Инкогнито

      Утром следующего дня Реджина проснулась рано, когда до будильника еще оставался почти целый час. Яркий солнечный свет прерывался маячившими по небу дождевыми облаками, оттого в спальне было то совсем светло, то становилось сумеречно. Мадам мэр сладко потянулась, ощущая засевшую во всем теле приятную негу, вставать категорически не хотелось. Устремив карий взгляд в потолок, она с улыбкой прокрутила в голове все моменты вчерашнего вечера и глубоко вздохнула. Щемящее чувство тоски, атаковавшее накануне перед сном, отпустило, на душе было легко.       Скользнув взором по пустовавшей соседней подушке, Миллс отметила отсутствие Эммы рядом, и судя по совсем холодной половине кровати, блондинка покинула спальню уже довольно давно. Задумчиво, Реджина провела ладонью по подушке Эммы, и взгляд ее вдруг резко потемнел, стал тяжелым и нес в себе отпечаток хмурой грусти. Снова уставившись в потолок мадам мэр прикрыла глаза руками.       — Что же я делаю… — едва слышно пробормотала она, всем нутром ощущая накрывший ее стыд перед Эммой, резко села на постели и бросила быстрый взгляд на лежавший на прикроватной тумбе телефон.       Никаких сообщений за прошедшую ночь не было, в том числе и от Инкогнито. При мысли о вампирше сердце моментально екнуло и принялось отбивать торопливую дробь, наполняясь волнением и… подобием страха? Возможно, она что-то путала, еще будучи спросонья, вероятно, неверно истолковала свои внутренние ощущения. Окончательно в этом убедилась, когда распознала в холодившем душу чувстве тоску. По Инкогнито. Мотнув головой, Реджина спустила ноги с кровати и неспешно встала, все еще потягиваясь, накинула на себя шелковый халат и принялась застилать постель, попутно раздумывая над проявлениями странных чувств.       В том, что испытывала к вампирше, она ошибаться не могла и знала это наверняка, поскольку на протяжении всей своей жизни умела четко определять ту или иную эмоцию, которую выдавал ее организм. Что касается стыда перед Эммой за свои действия у нее за спиной… что ж, этому тоже нашлось вменяемое объяснение: Реджина не хотела скрывать от нее все происходившие с ней метаморфозы, не желала обманывать ее, а потому вознамерилась как можно скорее расставить все точки над «i». Это ускорило бы принятие Эммой неизбежного и погасило бы в душе мадам мэра ненужные чувства неловкости, стыда и неприсущей Королеве нерешимости.       Закончив с уборкой, Миллс тщательно умылась и отправилась вниз. До встречи с доктором Хоппером оставалось не так уж много времени, за которое нужно было успеть позавтракать, принять душ и подобрать соответствующий гардероб на сегодня. В кухне Реджина обнаружила сидевшую за столом Эмму, выглядевшую крайне скверно, всклокоченную и разбитую бессонницей. Под глазами блондинки залегли темные круги, лицо осунулось и приобрело неприятный сероватый оттенок, казалось, еще чуть-чуть в таком же ритме, и Свон непременно станет походить на зомби. Мадам мэр нахмурилась, одним взглядом заприметив все эти изменения. Все же, несмотря на расцветавшие внутри чувства к другой женщине, она волновалась за состояние Эммы и по-прежнему считала ее своим близким человеком.       — Доброе утро, — осторожно поздоровалась с блондинкой мадам мэр, внимательно прослеживая реакцию, и когда ее не последовало, заговорила вновь: — Будешь кофе, Эмма?       — А? — та только сейчас вынырнула откуда-то из глубин подсознания, где, очевидно, провела последние пару часов без единого движения.       — Кофе? — повторила Реджина, с каждым мгновением удивляясь все сильнее, хотя чему тут было удивляться — непонятно, ведь ее же собственные действия привели Эмму к такому вот состоянию.       — Да, да, — рассеянно ответила Свон; пару раз моргнув, она с силой потерла утомленные глаза, после чего гораздо более осмысленным взором уставилась на мадам мэра. — Как ты?       — Я-то в полном порядке, чего не скажешь о тебе. Ты уверена, что хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — делавшая завтрак и кофе Миллс не оборачивалась, посвятив все свое внимание стандартным утренним заботам. — Ты далеко не глупа, Эмма. Неужели мне нужно прямо объяснять тебе, что со мной происходит? Или, может, обсудим твою вчерашнюю игру в детектива?       — Думаю, не стоит, — бесцветным тоном согласилась Свон. — Однако, сложившуюся ситуацию все равно нужно будет разрешать. Но чуть позже.       — Безусловно, — просто ответила мадам мэр, и на этом их короткий диалог завершился, так как ни одна из них не стремилась его продолжать.       Через двадцать минут горячий завтрак уже был на столе, а по кухне разносился восхитительный аромат свежесваренного кофе. Это было бы совершенно обычное утро… если бы не все недавние события, которые буквально переворачивали устоявшуюся тихую жизнь с ног на голову, разделяли Эмму и Реджину, кидая их по разные стороны баррикад. То, что вдохновляло и окрыляло мадам мэра, с равным успехом ломало и скручивало Свон, но Эмма, тем не менее, твердо знала, что Миллс никогда не завершит ситуацию, не дав ей достаточное обоснование. Даже если это обоснование ставило жирный крест на их взаимоотношениях.       