Пусть приходят

Рейнира смотрит, как Караксес приземляется на берегу, взметая песок, и с неё слезает наездник. — Деймон. Он гладит шею дракона и переводит на неё взгляд: — Рейнира. — Славный полёт? — Сегодня чудесный день, — ведёт плечами. — Мне понравилось. Караксес отступает к большим пещерам, что служат ей с Сиракс домом. — Думаю, ей пришлось бы по душе летать с Сиракс, — добавляет Деймон. — Она всегда любит компанию, — как и я, думает он. — Может, завтра, — Рейнира разворачивается, делая знак рукой. — Пойдём. Я приготовила ужин. Лёгкий ветерок пробегает сквозь её волосы, открывая взору цепочку из валирийской стали на шее. Деймон проводит мозолистыми пальцами по остриженным волосам и следует за ней в их скромную обитель. Рейнира приподнимает юбки и заходит внутрь. Деймон стряхивает с туники песок и закрывает за ними дверь. Они едят рыбу и хлеб, ведя лёгкую беседу о своих драконах. Трапеза не идёт ни в какое сравнение с изысканными блюдами, к которым оба привыкли в Королевской Гавани, но Деймон благодарен делить с Рейнирой еду. Им повезло остаться в живых после всего. Даже если они себя таковыми не чувствуют.

______________________________________________

Рейнира по-прежнему полна огня. Тело и душа износились от тяжести войны, но она сохраняет уровень силы, который порой удивляет Деймона. Вместе они облетают окрестности, наслаждаясь ветром и видом уединённого пляжа. — Наперегонки? — предлагает Рейнира, и её губы почти растягиваются в улыбке. Деймон в последнее время не видит, как она улыбается, и пользуется малейшим шансом заметить хотя бы намёк на радость. — Конечно. Рейнира опережает его не более чем на три секунды и едва не сияет, когда они спрыгивают на землю. — Прошлой ночью я видела сон. Они оба видели немало снов, но Деймону те больше напоминают кошмары. Воспоминания о войне и всех последовавших несчастьях. Смерть, предательство, разорение. Бесконечная боль. Они видят лица любимых и заново переживают последние мгновения. Они везде видят пламя и кровь. Иногда она просыпается с криком. Иногда так просыпается он. Это заставляет Деймона раздумывать, не обречены ли они на страдания до конца своих дней. Смогут ли они когда-нибудь избавиться от оков проклятия? Он понятия не имеет. Рейнира качает головой, словно прочитав его мысли: — Не такой сон… к счастью. — Что ты видела? — Иллюзию, — она делает глубокий вдох. — Королевская Гавань процветает без всяких распрей. — С Визерисом на Троне? — Нет, — Рейнира закусывает губу и отводит взгляд. — Ты и я. У Деймона сбивается дыхание. Он никогда от неё такого раньше не слышал. Она рассказывала ему несколько снов про мирную родину, но ни разу не говорила о них на престоле. — Такое тебе ещё не снилось. Он точно не знает, что сказать. Несколько лет назад при общении с ней он будто ходил по тонкому льду, но со временем стал чувствовать себя увереннее. Теперь же к столь деликатной теме он подходит с опаской. — Это было слишком реальным. Как будто мы правда были там, — её голос напоминает о чём-то близком к тяге, может, даже надежде. — Почти как воспоминание? Их глаза встречаются, взгляд у Рейниры властный. — Полагаю, да, но я знаю, что это было не по-настоящему. — Всего лишь плод воображения. — А что, если нет? Даже после всего пережитого её сиреневые глаза всё ещё голодны и решительны. Не так, как годами ранее, но искра никуда не делась. Деймон видит: она так и не перестала этого хотеть, она до сих пор хочет Железный трон. Знает, что она не в силах успокоиться и позволить, чтобы все их боль и муки были напрасны, она желает отомстить за тех, кого они потеряли. Рейнира прекрасна в своей свирепости, подбородок высоко поднят, на лице застыло одержимое выражение. — Что, если нет? — повторяет она. И тогда Деймон решает, что сделает всё возможное, чтобы всё ей вернуть.

______________________________________________

Кожа Рейниры мягкая, невзирая на шрамы, служившие постоянным напоминанием об осуществлённом войной. Она вовсе их не стыдится и лежит перед ним обнажённой без капли смущения. Деймон целует внутреннюю сторону бёдер, прокладывая дорожку к её жаркому лону, одна рука тянется к груди. Рейнира выгибается, глаза полуприкрыты от желания, когда он выводит языком полосу над жемчужиной. — Деймон. Он вводит в неё палец, и, боги, она такая мокрая, что член в штанах твердеет. Он погружает второй, приходя в восторг от её отзывчивости. Её удовольствие значит для Деймона гораздо больше его собственного. Он делает всё, чтобы принести в её жизнь радость в любом виде. Рейнира — женщина, которая слишком многое повидала, слишком многому была свидетелем и слишком многое сотворила в жизни. Всё это помогло ей сломаться. Деймон должен её восстановить и возвысить до той, кем она может стать. Формально, между ними нет любви мужчины и женщины, только одно на двоих ложе, но Деймон здесь ради неё. Обнимает её, когда она плачет. Заботится о ней, когда она чувствует себя беспомощной. Слушает её, когда ей хочется выговориться. Он рядом, когда нужен ей. Всегда. Они оба познали одну боль. Они всё, что у них осталось. Рейнира стонет, когда Деймон дарит её телу ощущения, как никто другой. Он берёт её сперва грубо, во второй раз — нежно. Они бессильно падают, и Рейнира оборачивает руку вокруг его крепкой груди. Выводя нехитрые узоры на мышцах живота, она бормочет: — Хочешь кое-что узнать? — Конечно. Люблю быть всезнающим, — попытка сострить. Деймон всегда отшучивается. Рейнира зарывается лицом в его шею. — Расскажи. Я уже несколько дней вижу этот расчётливый взгляд. Последний раз такой у тебя был во время войны. Деймон глубоко вздыхает. Рейнира ожидает. — Они его убили, — наконец говорит он, заправляя прядь волос ей за ухо, — и разбили нам жизнь… Но это не конец. Я не дам им победить в конце. Рейнира раскрывает рот, осознав, о чём он, однако молчит, и Деймон прижимает её к себе. Ему не нужен немедленный ответ. В её глазах собираются слёзы, и Деймон, не в силах совладать с собой, плачет вместе с ней. Они оплакивают потерянного сына.

