожу. И Нацуки чувствовала на своих плечах и шее чужие зубы, которые пронзали плоть чуть ли не до крови. Она провела влажной ладонью по шрамам на чужом лице, рельефные, страшные даже на ощупь… Жёсткие иссиня-чёрные волосы, которые, казалось, стали мягче от витающего в помещении жара с влаги, были одними из тех вещей, в которые куноичи могла вцепиться намертво. А широкие плечи, горячая спина… Всё обводилось её руками. И ненависть, перемещанная с отчаянием, давила ещё сильнее, чем напор Учихи, который вжимал девушку в стену, драл так, как последнюю в мире. И когда отпустил наконец, рыжеволосая поморщилась от холода, что поступил к её вспотевшей коже. Вся эта грязь, которую так хотелось смыть с себя, уже не отмоется никогда. Мужчина вышел, прикрыв дверь, Нацуки аккуратно спустилась на пол, чтобы не поцарапать и так уже изодранную спину об камни на стене. Девушка обхватила колени руками, ища в них защиту. — Убью… Как только глазами увижу, — процедила она сквозь сжатые то ли от холода, то ли от злобы зубы. Тело начало потряхивать, но рыжеволосая нашла в себе силы подняться на ноги. Надо было лишь ждать.

When your dreams all fail,

And the ones we hail

Are the worst of all,

And the blood’s run stale…

Когда все твои мечты рушатся,

А те, кого мы приветствуем -

Худше всех,

И аж кровь свернулась…

— Ты как? — снова этот голос, но на этот раз не приглушённый маской, Обито безэмоционально глядел на лежащую на футоне куноичи, но та не видела этого. — Отвратительно, — выдержав паузу, сказала она. — Мог бы и сам догадаться, придурок… Но тут Нацуки не ощутила присутствия старшего. Она сжала кулаки, окончательно просыпаясь и поправляя одежду. Широкая, даже слишком, футболка, явно не принадлежащая для хрупких, хотя бы внешне, девочек, свободно болталась на теле. От этого становилось холоднее и как-то… Противней, что ли? Сорвать бы чёртову повязку, чтобы посмотреть наконец, где этот идиот прячется и что скрывает. Рыжеволосая потянулась к бинтам на лице, которые так заботливо поменяли на чистые, пока она спала. Чья-то рука с длинными ледяными пальцами схватила девушку на запястье, предотвращая освобождение от слепоты. — Не смей, — выдохнул нукенин, сжав чужой сустав сильнее. Нацуки поморщилась, руку вырвать не получалось. — Пусти. После недолгого раздумья Учиха всё же выполнил просьбу. — Хн, я знаю, как тебе трудно сдерживать своё любопытство, — он опустился ниже, касаясь носом виска. — Но правила есть правила. И снова будто исчез. И каждый раз он изчезал вот так, сказав что-то простое напоследок. Куноичи в глубине души понимала, что не сможет убить его даже с шаринганом. Когда в очередной раз мужчина пришёл к ней, садясь на футон с тарелкой риса, она была готова к его приходу. Обито нянчился с рыжеволосой, словно с куклой. Поднёс к её губам кусочик слепившихся зёрен, смотрел, как та схватила его, ловя ладошкой упавшие рисинки. — Тебе так важно держать меня тут? — спросила она, когда половина обеда была съедена. — Всё ради тебя. Ешь. Хотелось узнать, в чём же секрет. Посмотреть, увидеть… И не выдержав, она посмотрела. Нацуки положила свою ладошку на мужское запястие, тот был без своих перчаток, отчего их кожа соприкоснулась. Чувствовала, как Учиха замер, чувствовала его взгляд. — И что это значит? — насмехался. — Мадара… — девушка знала, что в другой руке у него тарелка риса, не рассыпет же он содержимое, если захочет остановить то, что рыжеволосая хочет сделать. — М-м? — Учиха не подозревал, что куноичи особо-то ничего и не надо. Она рывком сдёрнула повязку с глаз, распахивая их. Перед ней возникло чужое лицо. Ужасно изуродованное кривыми шрамами, застывшие в безразличии губы, горящий в полумраке шаринган. Всё те же три томоэ, красная радужка, которые она видела единажды через отверстие в маске. Стало страшно. В глазах — словно по три чёрта, пляшущих в огненном аду…

I want to hide the truth,

I want to shelter you.

But with the beast inside

There’s nowhere we can hide.

Я хочу скрыть правду,

Я хочу укрыть тебя.

Но с этим зверем внутри

Нам нигде не спрятаться.