Эмма уныло ковыряла вилкой свой омлет, пока еще не притронувшись к нему, лишь время от времени делала короткие глотки обжигавшего кофе. Аппетита не было совсем, замученное стрессом обоняние отказывалось воспринимать приятные ароматы еды, оттого девушку слегка мутило. Реджина, напротив, управилась с завтраком весьма скоро, и уже допивала свой кофе, то и дело бросая взгляды на часы. Опять… как накануне вечером перед их грандиозной ссорой, вылившейся в применение колдовства. У Эммы попросту не было сил подмечать все эти мелкие моменты, ее внимание поглощала тарелка с нетронутым пока завтраком.       — Мне скоро нужно выходить, — нарушила неприятную тишину между ними Реджина. — Через полтора часа у меня встреча с доктором Хоппером. Ты будешь в состоянии убрать тут все?       — Вполне, — отозвалась Свон. — Уберу.       — Тогда я в душ и собираться, — сказала мадам мэр, поднимаясь из-за стола. — Не хочу опаздывать.       — Редж, — Эмма окликнула брюнетку в тот момент, когда та выходила из кухни, направляясь наверх, в душ, чем вынудила ее остановиться и оглянуться на нее. — Я приняла кое-какое решение, пока пребывала в своих ночных бдениях в компании бессонницы… В общем, я переезжаю, — она подняла глаза на Миллс, столкнувшись с ее изумленным взором, хотя это было сильно сказано; мадам мэр очень хорошо умела скрывать эмоции, но то самое изумление, как бы искусно оно ни было скрыто, все же проглядывалось в ее глазах. — Переезжаю сегодня к Мэри-Маргарет… на какое-то время. Поживу пока там. Чувствую, что так будет правильно. Нам обеим нужно время, чтобы разобраться в том, что же между нами происходит. И уже потом принимать окончательное решение.       По лицу Реджины мало что можно было понять, поскольку, в отличие от Эммы, сейчас она полностью могла себя контролировать. Единственное, что просматривалось, так это некоторые раздумья, тускло отражавшиеся в карих глазах, взгляд которых устремлялся на Свон. Эмма затихла, пребывая в ожидании хоть каких-нибудь комментариев мадам мэра, но та хранила упорное молчание. Миллс неожиданно для себя поняла, что слышать полученную информацию ей было не особо приятно, но также мысленно отметила и тот факт, что никакой болезненности слова Эммы ей не принесли. События стали разворачиваться в ожидаемом направлении, и отрицать это было глупо.       — Что ж, если ты так решила, то я не вправе препятствовать тебе в этом, — наконец медленно произнесла Реджина. — Нам действительно нужно время, Эмма. Я рада, что ты сама пришла к такому выводу. Хотя и понимаю, что своими действиями я слишком сильно подтолкнула тебя к этому, — она немного помолчала, собираясь с мыслями. — Все, о чем я попрошу, это не держать на меня зла. Мы…       — Взрослые люди, — закончила фразу Свон и изобразила на лице подобие кислой улыбки, — знаю. Редж?       Эмма в непонимании хлопала глазами, наблюдая за тем, как Реджина стремительным шагом вдруг направилась в ее сторону. На мгновение ее охватила паника, а воспаленное воображение принялось рисовать жуткие картины еще одной ссоры, где она снова подлетала в воздух с пережатым колдовством дыханием. Однако этого не случилось. Произошло совсем иное… Подойдя к Эмме, мадам мэр осторожно взяла ее голову в руки и заглянула ей в глаза. Смотрела долго, то хмурясь, то слегка улыбаясь, в ее взгляде сквозила никак и ничем нескрываемая печаль.       — Прости меня… — едва слышно прошептала Реджина и, склонившись, прижалась теплыми губами ко лбу Эммы.       — Редж… — ошарашенная этими действиями, Свон не находилась, что сказать, а потому расширившимися от изумления глазами не мигая таращилась на Миллс.       Мадам мэр лишь печально улыбнулась в ответ, выпустила из ладоней голову Эммы, развернулась и покинула кухню, больше не проронив ни единого слова, оставив блондинку в смятении в опустевшем помещении среди по-прежнему сильных ароматов кофе. Сверху вскоре донесся шум душа и плеск воды. Поморщившись, Эмма повернулась обратно к тарелке и непослушной рукой отправила в рот кусочек остывшего омлета; вкуса не различала, жевала равнодушно и только с намерением хоть как-то поддержать в себе крохи физических сил. Назойливая тошнота сильно мешала, поэтому Свон старательно запивала пищу добротными глотками кофе, тоже уже едва теплого. Все же почти полное отсутствие аппетита было вещью отвратительной, как ни крути.       