Выжить любой ценой

Умертви меня для мира!

***

На глаза Джоны льется кровь. Эта жидкость настолько липкая, что Маршалл спешит руками вытереть это с его лица. Крашеный блондин вопреки здравому смыслу приоткрывает глаза чтобы посмотреть что случилось с Лжеадамом. Голова альтернатива развернулась ровно на сто восемьдесят градусов в другую сторону, ломая все позвонки в шее. Джона уже хотел праздновать свою триумфальную победу, как Адам начинает медленно возвращать голову на место, словно как какая-то сова. Маршалл может поклясться что слышит многочисленные звуки переломов в шее оппонента. Но он же выстрелил в это. Когда голова альтернативы полностью встала на место, можно было увидеть как в правой щеке зияет сквозная дырка от пули, открывая вид на полость рта Мюррея. Все лицо Адама в его собственной крови черного цвета. Дублер лишь жутко улыбается смотря своими глазами ровно в зрачки глаз человека напротив. Видимо, в передачах врут на счет ликвидации альтернативов с помощью дальнобойного оружия. Джона обречен…? — Тебе не следовало этого делать. Маршалл в панике пытается закрыть глаза обратно, но ему не дают это сделать. Альтернативный Адам цепляется ногтями за веки и щеки Джоны, тем самым раскрывая напуганные глазки крашеного блондина сильнее. — Иона, почему ты так реагируешь на меня? — в глазах Маршалла начинают скапливаться слезы от напряжения в глазных яблоках, — О, не плачь дорогой! Я не собираюсь вредить тебе, пока что. Во всяком случае, умрешь когда я разрешу, сладкий. От таких прозвищей Джону тошнит. Маршалл задыхается в панике и забывает напрочь о заряженом пистолете в руке, а слюна которую он часто сглатывает, будто густеет по середине его горла, образуя комок. Крашеный блондин судорожно скулит сквозь плотно сжатые зубы и позорно сопит носом из-за слез. Адам же не растерялся и уже через мгновение своим языком нежно собирает мокрые дорожки от слез и причмокивает губами, словно это самый вкусный десерт на всем свете. Джона дергается от альтернатива, но в его плоть щек еще сильнее вгрызаются ногтями. — Сиди на месте. Мюррей с улыбочкой приближается язычком к глазу, а Маршалл немеет от страха. Господи, избавь меня от мучений. Какие же грехи я совершил, раз такая у меня кара? Адам впивается языком в глаз бедняги, начиная облизывать роговицу глазного яблока. Маршалл кричит от тупой боли. Вместе с языком альтернативы в глазницу попадает слюна и огромное количество черной крови с щеки Мюррея. Джона чувствует будто его глаз разъедается от этой черной жидкости. Альтернатив лишь с довольным урчанием, широкими мазками проводит по глазу паренька. — Адам, прошу, хватит! — кричит Маршалл и на удивление его выпускают из рук, — Ты уже напился моей крови и слез аж до тошноты! Не смотря на боль в проткнутой ноге, Джона моментально разворачивается на коленях на другой бок. К горлу подступает тошнота и крашеный блондит сблевывает желчь из своего желудка. Все горло раздирает от боли, словно там внутри прошлись наждачкой. У него болит все. Все тело ломит. От костей, до мозга. — Вот что ты получаешь если стреляешь в меня, Иона. — альтернативный Адам с восхищением смотрит на лицо Джоны покрытое слезами и черно-красной кровью. — Ненавижу… Ненавижу тебя Адам! — у Маршалла будто открылось второе дыхание чтобы наорать на Мюррея, — Всем сердцем ненавижу и проклинаю! Чтоб ты сдох, тварь! Если бы не ты и твои ебаные хотелки насчет альтернативов, я бы зажил нормальной жизнью! Никакой хуевой любви и долбанного криминала. Да Адам, ты давно еще свихнулся, сукин ты сын. — альтернатива лишь наклоняет голову в бок, но человека не перебивает, — Ты блять ненормальный. Сдвинутый. Я хочу чтобы ты умер как последняя псина под забором с переломаным хребтом и вспоротым животом. Я бы убил тебя раньше, блять, если бы не сраные в жопу чувства. Джона сжимает в руке пистолет и подносит ствол себе под подбородок. Насколько он помнит, в магазине осталось еще пять патронов. — Ты это… — Адам на секунду в полной растерянности оглядывает Маршалла, а после широко разводит рот в неестественной улыбке, — …кому говоришь? А ведь верно, кому? Адам и так уже съебался на тот свет. Так сказать, убежал от проблем, как от кредита в банке или ипотеки. Отьими от меня мою греховную волю и насади в сердце мое Твою святую волю;