Мужчина за долю секунды вырвал руку из чужой, накладывая на очи Нацуки. В её голове раздался болезненный импульс, исходящий, скорее всего от глаз. Но новоприобретённым шаринганом она всё же смогла уловить чужие черты лица. В черепной коробке загудело, мозг начинал отключаться. Всё сейчас было, как во сне, но через это состояние отчётливо слышался голос: — Я же говорил тебе! — произнёс он с угрозой, вечно насмехаюшийся тон стал серьёзным и грубым. Обито убрал свою ладонь с лица девушки, спешно перевязывая. Слёзы потекли то ли от боли, то ли от страха. Челюсти сомнкнулись, температура медленно повышалась. — И не плачь — тебе вредно, — уже более спокойно и тихо сказал тот, когда влага на бинтах стала заметной. Рыжеволосая закрыла лицо руками, беззвучно начиная плакать. — Отпусти меня! — Куда? — Куда-нибудь, я не хочу здесь оставаться! — сжавшись в маленький комочек, она сидела на футоне, так хотелось столкнуть Учиху со своего места, но тот не желал уходить. — Подумай сама, — мужчина взял её руки и резко раздвинул в стороны, из-за чего та ойкула. — Никто, кроме меня о тебе не позаботится, если ты сбежишь, ты сгинешь, не добежав до ближайшего поселения. Нацуки чувствовала, как приближается этот человек, или не человек вовсе. Теперь его прикосновения казались ужасающими, а его недавний взгляд, будто у демона, вызывал самый наисильнейший страх и желание жить.

This is my kingdom come.

This is my kingdom come…

Это моё Царствие Небесное.

Это моё Царствие Небесное…

— Я убью тебя! Убью! — кричала она, пытаясь брыкаться. Её наспех заткнули поцелуем, не давая продолжить свои крики. За попытки мычания мужчина прикусил чужую губу, от чего куноичи пискнула. Больно… Обито использовал технику, позволяющую сделать себя неосязаемым. Для девушки он будто бы испарился, оставляя после себя разве что красные следы на запястьях и ранку на верхней губе. И после этого любое, даже лёгкое косание обжигало адским пламенем. А образ его застыл в памяти навсегда… Учиха стал выводить Нацуки на свежий воздух. Отличная ситуация, чтобы сбежать, но девушка помнила чужие слова о том, что «никто, кроме него о ней не позаботится». Но какая тут может быть забота, когда этот демон воспользовался её тяжёлым положением. Рыжеволосая помнила, как это произошло. Как мужчина прижал её к рельефной поверхности стены, опалял возбуждающим дыханием уши, от чего появлялось такое приятное ощущение, заставляющее лишь ёжиться и кусать губы изнутри. Кроме как отдаться под его напором, куноичи не видила других вариантов, хотя сил у неё хватило бы отбиться. Но почему она не сделала этого? Неужели на подсознательном уровне сама желала, чтобы её взяли? Сидя на земле и оперевшись о ствол дерева спиной, Нацуки гладила себя по щеке и повторяла мысленно: «всё хорошо». Но жить рядом с демоном каждый день — это совсем не хорошо. Когда она слепо поворачивала голову на его грубый баритон, когда в принципе слышала его голос, становилось жутко. Вдруг этому Учихе придёт в голову что-то такое безумное, что перекроет всё то, что он делал с ней. Жар от его губ стал подобно пытке, а недовольство — почти ежедневным. — Вставай, — куноичи конечно не слышала, как тот появился. Для неё он всегда был неуязвимым, но только сейчас это давило на душу. Такое липкое, навязчивое чувство недоверия сопровождало рыжеволосую теперь всегда, уже не было так страшно, не было тревожно, и голову не прессовало, кроме этого, больше ничего. Она поднялась на ноги, придерживаясь за дерево. Подняла голову, перед ней должен был быть мужчина.