Эмма расправилась с завтраком лишь только тогда, когда Реджина, уже полностью готовая к выходу, спустилась вниз и теперь придирчиво разглаживала на себе узкую деловую юбку и элегантный серый пиджак с видневшейся из-под него кроваво-красной блузкой. На пару минут она пропала из вида, завершая свой сегодняшний образ высокими сапогами на тонком каблуке и любимым черным пальто. Из прихожей доносились звуки застегиваемых молний, шорох верхней одежды и мелодичный звон ключей от автомобиля.       — Я ушла, — проинформировала Реджина, заглянув в кухню, где Эмма по-прежнему сидела за столом в попытках не извергнуть из себя с таким трудом поглощенный завтрак. — Если что, можешь звонить и писать мне.       — Не думаю, что это хорошая идея, — ответила Свон, подняв уставший взгляд на мадам мэра, тут же отметив ее слегка приподнявшуюся бровь и немой вопрос в красивых глазах. — Нам требуется тишина, скорее всего, на ближайшие несколько дней. Редж, это нужно и тебе, и мне, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. Пусть в эфире побудет молчание. Сейчас любые слова могут стать ненужными и только еще больше будут путать. Повременим.       — Как знаешь, — спокойно проговорила Миллс. — Если так будет лучше для тебя, то пусть. Повторюсь, я не вправе указывать тебе, как поступать. До свидания, мисс Свон.       Сказав это, Реджина скрылась в прихожей, и через мгновение дверь за ней захлопнулась. Снаружи, немного погодя, донесся звук заведенного двигателя ее «Мерседеса», который очень быстро затих вдалеке.       Внезапно содрогнувшись и отчего-то почувствовав зверский холод, Эмма настороженно осмотрелась вокруг: все те же предметы интерьера, та же дорогущая мебель, все то же самое, но дом неожиданно начал казаться ей чужим. Растерянно окидывая его взглядом, она ощущала только пустоту и чуждость — их определила моментально, даже не задумываясь. Стало до дрожи неуютно, Эмме чудилось, что она, будто форточник, украдкой забралась в чужой дом, чтобы найти, чем поживиться внутри. Но ведь вор не испытывал таких угрызений совести, какие накинулись на Свон; от подскочившего напряжения ее сердце ускорилось настолько, что вот-вот норовило схватить тахикардию. Мысли снова путались.       Эмма прикрыла глаза и медленно втянула в себя воздух, на минуту задержала дыхание и осторожно выдохнула; открыла глаза. В голове, к счастью, немного прояснилось, ощущение чуждости дома несколько ослабло. Что за черт? Поежившись, девушка наскоро убрала со стола и поспешила наверх в стремлении поскорее покинуть кухню, где пугавшие ее чувства были особенно сильны. Теперь же она в растерянности стояла посреди просторной спальни и обводила взором каждый ее уголок. Воспоминания понеслись настолько резко, что беспардонно сбивали ее с толку, и в какой-то момент Свон на мгновение даже забыла, зачем поднялась на второй этаж.       Опомнилась быстро, принявшись неспешно собирать свои немногие вещи, беспорядком вываливая их из огромного шкафа прямо на пол, а с него — не утруждая себя, запихивала пожитки по двум небольшим саквояжам. К концу ее сборов обе сумки оказались заполнены едва ли наполовину. Эмма подхватила багаж, двинувшись к выходу, но замерла на пороге спальни, чуть обернувшись и бросив прощальный взор на аккуратно застеленную кровать. Где-то внутри нее слабой искоркой билось предчувствие, что сюда она больше не вернется никогда. По крайней мере, не в качестве обитателя этого дома.       Она постаралась отбросить все гнетущие мысли прочь, засунуть их подальше на самые задворки подсознания: ей совсем не хотелось бередить успокоившиеся переживания, и идея снова заниматься самоедством и самокопанием нисколько не прельщала. Ей сполна хватило последних двух недель, под завязку начиненных жутким стрессом, хотелось просто отключиться от всего, побыть наедине с собственными выводами и решить наконец, куда двигаться дальше. Ведь именно об этом они с Реджиной и договорились. Поводов резко сбиваться с намеченного курса не было. Совсем.       Спустившись вниз, Эмма на мгновение задержала взгляд на педантично развешанных в гардеробной вещах Реджины, после чего вышла на улицу, захлопнув за собой дверь. Было пасмурно, промозглый ветер пробирал до костей, а с неба сыпалась противная изморось. Прекрасный денек, как раз под стать ее настроению и самочувствию… Свон злобно покосилась на тяжелые дождевые тучи и побрела к стоявшему на дороге «Жуку», всеми силами пытаясь отделаться от жгучего желания сплюнуть и грязно выругаться. Настроение было далеко не стабильным, ее то охватывала паника, то пробирал ужас, то морозил страх, а в ином случае на все существо нещадно давила неподъемная безысходность или возгоралась тупая злость, теребившая сердце и заставлявшая руки дрожать от всепоглощающего желания дать кому-нибудь в морду… Но подходящей физиономии нигде поблизости не наблюдалось, а потому досталось сумкам с вещами: Эмма закинула их в багажник машины настолько резко, что от мощности удара у «Жучка» отлетело крепление, регулировавшее откидную панель.       — Великолепно! — злобно фыркнула Свон, покрутив в руках треснувшее пластиковое крепление, которое, увы, восстановлению уже не подлежало. — Просто слов нет, как великолепно!       Сокрушаться над поломкой она все же не стала, закинула ставший бесполезным фрагмент панели к неуклюже сваленным сумкам и закрыла багажник. Больше не медля, Эмма тяжело плюхнулась за руль, стараясь не смотреть на особняк мадам мэра и ее знаменитые яблони, чтобы ненароком снова не вызвать в себе ненужные сейчас воспоминания. Предстояло ехать до дома Мэри-Маргарет, и она хотела добраться туда без эксцессов.       «Жук» тронулся с места, выруливая на проезжую часть, и покатил прочь из центра города в сторону не столь отдаленную, где как раз проживали Белоснежка и Дэвид Нолан. Эмма уже заранее морально готовила себя к грядущей встрече с родителями, знала, какой она будет, как знала и то, что из себя будет представлять реакция Мэри-Маргарет на появление дочери на ее пороге. Свон почти не смотрела по сторонам, пока ехала по мокрым улицам Сторибрука, но примечала вялое движение сонных жителей, укрывавшихся от разыгравшегося дождя под разноцветными зонтами. Похоже, не только она пребывала сегодня в отвратительном расположении духа.       Пикап Дэвида и старенький джип Мэри Маргарет стояли друг за другом прямо возле подъезда, значит, оба они находились дома. Припарковав свой «Жучок» тут же, Эмма вздохнула: она остро ощущала нежелание подниматься в лофт Снежки и встречать там немое потрясение от своего визита в компании всех своих вещей. Как ни старалась, она так и не смогла подготовить себя к незапланированной встрече с родителями, которые пока еще ни сном, ни духом не ведали о случившемся между Свон и Реджиной. Но пути назад не было, по крайней мере сейчас Эмма его не видела, даже если втайне и надеялась на это.       — Эмма? — Белоснежка несказанно удивилась, сразу, как только открыла дверь и увидела на пороге свою дочь, державшую в руках две сумки; что и следовало ожидать. — Вот так сюрприз! Проходи. Ты вроде не собиралась к нам в гости. Что-то случилось?       — Мэри-Маргарет, я не в гости, — устало ответила Свон, проходя в помещение и кидая сумки на пол, после чего прислонилась к стене и взглянула в глаза Снежки, в которых удивление стало еще сильнее. — Можно я поживу у вас какое-то время? Тут… просто… кое-какие обстоятельства… — договорить Эмма не смогла, почувствовала, как к глазам подступили жгучие слезы, а горло сдавила судорога надвигавшихся рыданий.       — Что произошло? — теперь к удивлению Снежки добавилась еще и тревога, явственно различимая и в глазах, и в голосе. — Эмма, ты пугаешь меня… Это как-то связано с Реджиной, дорогая?       Свон скованно кивнула, не сумев найти в себе силы для ответа, по щекам, не удержавшись, ручьями покатились слезы. Внутри она горько жалела, что расклеилась настолько, что вынуждала Мэри-Маргарет теряться в предположениях и охватившей ее панике; снаружи, напротив, ощущала острую необходимость в поддержке близких людей, даже если для этого пришлось бы вывернуть всю душу наизнанку, именно так, как Эмма ненавидела делать.       — Давай присядем, — предложила Снежка, потянув Свон за собой на кухонный островок. — Вот так, садись. Расскажи мне все.       — Я бы очень не хотела нагружать вас с Дэвидом своими проблемами, — тихо всхлипнув, проговорила Эмма, с благодарностью принимая стакан воды из рук Мэри-Маргарет и делая несколько мелких глотков. — Обычно с подобными ситуациями я привыкла справляться сама, в одиночку. У меня никогда не было надежного плеча рядом или близкого человека, которому я могла бы без оглядки доверить самое сокровенное. Но… сейчас понимаю, что при всем нежелании изливать душу, я должна это сделать, иначе меня разорвет на куски.       — Мы всегда готовы выслушать тебя, ты же знаешь, — Дэвид, казалось, будто возник ниоткуда, неожиданно вклинившись в разговор, чем заставил Эмму на секунду прерваться и поднять на него покрасневшие глаза. — И пусть мы не были рядом, когда тебе острее всего требовались наше участие и присутствие, сейчас — мы рядом. Рассказывай.       Эмма с минуту переводила взгляд с Дэвида на Снежку и обратно, будто не веря своим глазам, списывала нетипичные для себя эмоции на критический упадок всех возможных сил и утешалась тем, что видела. Своих родителей, которые сидели напротив нее, оба такие молодые, ей ровесники, но все же родные; видела наполненные нешуточной тревогой глаза, сосредоточенные лица и напряжение, охватившее каждую клеточку в их телах. От этого немного полегчало, но ощущаемое облегчение по-прежнему было лишь ничтожной каплей в бушующем океане непереваренных пока переживаний.       