***

Самоубийство? Не, звучит глупо. И тупо. Тогда Стокгольмский синдром? Не, звучит еще тупее. — Ты встретил ужасную судьбу, не так ли? — звучит голос альтернативного Адама в голове Маршалла. Сейчас Джона наконец нашел помятую железную аптечку скорой помощи между сидениями. Оттуда он вытащил бинты не первой свежести и пачку таблеток активированого угля, на всякий случай так сказать. Крашеный блондин поднял с пола самый большой осколок стекла чтобы посмотреть на себя. Выглядел он мягко говоря хуево. Его левый глаз, который альтернатив испробовал на вкус, опух и покрылся ссадинами и кровоточащими ранками. Зрачки Джоны были разных размеров. На правом глазу зрачок был относительно среднего размера, когда же на левом — чертовски маленьким. Его губы потрескались, а волосы были растрепанные и все смешанные в черно-красной крови. Одежда представляла из себя грязные тряпки с дырками. Вся его толстовка пропиталась едким запахом крови, а голубые джинсы стали бордовыми от цвета красной жидкости. — Хей Адам… — Маршалл поднимает взор наверх смотря на труп. Помню, я был живой, а теперь как ты. Не осталось даже слез, Адам. Правильно мама Маршалла говорила, что после отчаяния наступает покой, а от вечной надежды в спасение люди сходят с ума. Джона уже не надеется. Ни в спасение, ни в жизнь, ни в Бога, ни в блядские обещания любви от Адама. Крашеный блондин открывает пачку бинтов и кое как наматывает их на свою уже начавшую гнить рану на ноге, а остальное аккуратно перевязывает на левый глаз. Получилось удержать бинты в перекошенном состоянии через все лицо. — Совсем как пират… — нервно смеется Маршалл. Джона поудобнее устраивается на полу в руках с тем самым календарем Адама. Крашеный блондин перелистывает его до декабря. Он берет свою кровь с щек на палец и перечеркивает двадцать первое и двадцать второе числа. Сегодня двадцать третье. Он здесь уже второй день. — Но я все еще жив, сука. Это явно адресовано либо Богу, либо альтернативу. Маршалл начинает листать календарь с самого начала ищя взглядом дату. Очень важную для него. Джона с всхлипом погружается в воспоминания того дня. Да творю ее единую и делами, и словами, и помышлениями, и чувствами моими.

***

Синий автомобиль на безлюдной парковке качается из стороны в сторону. В его салоне стоит терпкая романтическая атмосфера. Адам Мюррей совсем недавно признался в любви своему бывшему лучшему другу Джоне Маршаллу. Сладкий поцелуй снова настигает губы Джоны, на что тот слегка охает сидя на коленках блондина. Мюррей с нежностью сминает губы, пока его руки блуждают по телу его возлюбленного. И Маршалл охотно приоткрывает рот, давая Адаму полный контроль. Язык блондина мягко обводит десна и зубы Джоны, пробуя его на вкус. Нетерпеливый обладатель толстовки уже в который раз трется ширинкой своих джинс об бедро Мюррея, на что блондин в капюшоне лишь усмехается в губы другому. — Адам, блять, откинь кресло. — сквозь поцелуи вежливо просит Маршалл другого. Когда же пассажирское сидение и вправду откинули, то ничего не подозревающего Джону резко сняли с себя и вдавили в жесткую ткань лицом. — Ох, сильнее папочка! — даже сейчас, Джона — это Джона. — Будь потише, остолоп. — без злобы шепчет Адам на ушко нижнему. Маршалл улетает в стратосферу когда Мюррей наплював на тему приличия, быстро приспускает джинсы и боксеры крашеного блондина, сразу беря в ладошки бедра Джоны. Такое чувство будто он сейчас сойдет с ума. Маршалл удовлетворительно стонет на такие чертовски правильные движения, а руками хватается за края сидения под ним. Адам на такое хмыкает и достает с заднего кармана своих черных брюк маленький тюбик яблочно-лимонной смазки. — Джона, сосредоточься… — Маршалл покрывается испаринами от предвкушения, а во рту царит изобилие слюны. Адам выливает весь тюбик лубриканта себе на пальцы и немного проливает на свои брюки. — Похуй… — бормочет он. Пальцы в холодной смазке легонько касаются прохода Джоны, но даже это способно заставить его встрепенуться. Первый палец с маленьким растяжением входит в нутро Маршалла, на что тот тихонечко стонет в жесткую обивку пассажирского кресла. — Не волнуйся Джона, я постараюсь сделать все как можно нежнее для тебя. Хотя крашеному блондину это до лампочки, он сейчас даже от этого на седьмом небе от счастья. Следом к одному пальцу подключился и второй, хорошенько так растягивая Маршалла, который постанывал от каждого мазка пальцев Адама по его простате. Мюррей еле сдерживает свои обещания нежного секса, смотря на такого кайфующего под ним Джону. Он словно фотограф запечатлит это на всю свою жизнь в своей долговечной памяти. — Адам, знаешь… — Джона и вправду старается сказать все как можно более связно, — Ты так легко живешь без меня, а я без тебя как без воздуха. В этом нет твоей вины, но ребенок внутри меня рыдает от несправедливости. В общем, люблю тебя, эмо парень в капюшоне. Мюррей ухмыляется и шепчет Маршаллу слова любви на ушко, пока приспускает свои черные брюки и достает свой стоящим колом член. Войти в крашеного блондина оказалось целым квестом, тот слишком сильно дергал бедрами, пытаясь насадиться сразу на всю длину. — Джона, блять, лежи смирно. — на что другой лишь сильнее начинает вилять тазом. И тогда Адам в один толчок загнал член до упора. Джона вскрикивает от удивления и удовольствия, а после растекается лужицей под Мюрреем. Эту ночь никто никогда не забудет.