When you feel my heat

Look into my eyes

It’s where my demons hide

It’s where my demons hide…

Когда почувствуешь моё тепло,

Посмотри мне в глаза,

Где прячутся мои демоны,

Где прячутся мои демоны…

Обито тронул её плечо, а она рефлекторно потянулась к его лицу, намереваясь коснуться его кожи, но нет. Маска была на нём. Переместившись, Учиха отпустил её. Не обязательно ему было дотрагиваться до куноичи, когда нукенин использовал Камуи, но он делал вид, что так как раз и надо. — К постели отведи. Она сама бы дошла, но не видела, в какой та стороне, и вообще в какой они комнате убежища. Мужчина произнёс: — Сзади тебя. Нацуки села на футон, ожидая, пока старший выйдет, чтобы переодеться. — Мне надо уйти надолго, дверь я запер, так что не выйдешь, — девушке хотелось возмутиться, но короткая и обжигающая фраза на ухо не дала ей этого сделать. — Не скучай. — Мадара, — она взяла Обито за руку, пока тот не ушёл или не исчез. — Что такое? — Можно снять повязку? Этот вопрос застиг Учиху врасплох. Он хлопнул глазами, неуверенно ответив: — Только открывай глаза медленно, чтобы не получилось как в прошлый раз. Он знал, что та хотела посмотреть на мир шаринганом, приператься не стал. Нацуки кивнула, и мужчина размотал бинт, хотя девушка могла сделать это самостоятельно. После того, как повязка спала, куноичи сидела, очей не открывала.

Don’t get too close

It’s dark inside

It’s where my demons hide

It’s where my demons hide…

Не подходи слишком близко —

Внутри темно,

Где прячутся мои демоны,

Где прячутся мои демоны…

Всё так же держа за руку, она вдруг распахнула глаза, и ей было всё равно, будет ли боль. Даже через неё рыжеволосая была согласна смотреть на демона перед собой, как на зверушку в приюте. Облом — маску не снял. Замерли, Обито уже смирился с тем, что девушка поступит так, как ей захочется, так зачем притуплять ребёнку любопытство. Режущие импульсы пронзили голову спустя пару секунд, и Нацуки прикрыла шаринган, не в силах сопротивляться боли. Учиха испарился, даже не сказав ничего напоследок. А зачем? Пускай мучается, раз решила. Сама свой путь выбрала же. Снова куноичи увидила чужое «лицо» лишь на несколько мгновений в тёмной комнате, освещаемой одной лишь свечой. А как же хотелось посмотреть на него ещё раз, при дневном свете солнца… И мысли о мужчине заполняли её голову постоянно. Тот говорил, что срок адаптации затягивался, ведь уже две недели девушка ходит вот так — слепо. — Я убью тебя, убью тебя… — шёпотом говорила она самой себе, долбясь лбом о пол. Ей это надоело, надоело то, что она думает о нём так часто. И невольно вспоминались отрывки и жалкие клочки, образующие полную картину возбуждения, их совместного времяпровождения, когда куноичи хотелось всего двух вещей в мире: чтобы это всё кончилось, и чтобы это не заканчивалось.

When the lights fade out

All the sinners crawl.

Когда свет погаснет,

Всё грешники сползутся.

Отворив тихонько дверь, рыжеволосая прошла в чужую комнату. Слова, которые так хотелось сказать, крутились в голове, но сил не хватало их озвучить. — Мадара… — она знала, что Учиха здесь, а его вопросительным мычанием это лишь подтвердилось. Нацуки жевала губы, стоя так же около входа. — Хотела что-то? — с его стороны послышался звук перелистывания страниц, видимо, книгу читал. От своих желаний становилось так противно, что девушка с силой сжала челюсти и нахмурилась. Голова опустилась сама собой, а колени затряслись. Неужели ей снова страшно? — Возь… — слова застряли в горле, но, поборов наконец себя, куноичи пролепетала: — Возьми меня. Секунду в помещении стояла гробовая тишина, что рыжеволосой даже показалось, что Мадара опять исчез. Но нет. Его гогот раздался неожиданно громко, что Нацуки аж вздрогнула. — Думаешь, что уже такая взрослая, раз можешь просить о таких вещах? — Учиха захлопнул книгу, всё так же насмехаясь. Он однажды уже сделал это, а теперь говорит так, будто ничего и не было. Издевается.