______________________________________________

Рейнира слишком много помнит из прошлого. Всё хорошее и всё плохое. Счастливое детство в Красном Замке. Длинный список проблем матери с беременностями. Ей восемь, когда королева умирает при родах, и её именуют Наследницей Железного трона. Ей девять, когда отец берёт в новые жёны Алисенту Хайтауэр. Ей десять, когда появляется на свет её единокровный брат Эйгон II. Ей шестнадцать, когда она вступает во владение Драконьим Камнем. Ей семнадцать, когда она обручается с Лейнором. Ей восемнадцать, когда она начинает миловаться с Деймоном. Ей двадцать, когда Лейнор умирает от болезни. Ей двадцать три, когда она даёт жизнь их с Деймоном сыну, Рейнору. Ей двадцать восемь, когда умирает отец и начинается война. Танец Драконов. Она помнит всю горечь утраты, преследовавшую её доныне. Алисента и Отто Хайтауэр и их сторонники, партия зелёных, интригами и манипуляциями проложили себе путь к власти и начали войну, чтобы украсть её корону. Рейнира и Деймон и их сторонники, партия чёрных, отбивались всеми силами. Веларионы были самыми надёжными союзниками, сражаясь на их стороне, чтобы почтить память покойного Лейнора. Последовали жестокость и хаос. Воцарились пламя и кровь, и всё, чем она дорожила, уничтожили. Рейнира возвращается ко всем тем трагическим событиям. Она помнит, как чуть не погибла от рук Эйгона и Солнечного Огня. Она была так близка к смерти, что даже сейчас чувствует на своём теле жар драконьего пламени. Ей никогда этого не забыть. Деймон спас её, убив другого единокровного брата Эймонда на драконьем поединке, что придало ей уверенности в битве. Но потом она всё потеряла. Всё утекло в один миг. Лейна защищала Рейнора, пряча его от сути войны, но в конце концов и они за неё заплатили. Рейнира не забыла свои с Деймоном крики, когда они нашли мёртвое тело сына. Ей двадцать девять, когда Танцу Драконов настаёт конец. Она и Деймон бегут в Эссос. Рейнис и Корлис тоже куда-то подались, и она решила, что незнание подробностей только к лучшему. Они живут вдали от всех, пытаясь оправиться от непосильной ноши. Оплакивают потери. Продолжают жить в честь сына. Теперь ей тридцать четыре, и на троне ещё сидит король Эйгон II. Думает, что победил. Рейниру тянет рассмеяться. Ещё её тянет заплакать.

______________________________________________

Минуют месяцы. Деймон, чрезмерно используя навыки бывшего военного тактика и стратега, планирует их узурпацию. За весь Танец Рейнира не замечала за ним такой сосредоточенности. Таким он прекрасен, целиком в своей стихии. Деймон всегда был умён, намного смышлёнее, чем считали люди. Рейнира понимает, что сама не ведала полной меры его ума. — По-твоему, мы слишком честолюбивы? — Прошу прощения? — Рейнира наполняет свой бокал вином. — Ты была тиха в последнее время. У тебя есть сомнения? Она делает большой глоток. — Нет. Я знаю, чего хочу. — Но? — Но, — продолжает она, — я боюсь. Я не могу потерять тебя, как мы… как мы… — ей не удаётся закончить. Деймон подходит к ней и кладёт руки на её плечи: — Я знаю. Рейнира с шумом втягивает воздух. — Ты не потеряешь меня, — обещает он. — Мы добьёмся своей цели. Она выдыхает: — Знаю. Просто надо было убедиться, — она не сомневается в том, что должно быть сделано, но ей не дают покоя мысли о сыне. Деймон единственный, кто прошёл через всё вместе с ней. Если она лишится его, лишится и последней ниточки, связывающей её с Рейнором. Он наклоняет голову, их лбы соприкасаются. Они стоят в полной тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. В дверь стучат. Рейнира напрягается, но Деймон качает головой: — Не волнуйся, — ободряюще сжимает ей плечо. Он открывает, и Рейнира едва не роняет бокал при виде живых бывших приспешников. — Готовится война, — объявляет Рейнис.

