Последний рейс.

***

Мужчина сидит на подоконнике, бездумно покачивая свисающей вниз ногой, попадая в ритм настенных часов, издающих монотонное «тик-так». За окном виден лишь серебряный клинок заостренной луны, откидывающий бледную мраморную тень на город внизу. В руках человека зажат телефон и окурок, медленно тлеющий, поднесенный к губам и оставленный обладателем без внимания. Он бездумно ведет пальцем вниз, листая смс-переписку в обратном порядке. Золотце. Я вернусь на следующей неделе.)

Мэйсон Пайнс.

Жду.))

      Отворив ненадолго форточку, мужчина сбрасывает пепел с кончика сигареты и делает короткую затяжку. Это не его сигареты, но ему кажется, что он просто обязан использовать их по назначению — не зря же Билл месяц назад оставил их тут в виде заначки и… скажем, он забыл. Мэйсон рвано выдыхает, и неровный клуб дыма поднимается ввысь, извиваясь, как языки пламени. Золотце. Уже купил билеты.)

Мэйсон Пайнс.

Скорее бы встретить..

Золотце. А я знал, что ты соскучился по мне.)

Мэйсон Пайнс.

Тебе показалось.)

Золотце. Ну Пайнс!

Мэйсон Пайнс.

Ахах, да я только начал от тебя отдыхать))

      Это было последнее сообщение, отмеченное прочитанным адресатом. Мэйсон писал и потом, но весь текст упорно подчеркивался бледно-синим, говоря отправителю о том, что абонент их еще не открывал. Мужчина, затянувшись еще раз, вновь листает вниз. А дальше летят облачка с предложениями лишь в одностороннем порядке. С каждым днем их все больше и больше.

Мэйсон Пайнс.

Билл.? Эх-х, соня, ты там спишь, что ли? Нуллус, ну блин, десять утра почти! Эй, меня это совсем немного напрягает. Мне приехать в аэропорт вечером? Я хотел бы тебя встретить. Хотя чего я спрашиваю… Я буду)) Заберу свою принцессу на роскошной карете с кожаными сидениями. Ну золотце, мне грустно, когда ты меня игнорируешь… БИЛЛ БЛЯТЬ, БЛЯ, БЫСТРО УСПОКОЙ МЕНЯ НА КАКОМ РЕЙСЕ ТЫ ЛЕТЕЛ? НЕ НА 08:30? СКАЖИ, ЧТО НЕТ, ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА БИЛЛ

      В груди болезненно ноет, и Диппер приобнимает себя слабыми дрожащими руками. Ему так холодно с того самого дня… словно солнышко навсегда погасло. Тоскливо, грустно и на душе такая пустота, словно внутри нее кто-то выкопал себе могилу, в которую хочет свести измотанного обладателя. Без Билла не так все. Пайнс открывает диалог и пишет, он должен писать, он обязан верить. Верить в себя. Его пальцы сводит судорогой, когда он пишет болезненные сердцу строки:

Мэйсон Пайнс.

Я не хочу верить в твою смерть. Каждую ночь просыпаюсь в холодном поту и ищу телефон, проверить, нет ли ответа. Почему ты полетел так рано? Ты же ненавидишь утренние перелеты. Скажи, что хотел скорее увидеть меня. Скажи сам.

      Мужчина понимает, что не ответит. Уже никогда. Не признает вслух, не перестанет хвататься за телефон и писать при первой возможности, ни за что не скажет с утверждением: Билла больше нет. Вестей о потерявшемся самолете сначала было мало, а надежды так много, что Диппер даже ни на миг не задумывался, что, если… нет, такого точно не могло быть. Он ведь ждет его. На самом деле, он соскучился невероятно сильно, и совесть тяжело давит на него за сказанное обратно его мнению «я только начал отдыхать без тебя». Он должен был сказать Биллу, как сильно любит… нет, не должен, а скажет. Как только объявят, что самолет экстренно посадили где-нибудь в далеких дебрях — он обязательно скажет, и теперь будет говорить каждый день.       Не посадили.        Все пассажиры и пилоты погибли. Некогда величественная железная птица превратилась в мясорубку. Технические неполадки, короткое замыкание, потеря управления, халатность пилотов… бесконечная боль в сердцах тех, кто верил, искренне верил, что дождется любимого человека с рейса.

Мэйсон Пайнс.

Я тебя люблю. Тебя одного. Не знаю, что буду делать теперь… один. Не представляю. Прости. Я тебя люблю.

      Мужчина выкидывает окурок и, не включая нигде свет, босыми ногами шлепает по холодному кафелю, проходя в спальню и заваливаясь в холодную кровать, накрываясь одеялом. Сегодня Билл обязательно приснится ему. Каждую ночь снится. Многим, кто потерял любимого человека, видится его образ, зовущий за собой, и если бы этот мальчик-солнце хоть раз сказал ему «иди за мной» — он бы пошел. Но голубоглазый мальчишка каждый раз ластится к нему во снах, как котенок, слепо утыкаясь носом то в шею, то в щеки, и никогда ничего не произносит. Мэйсон же почти всегда сидит на краю кровати, не моргая смотрит в одну точку, и плачет, пока юноша собирает его слезы языком, оставляя ласковые поцелуи, которых он не чувствует.        Диппер просыпается с дорожками от слез на щеках и тяжело дышит. И сегодня опять. Шатен, сглатывая ком в горле, хватается за телефон, лежащий на соседней подушке, как за спасательный трос, и тут же привычно снимает блокировку, с которой на него смотрит человек-солнышко с блестящими глазами оттенка светлого моря.       Сердце замирает, и слезы снова заполняют глаза, а тело пронизывает током, словно он вовсе и не спал еще минуту назад. Его мурашит, и кажется, что сон все еще не прекратился, для достоверности приходится даже ущипнуть себя. Золотце. Пайнс. Сообщение пришло буквально пару секунд назад, а все остальные отметились прочитанными. Становится тяжело дышать, и он делает это рывками, заглатывая воздух вместе с повисшим в нем напряжением. Господи. Он не верит… просто не верит… — Билл?.. — вслух шепчет он, садясь в кровати, отчего одеяло сбивается в ногах, и утыкается взглядом в телефон, широко распахнутыми голубыми глазами наблюдая за бегающим внизу экрана карандашиком. Золотце. Это Ларри. Мне отдали телефон Билла. Брат, прости. Думаю, я должен отдать его тебе. Я не читал переписку, но полистал галерею, прости, не мог удержаться. Забери его, пожалуйста. Я не могу так больше. Слишком яркое напоминание о Билле.     Внутри грудной клетки все трещит по швам. Пайнс блокирует телефон и откидывается на спинку кровати, закрыв глаза и содрогаясь в немом рыдании. Позволил себе поверить в чудо, на которое молился беспрерывно в течение всей этой недели, и позволил себе оголить сердце, по которому с размаху ударили тупым лезвием.        Рейс, унесший с собой не 67 жертв, как написано в сводках, а 68. Они забыли посчитать Диппера, который снова курит, сидя у окна. Теперь в его руке другой телефон — Билла. Он листает их совместные фотографии и ничего не ощущает. Полностью опустел эмоционально. Внесите его в список этого рейса, пожалуйста. Морально он теперь тоже мертв.  

***