Will come calling out

At the mess you made…

Тебе придётся ответить

За беспорядок, созданный тобой…

— Футон от тебя по правую руку. Ложись. Сердце, кажется, ускорилось, а кровь начала кипеть. Девушка прошла в комнату, сворачивая направо и утыкаясь ногами в то, что искала. Легла, как было велено. В момент, когда ей в голову пришла эта идея, она казалась куда менее смущающей. Но теперь можно только вперёд… Куноичи дожидалась мужчины, Обито подошёл ближе, залезая к ней на постель. Нацуки покорно дала себя раздеть, машинально следуя такому негласному и очень стереотипному правилу, как «мужчины главные». Природе просто захотелось, чтобы было именно так. Подчиняясь каждому безмолвному приказу, рыжеволосой так хотелось увидеть его. Демона. Посмотреть на него, чтобы пройтись по ранам на глазах острым лезвием страха, чтобы почувствовать себя зависящей от его действий, чтобы стать его. Доминирование со стороны Учихи не доставляло Нацуки дискомфорта. Но когда последний предмет одежды был снят, куноичи мысленно пожалела о содеянном. Проведя холодными пальцами по чужому животу, Обито усмехнулся и наклонился поближе, кусая плечо девушки. Та пискнула, но сразу замолкла. Всё, как в тот раз, горячее тело мужчины, дрожь, пробиваюшая всё её нутро. И все его движения — грубые и резкие, — сводили с ума. — Мадара… — она уже не могла сдерживать эмоции, жмурясь и чувствуя, как из уголков глаз текут слёзы. Рыжеволосая попыталась приподняться, но широкая ладонь положила девушку обратно. — Что такое? — спросил Учиха, воркуя, как с маленьким ребёнком. — Ма-да-ра… — ничего больше у неё не получилось сказать, да и не хотелось-то особо. Нацуки вцепилась в чужие плечи ногтями, жалея, что так глупо поступила, решив, что мужчина сможет избавить её одним лишь сексом от этого липкого непонятного чувства.

Don’t want to let you down,

But I am hell bound.

Though this is all for you

Don’t want to hide the truth.

Я не хочу тебя подвести,

Но я привязан к аду.

Хотя это всё для тебя

Я не хочу скрывать правду…

— Не называй меня так, — твёрдо сказал нукенин, хоть и голос начал подводить его. — Я не хочу слышать не своё имя. Куноичи ничего не ответила, лишь глуша стоны губами. Ей так тяжело было воспринимать мир вокруг себя, ибо мужские руки крепко и намертво держали её сознание тут, на этом футоне. — А что ты хочешь слышать? Тот вздохнул, замирая на мгновение. — Своё имя — Обито… Рыжеволосая чувствовала на себе его демонический взгляд, заставляющий сжаться и безприкословно подчиняться. Только раньше если это зависело только от её воли, теперь всё стало по-другому. Тепло, горячо, жарко… Невыносимо было ощущать себя рядом с ним. А когда Нацуки открыла глаза — медленно и аккуратно, как говорил Учиха, всё не встало на свои места, а скорее путалось ещё больше. Брови его были сведены, а очи прикрыты, но когда он распахнул их, красный огненный свет шарингана въелся в душу. И никогда этот свет не исчезнет из памяти девушки. Она понимала, как сильно хочет этого, но необъяснимый страх взялся из неоткуда, был таким навязчивый и отдающимся в грудной клетке. Где-то там — в солнечном сплетении горел огонёк, не дающий мозгу отключиться полностью. Стало так больно, душа раздиралась на части. — Я… Убью тебя, Обито…

When you feel my heat

Look into my eyes

It’s where my demons hide

It’s where my demons hide…

Когда почувствуешь моё тепло,

Посмотри мне в глаза,

Где прячутся мои демоны,

Где прячутся мои демоны…

И когда всё кончилось наконец, рыжеволосая вдохнула полной грудью. Теперь стало ещё тяжелее. Машинально прикрыв глаза, она пододвинулась ближе к Учихе, которых рухнул на футон без сил. Тот молчал, она тоже. Отлежав несколько секунд, он встал. Нацуки поёжилась, неужели он снова исчез? Ушёл? Но вскоре мужчина вернулся, куноичи улеглась ему под бок, пока тот листал книгу, за которой сходил до стола и обратно. Накрыв их обоих тонким одеялом, нукенин на подсознательном уровне погладил рыжеволосую по голове, словно кошку. «Всё равно умрёт, — подумал Обито. — Война уже начата…» И когда же шаринган полностью прижился к чужим глазницам, девушка собралась уже уходить, но что-то очень беспокоющее оставляло её в убежище. Учиха стал часто пропадать на долгое время, и куноичи была этому рада. Но смотреть, пускай и новым взглядом, на тёмные каменные стены становилось скучно. Из убежищных маленьких окошек было видно лес, находившийся за этой злополучной дырой цилиндрической формы. — Почему не уходишь? Тебе же нужно было убить какого-то там придурка? Он был раздражён. Без руки, с порванным плащом, влажными и кровавыми пятнами на нём, нукенин стоял перед рыжеволосой. В другой руке — чужой риненган, а свой левый глаз слеп. — Сейчас я хочу убить только тебя. Нацуки посмотрела на его облик, на поломаную маску, и взгляд задерживался только на красном, налитым кровью шарингане.