______________________________________________

Война начинается вновь. Каждое нападение тщательно спланировано, стратегически продумано, чтобы ослабить зелёных, пока те не падут. Деймон поджигает Вестерос, сеет смуту. Он сделает с ними то же, что они сделали с Рейнирой. Пламя и кровь ему известны лучше прочего, для неё он будет использовать всё, что знает. Всё для неё. Текущая битва личная. Деймон выслеживает одного рыцаря, предавшего его племянницу. Знакомые виды и звуки боя, даже запахи перевозбуждают, пока Караксес несёт его над Штормовыми землями. Это место последним окажется в огне перед концом пути. — Я знаю, что ты здесь! — возглашает Деймон, когда дракон пикирует вниз, чтобы лучше было видно землю. Корлис ведёт атаку, поражая войска короля. — Дракарис! — почти рычит Деймон, ожесточаясь при мысли, что цель где-то рядом. Нутром чувствует. Караксес обрушивает на врагов своё горячее дыхание, и наездник вкушает отчаянные крики. «Хорошо, — думает он, — туда им и дорога за служение ложному правителю». И тут Деймон замечает его и направляет Караксес в нужную сторону. «Это для Рейниры». Мечи выхвачены. Льётся кровь. Грязь покрывает его тело. Рыцарь боязливо смотрит на полыхающие глаза Деймона, но не отступает. Неудачливый. Сир Кристон Коль мёртв у его ног. Деймон улыбается, вытягивая Тёмную Сестру из пронзённого тела. Теперь Королевская Гавань.

______________________________________________

Деймон наблюдает, как ладони Рейниры превращаются в крепко сжатые кулаки. Зубы её стисткиваются, когда они глядят вниз на Королевскую Гавань. Впервые за более чем пять лет они вернулись в место, где произошло слишком много плохого. — Он неплохо её перестроил. Мне нравятся дороги. — Они нуждались в улучшении, — Деймон не сводит с неё взгляда, пока она принимает увиденное. Рейнира испускает холодный смешок: — Скоро будет ещё одно. Она привыкла к ужасам войны. Она нема ко всему беспределу, потому что внутри неё уже разрушать нечего. — Здесь умер наш сын, — шепчет. — Вот здесь, — указывает на вершину Красного Замка. — Я знаю, — у Деймона сковывает грудь при взгляде на окаянное строение, в голове мелькают проблески нежеланных картин. Он никогда не забудет изуродованное тело пятилетнего ребёнка. Никогда не забудет, как ужасен был медный смрад крови. Она была разбрызгана повсюду, и страдания сына убивали изнутри. Рейнор был маленьким невинным мальчиком, не понимавшим войны. Наивное дитя не имело ничего кроме больших надежд и грёз о мире. Деймон помнит последний с ним разговор. Всё, чего малыш хотел, это последний раз полетать на драконе перед уходом отца на войну, но тот не разрешил. Это было слишком опасно. Но сейчас Деймон осознаёт, что сделал бы всё, чтобы последний раз прокатить его на Караксес. Он слышит, как всхлипывает Рейнира, и тоже хочет дать слезам волю, но ради неё должен оставаться сильным. Он не спасёт её, если потеряет рассудок. Горестные звуки застревают у Рейниры в горле, и Деймон оттаскивает её от Сиракс и садит позади себя в седло Караксес. Она обвивает его руками и пронзительно кричит: — Они убили нашего мальчика! Я не обрету покой, пока все они не сдохнут! — Сдохнут. Я об этом позабочусь, — клянётся Деймон. — Даже если это будет последним, что я сделаю.

______________________________________________

Они сидят на огромной куче валунов, смотрят в ночное небо и любуются звёздами. Это приносит им чувство покоя перед грядущим. — Созвездия такие красивые, — задумчиво произносит Рейнира, широко раскрыв глаза в благоговении. — Считай это знаком надежды от Семерых, — протягивает Деймон. — Думаю, можно. Он тянется к её платиновым локонам и теребит между пальцами. — Ты готова к завтрашнему дню? — Как никогда. Мы так далеко зашли. Я была бы слаба, если бы чувствовала себя иначе. — Я хочу, чтобы ты знала. Рейнира склоняет голову набок: — Что? Деймон придвигается так, чтобы их бёдра столкнулись. — Ты спасла мне жизнь, — шёпотом говорит он. Рейнира вскидывает бровь: — Нет. По-моему, всё наоборот. Не будь тебя рядом, я бы рассудка лишилась от горя. — Раньше. До всего этого, — уточняет Деймон. — Когда правил Визерис, я шёл безрассудным путём, не видя конца. Ничто меня достаточно не удовлетворяло. Ни турниры. Ни одобрение брата. Ни двор. Ничто. Он обнимает её за плечи. — Но потом всем этим стала ты. Ты — единственная причина, по которой я вообще потрудился возвращаться в Королевскую Гавань после каждого изгнания. Там для меня не существовало ничего кроме тебя. Рейнира утыкается лицом ему в грудь и мычит в ответ. — А потом ты подарила мне сына. Ты так много мне дала. Только поэтому я сумел так далеко зайти. — Ты меня переоцениваешь, — мягко говорит Рейнира. — Мы спасли друг друга. Она целует его в щёку, и на месте касания он ощущает тепло. Они сидят под светом луны, перешёптываются и смотрят на звёзды. В этот миг всё кажется правильным. Деймону бы хотелось, чтобы так было всегда, но это невозможно. По крайней мере, сейчас. Осталась война, которую нужно выиграть, и цена, которую нужно заплатить и которую он, возможно, не вынесет. Деймон перебирает волосы Рейниры и чувствует на груди её лёгкое дыхание. — Я люблю тебя, — признаётся он, но она уже уснула в его объятиях.