Don’t get too close

It’s dark inside

It’s where my demons hide

It’s where my demons hide…

Не подходи слишком близко —

Внутри темно,

Где прячутся мои демоны,

Где прячутся мои демоны…

— Так чего тянешь? — мужчина подошёл ближе, он не боялся, что куноичи с ним что-то сделает. По её неродному взгляду видел, что та не сможет. — Я не в лучшем положении сейчас. В ответ лишь молчание. Никогда ей не было так тяжело справиться со своими мыслями. «Не люблю», — говорила она самой себе, демонстративно морщась в лицо Обито. Тот тоже не горел желанием больше вступать в какие-либо связи с Нацуки. Просто не хотелось ему думать о том, что эта паршивая заноза займёт хоть какую-то роль в его жизни. Подсознательные инструкции, возникшие в голове из-за печати на сердце, отрицали такой расклад дел правильным.

They say it's what you make,

I say it's up to fate.

It's woven in my soul,

I need to let you go…

Они говорят, что это твоя вина,

Я говорю, это судьба.

Это вплетено в мою душу,

То, что я должен отпустить тебя…

— Я не вернусь, скорее всего. — Почему? — маска безразличия чуть было не сломалась, но девушка удержала её на лице. Обито вздохнул, поворачиваясь к младшей и смотря на неё прожигающим взглядом. — Не поймёшь. — Я с тобой. — Нет, — отрезал он. — Лучше уходи из логова. Сердце, кажется, начинало останавливаться, пустота заполняла всё нутро куноичи, пока та не понимала, в чём дело такой странной реакции. — Почему? — повторилась она. В самой глубине души мужчина понимал, что хочет, чтобы рыжеволосая осталась в живых, ибо никто не знал, насколько затянется война. А те картины, нарисованные нашим сознанием, порой страшнее того, что мы увидим. Сделав пару шагов навстречу, нукенин провёл рукой по чужой щеке, где катились слёзы на безразлично лице. Но очи девушки напрявленны были точно в его, настроена серьёзно, но боялась. А чего — сама не знала. Перехватив его руку, Нацуки дёрнула её вниз, заставляя Учиху наклониться. Она сняла белую маску с чужого лица, ведя по шрамам и останавливаясь на губах кончиками пальцев. Обито смотрел в её очи, наполненными слезами. Они налились краснотой, из-за чего всё чётче с каждым мигом становились тамоэ шарингана.

Your eyes, they shine so bright,

I want to save their light.

I can't escape this now

Unless you show me how…

Твои глаза, они блестят так ярко,

Я хочу спасти этот свет.

Теперь я не могу избежать этого,

Если ты не покажешь мне, как…

Поцелуй соединил их губы воедино, отпускать не хотелось, и поэтому куноичи держала чужую руку так крепко, как только могла. В сердце Учихи что-то кольнуло, и в следующее мгновение оно налилось теплотой и трепетом, будто что-то мешало Обито почувствовать это раньше. Стало до жути приятно и печально, словно сейчас что-то кончится, но, смотря в девичьи глаза, он ощущал, как повышается его пульс, как он скоро не сдержится и слёзы вырвутся наружу. Отстранившись, рыжеволосая сократила дистанцию до минимума, вжимаясь своим телом ему в грудь. Теперь она уже не держала в себе все эмоции, всхлипывая и цепляясь за чужой плащ. Мужчина погладил младшую по спине, зарываясь в её волосы носом. Какая-то совсем не нужная защита в его грудной клетке трещала по швам, давая чувствам волю. Этот необъяснимый восторг, перемешанный с восхищением, крутился всё вокруг да около, не давая трезво воспринимать ситуацию. И Нацуки вновь повторила ту фразу, которую всегда адресовала Учихе. Но только теперь вместо привычного «убью» прозвучало совсем другое слово. — Обито… Я тебя люблю. И прижалась сильнее, пока мужчина крепко держал её. И снова повторилось это чувство, снова сердце запело… Будто оно так и должно быть, не смотря на то, что въелось в мозг ранее. Печать треснула, и окончательно растворилась в потоке чужой чакры. Вот, что нукенин видел в рыжеволосой на самом деле, но не мог понять, что. Он видел в ней свою судьбу. — Я хочу остаться, — сказал Обито, проводя линию вдоль девичьего позвоночника. — Я… Тоже люблю тебя. Их взгляды снова коснулись, и всё по новой…

When you feel my heat

Look into my eyes

It’s where my demons hide

It’s where my demons hide…

Don’t get too close

It’s dark inside

It’s where my demons hide

It’s where my demons hide…

Когда почувствуешь моё тепло,

Посмотри мне в глаза,

Где прячутся мои демоны,

Где прячутся мои демоны…

Не подходи слишком близко —

Внутри темно,

Где прячутся мои демоны,

Где прячутся мои демоны…