______________________________________________

Интерлюдия Эйгона

— Пламя и кровь повсюду! — восклицает Алисента, меряя шагами тронный зал. — Их драконы бушуют во всём Вестеросе. — Они лишь пытаются нас запугать, — пренебрежительно отвечает Отто. — Мы превосходим их числом. Как и наши драконы. — Мы даже не закончили отстройку Королевской Гавани, — огрызается его дочь. — Если они снова окутают всё пламенем, нам её не спасти. Отто стонет: — Нельзя сражаться с огнём без огня, Алисента. Твои дети выпустят драконов, когда придёт время, и уничтожат их раз и навсегда. Алисента поворачивается к сыну: — Эйгон, тебе нельзя допускать ещё одной войны. Мы должны погасить их пламя раньше. Весь Вестерос страдает. — Думаешь, он ещё не понял? Мы знаем, что такое война. Но мы уничтожаем их войска. Их численность падает. Ты считаешь, что мы переживаем трудные времена только потому, что живы Деймон и Рейнира. Эйгон позволяет матери с дедом браниться, неподвижно сидя на Железном троне. Он совсем не хочет вмешиваться в их препирательства. — Поправь меня, если ошибусь, отец, но разве это не самый насущный вопрос? Пока живы они, будет жить и это противостояние. Они не остановятся, — истерично тараторит Алисента. — Мы молча смотрим, как горит наше королевство. Какой это пример государству? — Пусть приходят, — положительно заявляет король. — Настоящая битва в крепости, где всё для них было разрушено, — вот чего они желают и получат. Они найдут нас на Драконьем Камне, и мы не сдадимся. Алисента в ярости, но Эйгон не обращает на неё внимания. Он выглядывает в окно, задерживается на чистом цвете неба и сглатывает. Он знает, что драконы близко.

______________________________________________

Позже ночью Королевская Гавань в огне. Отто слышит крики жителей со своего места наблюдения за городом. Он замирает при звуках потасовки за дверью, втягивает носом запах крови. Дверь открывается, шаги становятся всё громче по мере того, как приближается к нему незваный гость. Повернувшись, Отто видит за дверным проёмом тело убитого гвардейца короля, затем взор устремляется выше: — Доброго дня, Деймон. — Хайтауэр, — шипит Порочный Принц. — Давно не виделись, верно? Как вы поживали? — Обойдёмся без любезностей, Отто. Уверен, мы уже за пределами притворства, — Деймон загоняет его в угол, Тёмная Сестра оказывается в дюймах от лица. Отто кивает в сторону окна: — Я полагал, что вы там. — Караксес там уже постаралась на славу. — Умный зверь, — Отто изгибает бровь. — Вы здесь не из-за меня. — Нет. — Тогда зачем? Для чего тратите время? Деймон предпочитает не отвечать: — Твой город пылает, а ты сидишь в Красном Замке, зная, что в любой момент можешь умереть. — Я не боюсь смерти. Мой внук по праву занимает Железный трон. Я добился всего, чего хотел. Моё наследие продолжается. — Тем не менее, я здесь. Я всегда знал, что ты меня недолюбливаешь. Отто усмехается. Деймон глубоко вздыхает: — Это был ты, не так ли? Ты убил Рейнора. Весёлость на его лице исчезает. — Вам угодно, чтобы я отрицал? Деймон опускает меч и тут же наносит удар по его лицу. Воздух наполняет отвратительный хруст, и Отто со стоном хватается за сломанный нос. — Цена войны, — хрипит. — Вы, безусловно, понимаете. — Ты убил моего сына, — рычит Деймон. — Невинное дитя. — И сделал бы это снова, — скалится Отто, отхаркивая кровь. — До сих пор помню, как эта сучка зовёт родителей, умоляя меня его не трогать. Помню, как свет померк в его глазах. Помню каждый день, когда ходил по коридорам этого замка. Я пирую этими воспоминаниями. Деймон сужает глаза, заносит меч и одним движением отсекает Отто голову.

______________________________________________

Сиракс и Караксес парят над Королевской Гаванью, нагоняя страх на любого врага. Рейнира кивает, чувствуя наполненность, и входит в Красный Замок. По спине бегут мурашки, когда она вспоминает, как была здесь последний раз. Они с Деймоном обнаружили среди развалин трупы Рейнора и Лейны. Это круто изменило курс всей её жизни. Ничто не задело её так, как его смерть. Она проклинает Эйгона за всё, чему он стал причиной. Как смеет он оспаривать её права наследницы? Как смеет он губить ей жизнь? Её наполняет гнев, в груди становится тесно, голову посещают жестокие мысли. Но она не за Эйгоном пришла. Пока. Ей известно, что он уже не здесь. Она ищет Алисенту. Она хочет сказать, что собирается убить её сына так же, как её семья убила Рейнора. Её сторонники бьются со стражей, и она прокладывает себе дорогу в покои королевы-матери нетронутой. У двери стоит гвардеец королевы, но Рейнира перерезает ему горло прежде, чем тот успевает дотронуться. Она толкает дверь и встречается с Алисентой, одетой в изумрудно-зелёное платье. Волосы её в полнейшем беспорядке. Женщины молча стоят на месте, глядя друг на друга с прищуром, словно испытывая на прочность. — Его здесь нет, — выплёвывает в конце концов Алисента. — Я знаю, — с ледяным спокойствием молвит Рейнира. — Он не такой дурак, чтобы здесь оставаться, зная, что я хочу убить его лично. Глаза Алисенты впиваются в неё со злобой: — Ты умом тронулась. Всё затмевает мечта о чужом Троне. — Мой отец нарёк меня Принцессой Драконьего Камня. Назвал меня Наследницей Трона. Ты, твои отец и сын украли его. — Тебе никогда не была уготована участь правительницы, — цедит сквозь зубы Алисента. — Эйгон — старший сын, и продолжаться будет именно его линия наследования. — После его смерти продолжать её будет некому. Трое остальных твоих детей мертвы, — Рейнира делает шаг в её сторону. — Караксес сразила драконов, и Деймон хладнокровно их убил. Даже твоего младшего сына десяти лет. Она понимает, какой чудовищный совершился поступок, но и она, и Деймон знают цену войны. Они переступят через это и двинутся вперёд. Ужас разливается по лицу Алисенты, и Рейнира противится стремлению рассмеяться над ней. Эйгон ещё даже не погиб, но мачеха уже познаёт боль, которая не отпускает её саму последние пять лет. Рейнира направляет на неё окровавленный нож: — Ты хочешь умереть, Алисента? Хочешь разделить судьбу своих детей? — Иди в пекло. — Мой сын мёртв и поэтому я сегодня здесь. Твои дети — тоже. Что ты намерена делать? Алисента бросает взгляд на оружие, затем обратно на неё: — Тебе не справиться с Эйгоном. Рейнира невесело смеётся: — Должно быть, годы войны сделали тебя одержимой. На лице Алисенты расцветает глумливая улыбка: — Коль ты правда так уверена, какой хочешь казаться, отчего сейчас разговариваешь со мной? Иди отыщи моего сына и высвободи все свои обиды и гнев. Рейнира наклоняет голову: — Оттого что хочу, чтобы там была ты. — Прости? — У меня отняли дитя и оставили скорбеть и страдать до конца жизни. Я хочу, чтобы ты почувствовала то же самое и узнала, каково остаться без детей. Обещание, не угроза.

______________________________________________

Деймон не думал, что такое возможно, но Тёмная Сестра сломана. Он даже не знает, как это вышло. Корлис опускается на колени перед осколками: — Судя по разломам, вещь, скорее всего, расплавилась от драконьего огня. Деймон опускает глаза на разбросанные у ног кусочки. — Когда-то он должен был сломаться. Но я решил, что это будет в переносном смысле. Корлис помогает собрать обломки, которые он рассовывает по карманам штанов. — Что будешь с этим делать? — Есть одна идея, — просто говорит Деймон. Он уже может себе представить, но более ничего не поясняет. — С чем пойдёшь на Эйгона? Деймон мотает головой: — Мне ничего не будет нужно. С Эйгоном столкнусь не я — всё Рейнира. Корлис со вздохом выпрямляется: — Завтра взаправду всему наступит конец. — Таковы ожидания. Мы знаем, что он на Драконьем Камне. — Откуда такая уверенность? — Там он едва не убил Рейниру и там хочет битвы. Всяко годится. — Что ж, мне безразлично, где найдём его… Лишь бы покончить с ним навеки. — Я убил Отто Хайтауэра, — на выдохе говорит Деймон. Корлис хмурится: — Так это ты был? — слышится смешок. — Я видел его труп. И натворил же ты делов. — Он убил моего сына… и твою дочь, — повторяет ведомое Деймон. — Он заслужил свой удел. Глаза Корлиса темнеют: — Так я и думал. У Рейнис тоже были подозрения. — Где она? — Заботится о раненных, присматривает за драконами. — Не могу даже представить все эти усилия без неё. Связать себя с другим драконом и поднять его в небо — дело не из лёгких. — Она сделает всё, что в её силах, чтобы отомстить за Лейну, — Корлис поджимает губы. — И продолжить чтить память о Лейноре. Он награждает Деймона понимающим взглядом: — Точно так ты обратил весь мир в пепел ради Рейниры. Деймон поднимает бровь, затем кивает: — Да. И повторю это, лишь бы снова увидеть её улыбку. Он знает, что близок к тому, чтобы это желание исполнилось. От его внимания не ускользает вновь неторопливо возвращающийся свет в её глазах. Корлис улыбается и довольно хохочет: — Ты должен сказать ей, Деймон. — Как тебя понять? — супится он. Корлис качает головой: — Ты знаешь, о чём я, — и шагает к выходу. — Ей нужно узнать до встречи с Эйгоном. Он уходит до того, как Деймону удаётся спросить что-то ещё.

______________________________________________

Когда на небе не остаётся ничего кроме лунного света, Деймон и Рейнира выходят на старый балкон и воззряются на руины Королевской Гавани. Хотя пожары угасли, в воздухе витают запахи дыма и крови. — Красный Замок наш, — начинает Рейнира. — Но на этом ещё не всё. Замок успешно отвоевали, но она отказалась и шагу ступить в тронный зал. Она хочет дождаться смерти короля. — Ещё одна ночь, — заверяет Деймон. — Конец близок. — Ещё одна ночь, — мечтательно повторяет Рейнира. Он гладит её по лицу: — Мы так далеко зашли, Рейнира. Она кивает: — Всё так благодаря тебе. Ты это для меня сделал. — Рядом с тобой я ничтожество, — коротко смеётся он. — Я не похожа на тебя, — настаивает Рейнира. — Мир охватило твоё пламя. Ты всё разрушил, чтобы мне досталось новое. — Для тебя я сделаю всё что угодно. Ты знаешь. Рейнира поддаётся ласке, и их сиреневые глаза надолго пересекаются. — Я тебя не заслуживаю. — Нет, — Деймон качает головой. — Ты всего заслуживаешь. Слишком многое у тебя забрали, и я сделаю всё необходимое, чтобы это тебе вернуть. Расстояние между их губами просто смешное, и когда он уже собирается его сократить, Рейнира тяжко вздыхает: — Скажи… скажи, что не любишь меня, — почти умоляет. Луна озаряет её восхитительный лик, и у Деймона слабеют колени. — Я не люблю тебя, — очевидная ложь звучит по-детски. — Ты всегда был сказочным лгуном, когда это не касалось меня, — во взгляде Рейниры намёк на забаву, но голос по-прежнему кажется полным разочарования. Деймон может предложить лишь слабую улыбку в ответ. Ему нет нужды говорить ей то, что она уже и так знает. Он не скажет это вслух, зная, что её величайший страх — не её собственная кончина, а его. Она не хочет слышать его признание, пока всё не закончится. Потому же не хочет видеть Железный трон. Она обязана сначала одержать победу и удостовериться, что это не выскользнет из пальцев. Она его тоже любит, он знает, и скажет, когда придёт час. Пока Рейнира спит, Деймон сидит в старых покоях брата и продолжает работу над творением, длившуюся несколько последних месяцев. Вокруг рассыпаны валирийская сталь и рубины, и он ругается от того, насколько раздражает над ними корпеть. Теперь, когда при себе есть и остатки Тёмной Сестры, смастерить всё стало ещё сложнее. Он подумывает, что все ремесленники за свой труд заслуживают большего вознаграждения. Деймону следует бы нанять кого-то более умелого, чтобы завершить дело, но он отказывается. Он делает это для неё. Это его ей подарок. Корона.

______________________________________________

Во сне Рейнира видит единокровного брата и его дракона. Она на Драконьем Камне вместе с Сиракс, и это почти точная копия последней их встречи лицом к лицу. Ветер играет с волосами, взгляд не отрывается от Эйгона. — Ты развязала войну без всякого повода, сестра, — манерно растягивает слова он. — Всё это кровопролитие… из-за Трона, который принадлежит мне. — Железный трон всегда был предназначен мне. Так хотел наш отец. И дело не только в праве рождения. Эйгон мерзко ухмыляется: — Уверен, Рейнор гордился бы тем, как далеко ты зашла. Негодование в глазах Рейниры усиливается. — Моего сына убили из-за тебя. Ему было всего только пять. Он ничего не знал об этих распрях. — Чего ты ждёшь от меня? — фыркает Эйгон. — Извинения? Раскаяния? Хочешь, чтобы я преклонил колени и молил о прощении? — Всё, чего я хочу, — чтобы ты страдал перед смертью так же, как он, — шипит Рейнира. Эйгон имеет наглость расхохотаться: — Ты веришь, что лучше всех нас, Рейнира? Возносишь себя на пьедестал? Рейнира сощуривает глаза. Эйгон продолжает издеваться: — Все беды, что ты с нашим дядей навлекла на Вестерос. Все разлагающиеся тела мертвецов. Все сожжённые и разрушенные города. Мой дед. Слышал, ты держишь мою мать в цепях. Мои братья и сестра. Это всё вы с Деймоном… Нет, правда, это ведь всё вы, не так ли? Он качает головой в напускном неверии. — Разве это делает тебя более достойной править, чем меня? Ты сотворила с Вестеросом то, что не смог даже Танец Драконов. Вы обернули это уничтожением всего света, каким мы его знаем. Он придвигается ближе к ней. — Итак, скажи мне, сестра: ты думаешь, твои права не оспорят, если ты устранишь меня от власти? Думаешь, что выжившие будут смотреть на тебя как на более достойную? — Нельзя построить новый мир, не разорвав на части старый, — прохладно отзывается Рейнира. — После всего, через что мы прошли с Деймоном, мы достойны разорвать его. — Втягивание Деймона — дело другое. Дядя умрёт за тебя. Сделает всё, чтобы тебя порадовать. Ты им воспользовалась, чтобы начать хаос, ведь знала, что он обратит всё в пепел ради одного твоего сердца, — последнее слово он насмешливо выплёвывает. Рейнира старается сейчас не думать о Деймоне. Это противостояние между ней и Эйгоном и ни с кем более. — Тебе никогда не понять, что такое любовь, братец. Не понять, каково это — любить так сильно и страстно, чтобы быть готовым уничтожить ради кого-то целый мир. Она знает, что Деймон сделает всё для неё. Знает, что он её любит. Как и она его. И для него она тоже пойдёт на всё. Ей просто хочется подождать, чтобы испытать это чувство без боли. Эйгон закатывает глаза. — Мир жесток, но и прекрасен, Эйгон. Мне жаль, что ты никогда не увидишь его истинную красоту. — А мне не жаль, что его никогда не увидишь ты, Рейнира, — хихикает он. Она не забывает, что это всего лишь сон, и позволяет ему ощутить вкус победы. Только в этот раз. — Дракарис. Солнечный Огонь рычит, и её пламенное дыхание — последнее, что видит Рейнира, прежде чем просыпается в холодном поту.

______________________________________________

Деймон привлекает Рейниру к себе, и они смотрят из Красного Замка на то, что осталось от Королевской Гавани. — Когда установим новый порядок, я хочу снести эту крепость и построить новую, — говорит Рейнира. — А что с Железным троном? Тронным залом? — После восстановления мы уберём Трон, — со смешком отвечает она. Стоячий запах дыма уже не такой сильный, и люди на земле работают, пытаясь убрать с дорог тела павших. Рейнира вздыхает в его руках. — Что такое? — Деймон устраивает подбородок на её макушке. — Последний раз мы с тобой стояли здесь вот так, в неведении… То был день, когда я чуть не погибла. День, когда погиб Рейнор. Деймон со свистом втягивает воздух: — Сегодня мы отомстим за него. Рейнира сглатывает: — И создадим новый порядок в его честь. Деймон передвигается, чтобы видеть её лицо. — Ты не перестаёшь удивлять меня, Рейнира. Твоя храбрость и сила завели нас так далеко. Ты — дух, стоящий за всем этим, — он берёт её лицо в ладони. — Мы — одно, — возражает она. — Без Деймона нет никакой Рейниры, — вздыхает и отводит взгляд. — Рейнира? Высвобождаясь из его рук, она полностью разворачивается лицом к городу. Постукивает пальцами по ограждению балкона и не знает, что сказать. Наконец она собирает всю свою выдержку: — Столько лет я спрашивала себя… Если любовь правда существует, может… может, я слишком сломлена, чтобы вспомнить, как это хорошо. Без боли. Без терзаний. Деймон поднимает бровь, но даёт ей продолжить. — Я любила Рейнора, и теперь он ушёл, а вся моя любовь к нему оставила в груди дыру. Всё, что у меня от него осталось, — это ты. — Рейнира, я… Она нетерпеливо машет рукой: — Нет, Деймон. Не сейчас, — рвано выдыхает. — Я боюсь. Он хмурит брови: — Мы почти у цели. Победа близка. Деймон не понимает, чем вызваны этот внезапный страх и неуверенность. Где затаился дракон внутри неё? — Рейнира… — Я беременна, — прерывает она, снова поворачиваясь к нему. Глаза Деймона расширяются. Он переводит взгляд с её живота на лицо. — Беременна, — повторяет. Рейнира кивает: — Я боюсь за дитя. — Милая, — он сокращает расстояние между ними. — Мы создаём новый мир. В таком окружении ребёнок будет цвести. Мы защитим его — мальчика или девочку. — Я не могу потерять ещё одного. Я с трудом принимаю смерть Рейнора и не смогу пройти через это ещё раз. Деймон утешающе берёт её за плечи. — Этого мы не потерям. Мы выиграем войну и навсегда покончим с этим — правосудие для нашего сына и новое начало для малыша. Рейнира снова вздыхает: — Когда всё закончится, мне нужно, чтобы ты сказал мне. — Что сказал? Рейнира молчит, и Деймон уже хочет повторить вопрос, когда она вдруг подаётся вперёд и целует его. Он отвечает на поцелуй после недолгих сомнений и углубляет. Рука Рейниры перемещается ему на затылок и притягивает ближе. Наконец они отрываются друг от друга, и она смотрит на него с тенью улыбки на губах: — Ты знаешь. Деймон решает, что пока этого достаточно.

______________________________________________

Рейнира ступает на землю Драконьего Камня. Давно она здесь не бывала. — Таким я его и запомнила, — говорит она подошедшему сзади Деймону. — Дерьмовый у него вид, — спорит он. Рейнира возводит глаза к небу: — На твои шутки всегда можно рассчитывать. Деймон целует её волосы. — На меня во многом можно рассчитывать. Совсем скоро придёт время. Корлис и Рейнис стоят на одной мощёной стороне замка, Деймон и закованная в цепи Алисента — на другой. Рейнира распрямляет спину, когда из замка выходит Эйгон, таща за собой Солнечный Огонь. — Сестра, — протягивает он с довольной улыбкой. — Как же давно я тебя не видел. — Довольно давно, — говорит она в ответ. — Но недостаточно для того, чтобы я забыла твоё лицо. — Никому не дано забыть лицо короля, — в Эйгоне поёт самодовольство, надменность и всё, что Рейнира ненавидит всей душой. На этот раз никакого пламени. Только кровь. Алисента кричит, когда она поражает её сына, не щадя. Серебристые волосы запятнаны кровью, и она знает, что пробудила в брате огонь. — Никто не запомнит тебя за хорошее, Рейнира, — плюётся Эйгон. Кровь стекает по его подбородку. — Все увидят, какое ты на самом деле чудовище. Рейнира смеётся: — Тогда пусть приходят за мной… после того, как я перестрою мир. Эйгон глядит на неё почти с явным страхом, но и трепетом. — Дракарис. Сиракс нависает над королём, и Солнечный Огонь с криком бросается защищать своего наездника. Но для последнего дракона уже слишком поздно: Рейнис и Корлис атакуют и проламывают ей череп. Солнечный Огонь мёртвой падает в воду, и множество брызг разбивается о стены замка. Рейнира даже не вздрагивает. Она следит за тем, как Сиракс пожирает единокровного брата. На секунду она ожидает почувствовать в груди укол вины, но ничего подобного не происходит. Она чувствует удовлетворение, облегчение, гордость, радость и всё, чего годами не чувствовала. Алисента вопит, содрогаясь в рыданиях. Рейнира подходит к бывшей королеве и своей мачехе. — Я избавлю тебя от жестокой смерти, — она делает жест в сторону Сиракс. — Хочу, чтобы это не отпускало тебя до конца дней. Алисента пронзительно визжит. Рейнира усмехается. Она победила.

______________________________________________

Рейнира нерешительно останавливается у Железного трона, осторожно проведя пальцами по холодному покрытию. Деймон различает волнение, боязнь и нерешительность на красивом лице. Он прочищает горло: — Как ощущения? Рейнира поджимает губы: — Так же страшно, как двадцать шесть лет назад, когда отец объявил меня наследницей. — Наконец-то он твой. — Я и помыслить не могла, какова будет цена за то, чтобы стоять сейчас здесь, — она фыркает. — Глупо, — это больно, но она должна смириться и идти дальше. — Цена войны никогда не бывает справедливой, — Деймон стискивает в ладонях ларец. — Мы с тобой знаем это слишком хорошо. Рейнира принимается постукивать по Трону кончиками пальцев. — Это вынужденная мера для нового начала. Деймон задаётся вопросом, не сомневается ли Рейнира в содеянном для возвращения короны. Считает ли себя лучше зелёных? — Чувствуешь себя виноватой? — Нет, — качает головой Рейнира. — В те дни никогда бы не подумал, что услышу подобное от тебя. — Я никогда уже не буду такой, как в те дни. — Знаю. И я тоже. — Наши последователи верят, что мы превратим нынешний мир в лучшее место. Они думают, что нам под силу всех спасти. — Они идиоты. — Идиоты, — соглашается Рейнира. — Раз уж ты спросил, я чувствую себя виноватой за то, что мы позволяем им так думать. Они будут жить и умрут с верой, но нынешний мир нам не по зубам. Деймон понимает, что имеется в виду. Мир слишком несовершенен, а Вестерос много раз выстраивался и разваливался, снова выстраивался и снова разваливался, чтобы у него осталась хоть какая-то прочная основа. Таргариены ближе к богам, чем людям, но они не боги. Не всемогущие целители. Краем глаза он всё ещё видит причинённый огнём и дымом ущерб за стенами. — Садись. Ты ещё этого не сделала, — напоминает ей. Рейнира кивает, занимает место на престоле, выпрямляясь и кладя руки на опоры, и осматривает пустой зал. — Мы начнём сначала, — произносит она. — Мы разрушили старый Вестерос до основания за то, что он сделал с нами, и отстроим новый заново. Она тянется к нему. — Лучший мир для ребёнка. — Ребёнку очень повезёт. И мне очень повезло с тобой, — искренне говорит Деймон, затем оставляет нежный поцелуй на её ладони. — Я всегда на твоей стороне. Всегда. — Всегда. Рейнира давится воздухом и встаёт: — Скажи мне. Я хочу это услышать. Деймон гладит её руку большим пальцем. — Я люблю тебя. Любил долгие годы. Любил ещё до того, как сам понял. Он указывает на Трон: — Всё, что я делал, всё, что буду делать, — для тебя. Я говорил это раньше, но скажу снова — ты спасла мне жизнь, Рейнира. — И как я уже говорила, ты спас её мне. Ты дал мне Трон. Дал новую надежду, — Рейнира касается своего живота. — Я люблю тебя. Она притягивает его для поцелуя и шепчет в губы: — Я люблю тебя за всё. Они останавливаются и Деймон откашливается: — Я сделал это для тебя, — он открывает ларец из красного дерева и извлекает корону. Не столь грандиозную, что носили правящие Таргариены до них, но с частями Тёмной Сестры эта выглядит неповторимой. Он передаёт корону Рейнире, и она принимает её так бережно, будто та разобьётся от одного неосторожного движения. Её взгляд полон восхищения. — Она прекрасна, — прослеживает пальцем частички меча. — Тёмная Сестра… — Хотел, чтобы в драгоценности хранился кусочек нашего наследия. И меня. — Достойно королевы. — Ты моя королева, отныне и навеки. — Давай примерим, — Рейнира протягивает корону обратно и вновь садится на Железный трон. Деймон надевает её ей на голову и убирает с лица выбившиеся пряди. Она выглядит царственно — настоящая правительница, и его сердце исполняется гордостью. Венец не такой тяжёлый, каким кажется, и голова Рейниры остаётся высоко поднятой. — Идеально, — говорит Деймон по-валирийски, широко улыбаясь. — Однажды и наш ребёнок её наденет. Они оба знают, что, возможно, Эйгон прав, и что история запомнит только насилие. Быть может, народ назовёт их безумцами. Деймон сжёг большую часть Вестероса, дотла спалил Королевскую Гавань. Рейнира убила правящего короля. Ужасно, бесспорно, но ничего не достаётся даром. Стоило ли это того? Рейнира улыбается Деймону, положив руку на живот. Да. Стоило.