Мэри-Маргарет протянула руку, накрыла ладонью бледные пальцы Эммы, покоившиеся на длинном барном столе, и едва заметно, но ободряюще улыбнулась. Дэвид оставался собранным и внешне спокойным, хотя по его взгляду легко можно было прочесть обуревавшие его тревоги за дочь. Свон собиралась с мыслями в попытках остановить слезотечение, судорожно думала над сложившейся ситуацией: ей предстояло рассказать все, что случилось, пути назад уже не было, ведь он оказался отрезанным ровно с того момента, как она постучалась в дверь лофта. Учитывая прошлое, в котором чета Чармингов долгое время пребывала в состоянии лютой вражды с Реджиной, и в котором Королева сделала достаточно, чтобы Чарминги ненавидели ее всей душой, — перспективы не внушали никакого оптимизма. Более того, грозили стать новой причиной для возрождения той самой вражды уже здесь, в Сторибруке… черт знает, во что это могло вылиться и к чему привести впоследствии.       — Кажется, мы расстаемся с Реджиной, — наконец начала рассказ Эмма, справившись со слезами и сумев выровнять голос, который теперь звучал ровно, хоть и немного хрипло. — У нее появилась другая… ну, то есть… наверное. Я не могу знать этого наверняка, только домыслы и догадки, но чувствую, что дело в этом. У меня нет неопровержимых доказательств моим словам, потому что сделать однозначные выводы исходя из того, что я видела своими глазами, и из поведения Реджины объективно нельзя. Зная ее характер, к тому же…       — Вот так новость, — по округлившимся глазам Снежки без слов все было ясно с самого начала; она действительно была глубоко шокирована услышанным. — Но все же ты до конца не уверена?       — До конца — нет, — кивнула Эмма и перевела взгляд на Дэвида; тот сохранял безмолвие, однако было отчетливо заметно, как сильно напряглись желваки на его лице, и с каким трудом вздрагивал кадык, когда он сглатывал. — Предпосылок к этому не было. Конечно, я никогда не ощущала к себе трепетного отношения со стороны Редж, но это понятно, она не из тех, кто держит душу нараспашку и всем вокруг демонстрирует чувства… Последние пару лет мы жили… — Свон нахмурилась, подбирая правильное слово. — Дружно, так сказать. Невзгод не наблюдалось. Мелкие стычки между нами время от времени, конечно, случались, опять же из-за особенностей характера Реджины, и я смогла смириться с этим, так как пытаться менять ее было по меньшей мере глупо, по большей — опасно. Да это особо и не мешало… Явственные проблемы начались две недели назад, когда…       — Когда в город приехал кто-то извне, — хмуро сказал Дэвид. — Я слышал об этом, многие упоминали.       — Инкогнито, — добавила Снежка. — Кажется, так ты ее называла.       — Что за бред? — Чарминг, не удержавшись, громко фыркнул. — Кто додумался ее так назвать?       — Ну, хм-м… Реджина, — кашлянув, Эмма нервно хихикнула и пожала плечами; ее позабавил тот факт, что Дэвид, услышав имя мадам мэра, слегка сдулся в своей дерзости, видимо, вспомнил, что та была способна сделать за проявление подобного в ее адрес. — Я рассказывала Мэри-Маргарет о своих мыслях на этот счет, хотела сама выяснить, кто такая эта Инкогнито, но за все время ее пребывания в Сторибруке никто не видел ее, кроме Руби и Голда. Дэвид, я понимаю, как все это звучит, — Свон предупредила невысказанный вопрос Нолана, — здесь дело в том, что Инкогнито каким-то образом умеет блокировать воспоминания тех, кто сталкивался с ней лицом к лицу, поэтому никто и не смог ничего рассказать. И Руби, и Румпель были лишены этих воспоминаний. Даже Реджина со своей могущественной магией оказалась бессильна против таких чар. Но… неизвестная гостья не применяет свои чары на самой Реджине по непонятной мне причине, а у меня есть основания полагать, что они встречались лично. Вчера я проследила за ней до пляжа после ссоры… видела, как машина Инкогнито на всех парах мчалась к Редж, только не знаю, что было дальше. Меня заметили, а я запаниковала и сбежала оттуда, поджав хвост. Реджина вернулась домой после полуночи в сопровождении «Мустанга», вся сияла… вывела сердце на стекле машины. Сегодня утром у меня была возможность поговорить с ней об этом, но… я струсила и отказалась. Побоялась повторения вчерашней ссоры… вчера Редж впервые за наше время вместе применила ко мне колдовство. Кажется, это было что-то вроде заклинания, которое делает из тебя висельника на невидимой веревке… — Эмма сглотнула и неосознанно потерла шею. — В общем… сегодня я объявила ей о своем решении переехать и пожить раздельно, чтобы иметь возможность разобраться в чувствах и уже потом к чему-то прийти.       — И она не возражала? — негромко спросила Мэри-Маргарет.       — Нет.       — Понятно. Очень на нее похоже, — Снежка вдруг сделалась крайне хмурой, начала задумчиво постукивать пальцем по столу. — Она применила заклятие виселицы на тебе… представить боюсь, что в тот момент между вами творилось. На моей памяти Реджина прибегала к этому заклятию только в самых крайних случаях, ну и с врагами, конечно, тоже. Для пыток. И с целью наказания… И чтобы запугать… и… о боже, — она поняла, что перечислять все было бесполезно, поскольку в прошлом Злая Королева пользовалась такими чарами повсеместно. — Ладно, я напутала с крайними случаями, да, ну и что? Все равно это не дает ей права так с тобой обращаться!       — Мэри-Маргарет, ты противоречишь самой себе, — Эмма прикрыла уставшие глаза и вздохнула. — Ты же постоянно твердила, что долгое время знаешь Реджину, что вы враждовали черт знает сколько лет, что доходило до войн и масштабных кровопролитий. Не станешь же ты взывать к ее совести? Если она что-то делает, то этому всегда найдется достаточно весомое обоснование, против которого ни ты, ни я, ни кто-либо еще не попрем.       — Почему это? — возмутилась Белоснежка. — Раньше я постоянно шла против нее и исходивших от нее угроз. А сейчас мы не в Зачарованном лесу и уже очень давно. В Сторибруке наши годы заморожены, но память-то нет! Да, здесь мы не воители, не принцы и не герои, а простые учителя, служащие и так далее. Почему бы не призвать Реджину к ответу за ее поступок?       — Потому что тогда из тебя просто выбьют все дерьмо! — воскликнула уставшая от благородных идей Белоснежки Эмма. — Причем в буквальном смысле. Прости, но более мягко и культурно тут не скажешь. Ты не забыла, что вы все здесь обычные люди, а она по-прежнему Королева и могущественная волшебница? Что-то мне подсказывает, что если ты сунешься к ней со своими нравоучениями, то она тебе продемонстрирует все свои мысли на сей счет в реальном времени. И весьма убедительно.       — Снежка права, — жестко сказал Дэвид, сразу же обратив на себя две пары удивленных глаз. — Это нельзя так оставлять. С Реджиной необходимо поговорить, причем прямо сегодня же. Взывать к ее совести бессмысленно, но указать на ее неправоту нужно однозначно. Посмотри на себя, Эмма, на то, как ты выглядишь. Тебя будто неделю пытали в подземной темнице без единого лучика света и кормили засохшим хлебом с водой! Твои переживания могут плохо закончиться для тебя же самой. Неужели ты не понимаешь, что Реджина заживо вырывает из тебя сердце?       — Я прекрасно помню, как это выглядит, — недовольно скривилась Свон. — Если бы мне вырывали сердце, то я наверняка почувствовала бы!       — А я не говорю сейчас про физически-колдовское действие, — не дал продолжить Дэвид. — Я имею в виду, что тебе разбивают сердце, топчут его ногами, плюют в душу. Так понятнее?       — Еще бы, — вздохнула Эмма. — К чему ты клонишь? Ты что, правда вознамерился поговорить с Реджиной? Обо мне и наших с ней отношениях? — Чарминг молча кивнул. — Да вы никак с ума сошли, оба! Вы хоть осознаете, чем это может кончиться для всех нас? Мне достанется за то, что я вынесла весь сор из избы на всеобщее обозрение, а вам — что лезете не в свое дело! Я вовсе не с этой целью поделилась с вами своими переживаниями! Мэри-Маргарет! Не делайте этого, прошу.       — Эмма, — Снежка крепко сжала ладонь дочери в своих пальцах и внимательно посмотрела ей прямо в глаза, — ты должна понимать, что любовь никогда не причиняет таких страданий. Это большое и светлое чувство, исцеляющее любые недуги, способное разрушать самые темные чары…       — Истинная любовь, — поправила Эмма. — Неизвестно, что может творить с человеком ненастоящая любовь или ее иллюзия… Я не очень хорошо себя чувствую, хочу отдохнуть и хоть немного прийти в себя. Спасибо, что выслушали меня, и надеюсь, услышали мое мнение о вашей абсурдной затее… Это неоправданный риск, ничего более… — сказав это, Свон осторожно поднялась из-за стола и медленно побрела в сторону кровати, понимая, что нужно поспать.       — Что думаешь обо всем этом? — негромко поинтересовалась Мэри-Маргарет у Дэвида сразу, как только Эмма улеглась в постель и затихла, мгновенно отключившись. — Я согласна с Эммой, Дэвид, твоя затея может быть опасной. Реджина не станет церемониться с нами, если мы вмешаемся в эту ситуацию…       — Это нельзя так оставлять, — повторил свои недавние слова Чарминг, взгляд его был тяжелым, наполненным одной только ледяной решимостью. — Если Эмма не в состоянии поговорить с Реджиной сама, значит это сделаем мы. За нее. Разве ты не поняла, что случилось? Она снова сбежала вместо того, чтобы все обсудить в диалоге, как подобает двум взрослым людям, состоящим в близких отношениях. Предпочла скрыться от вставшей перед ней проблемы, как делала это всю свою жизнь. Так неправильно. И я все решил. Ты со мной?       — Естественно… — вздохнула Снежка. — Мы же семья. Но все же чувствую что-то не то… может, нам и вправду не стоит лезть в чужие личные отношения, Дэвид? Ведь не нам решать их дальнейшую судьбу.       — Мы просто поговорим с Реджиной и все, — пожал плечами Нолан. — Никаких решений принимать не будем, мы не вправе. Поступим следующим образом. Реджина каждый день приходит в кафе на ланч, — он бросил быстрый взгляд на часы. — Обычно в три… что ж. Поймаем ее «У Бабули» сегодня во второй половине дня.       — Ох… — покачала головой Снежка. — Ведь и ты помнишь, какой она была в Зачарованном лесу. Не стоит рассчитывать на то, что она утратила свои способности или в корне изменилась… Мы неоднократно видели ее мощь, всякий раз, когда в Сторибруке случались потрясения или внутренние разногласия, и отношения с Эммой вряд ли искоренили в ней сущность Злой Королевы, — она смерила мужа долгим проницательным взглядом, но так и не дождалась ответа. — Надеюсь, ты знаешь, на что идешь, Дэвид. ***       Часы на высокой башне городской библиотеки пробили ровно двенадцать раз, когда Реджина подъехала к офису Арчибальда Хоппера и аккуратно припарковала автомобиль прямо у входа в здание. Сейчас все ее мысли были заняты предстоящей встречей, и ни о чем другом она думать не старалась; любые вспышки воспоминаний об Эмме или Инкогнито она отодвинула на задний план, чтобы оставаться холодной и беспристрастной. В конце концов, мадам мэр давно уже не прибегала к помощи психолога, более того, по-прежнему, как и всегда раньше, считала все это пустой тратой времени. Внутри шевелилась сущность Злой Королевы, упорно нашептывавшая ей о смехотворности ее намерений, без умолку напоминавшая, что в Реджине имелось достаточно достоинства, ума и опыта, чтобы самой разобраться в сложившейся ситуации, не взывая к посторонней помощи. Помощь! Как же… Королева никогда не просила помощи, всегда сама хладнокровно и расчетливо решала все вопросы и не считала нужным посвящать кого бы то ни было в свои личные дела.       Взгляд Реджины темнел, а внутри развернулась настоящая баталия между двумя ее «Я», что в конечном итоге едва не вынудило ее плюнуть на все и уехать отсюда, отыскав более полезные занятия. Она никогда не шла на поводу у кого-либо, никогда не плясала под чью-то дудку, так что же изменилось сейчас? Уже десять минут мадам мэр без единого движения сидела в машине, вцепившись похолодевшими пальцами в руль, и не могла определиться с дальнейшими действиями. На миг показалось, что цветущие в ней чувства к вампирше были лишь эфемерной иллюзией, а ситуация с Эммой — всего какой-то искаженный сюр, не имевший к реальности никакого отношения. Все же, возникшую мысленную дилемму мадам мэр разрешила весьма быстро, хоть и не без усилий: заглушила в себе насмехавшийся над ней голос Злой Королевы и вслушалась в оставшиеся ощущения. Никакой ошибки больше не виделось.       Вздохнув, Реджина покинула «Мерседес», направившись к зданию, в котором на втором этаже располагался офис мистера Хоппера. Не хотела тянуть время, опасаясь, что Злая Королева внутри нее очень скоро могла заговорить вновь, а это, в свою очередь, совершенно точно перечеркнуло бы ее планы окончательно. Быстро поднявшись по лестнице, мадам мэр остановилась возле двери с висевшей на ней табличкой и, хмурясь, долго гипнотизировала ее все еще тяжелым темным взором. «Арчибальд Хоппер. Психолог».       — Зачем тебе психолог? Ты же понимаешь, что все это глупо и нелепо! Прекрати вести себя, словно побитая жизнью дворняжка! Не забывай, кто ты, — пронизанный ледяным спокойствием голос обдал Реджину литрами промозглого холода; взглядом она принялась выискивать источник голоса, пока, наконец, не столкнулась глазами со своим собственным отражением в большом зеркале в конце коридора.       Оттуда, в полный рост, облаченная во все черное, с высоко забранными волосами цвета воронова крыла и наполненной сарказмом жестокой улыбкой, игравшей на кроваво-красных губах, на нее смотрела Злая Королева. Не веря этому, Реджина настороженно подошла ближе. Ее отражение было само по себе, как когда-то уже случалось… Оно не повторяло движений и мимики, не подчинялось никаким земным правилам и законам. Не дойдя нескольких шагов до зеркала, мадам мэр остановилась, всем существом чувствуя на себе свой собственный прошивающий до костей взгляд.       — Похоже, ты стала слишком мягкотелой, — недобро улыбнулась зеркальная Королева. — Только взгляни на себя! Жалкое, влюбленное создание, попавшее в ловушку выбора, словно муха в сети паука!       — Почему ты снова являешься мне? — с нажимом спросила Реджина, ни на мгновение не прерывая зрительного контакта с самой собой. — Зачем? Я полагала, мы давно прошли этот урок.       — Ты сама позволила мне прийти, — злорадно рассмеялась Королева, то и дело сверкая ледяными глазами. — Я хочу напомнить тебе кое-что… — неожиданное осознание буквально ослепило мадам мэра, вынудив ее пошатнуться; голос Темной стороны исходил из ее собственных уст. — Во всех сказках неизменно только одно — злодеи не могут быть счастливыми. Люди не меняются, ты только сама себя обманываешь.       — А может я наконец-то хочу измениться! — процедила Реджина, с силой приложив ладонь к зеркалу, прямо на отражение Злой Королевы, чем вызвала на ее губах еще более широкую и злорадную улыбку. — Может быть, настало время для этого! Может быть, я не желаю больше причинять людям зло и боль! Ты слишком долго руководила моими действиями, слишком долго из-за этого я не допускала даже мысли о том, что могу быть счастливой с кем-то! И вот, когда спустя столько лет у меня появилась такая возможность, ты снова пытаешься загубить ее. Зачем?!       — Злодеи не могут быть счастливыми, — повторило отражение. — Твоя жизнь очень хорошо вбила тебе в голову эту простую истину…       — В этот раз я сама определю свою дальнейшую судьбу, какой бы она ни была, — рявкнула Миллс в зеркало. — И если мне никак не избавиться от тебя насовсем, то хотя бы сиди тихо и помалкивай!       — Какая самоуверенность! Какая волнующая дерзость! — Королева вновь взорвалась издевательским хохотом. — Меня не прогнать просто так, ты прекрасно это знаешь, учитывая наши провалившиеся попытки в прошлом. Мы — одно целое, Реджина, две стороны одной медали. Помни об этом.       — Я помню об этом всегда, — злобно прошипела мадам мэр. — Именно поэтому отныне сама буду решать, когда тебя можно выпускать, а когда нет! Проваливай!       — Мисс Миллс?       Тяжело дыша, Реджина оглянулась на окликнувший ее голос, мимолетом отметив в зеркале свое обычное отражение, немного напряженное, но обычное. Из приоткрытой двери своего офиса на мадам мэра с некоторым удивлением в глазах смотрел Арчи Хоппер, как всегда аккуратно облаченный в простой серый костюм, белую рубашку и бордовый галстук в горошек. Столько лет прошло, а мадам мэр все никак не могла привыкнуть к этому тошнотворному образу бывшего сверчка. Расправив плечи, она напустила на лицо дежурную улыбку.       — Добрый день, мистер Хоппер.       — Вы с кем-то говорили здесь, мадам мэр? Я слышал голоса, — Хоппер слегка отодвинулся, пропуская женщину в кабинет, после чего вошел сам и прикрыл дверь.       — Должно быть, вам показалось, — уклончиво ответила Реджина, усаживаясь на диван. — Я просто смотрелась в зеркало, ничего больше.       — Что ж, в таком случае давайте приступим к решению Вашего вопроса, — психолог неспешно проследовал к своему креслу, стоявшему напротив Миллс. — С чего Вы хотели бы начать? Хорошо подумайте, не торопитесь.       Мадам мэр так и сделала, принялась раздумывать над тем, как лучше преподнести информацию, чтобы при этом не дискредитировать саму себя и сформулировать четкую тему для их сегодняшней встречи. В небольшом кабинете психолога стояла приятная тишина, повсюду виднелись педантично расставленные книги с научными трудами по психологии, философии и черт знает чему еще. Потребовалось бы несколько лет, чтобы умудриться прочитать такой объем имевшейся здесь информации… Реджина слегка тряхнула головой, понимая, что мысли потекли не в то русло, снова попыталась вернуться к своей проблеме, и в этот момент почувствовала на руке горячее прикосновение чего-то мокрого. Едва заметно вздрогнув, она опустила взгляд и не удержалась от того, чтобы скептически не выгнуть бровь.       — Понго, нельзя! — прикрикнул Хоппер на далматинца, лизавшего руку Реджины. — Иди на место, сейчас же! Прошу прощения, мисс Миллс, обычно он себя так не ведет… — доктор на мгновение прервался, окинув женщину долгим внимательным взглядом. — С Вами он никогда так себя не вел. Любопытно.       Пес был умным, а потому незамедлительно отбежал от мадам мэра и устроился в своей лежанке, стоявшей неподалеку от окна. Реджина вопросительно взглянула на Хоппера:       — Что вы имеете в виду?       — Собаки никогда не ошибаются в людях, — негромко произнес Арчибальд и сцепил пальцы замком на колене. — Ученые экспериментально давно доказали наличие у собак способности отличать злого человека от доброго, у них присутствует шестое чувство, мадам мэр, которое в разы сильнее, чем у людей. Почему я назвал любопытным проявление Понго внимания к Вам? Очень просто. Вспомните. Раньше он никогда не подходил к Вам даже близко, и это было объяснимо, учитывая то, каким образом Вы себя всегда позиционировали. В Вас, как и в любом человеке, присутствуют две стороны — светлая и темная, а темная в данном случае доминировала. Понго чувствовал это.       — Мистер Хоппер, я полагала, что наша встреча должна касаться моих вопросов, а не мироощущений вашего пса, — поморщилась Реджина, недовольно нахмурившись.       — Именно так, — кивнул психолог. — Я лишь пытаюсь донести до Вас, что отношение пса к Вам изменилось, что-то заставило его передумать, раз он подошел к Вам настолько близко и даже лизнул Вашу руку. Это говорит о том, что Вы начали меняться, мисс Миллс, и внутри Вас скорее преобладает светлая сторона. Что, в свою очередь, подталкивает нас к следующему шагу. Изложите мне суть происходящего. Что заставило Вас измениться? Какие это изменения, если Вы чувствуете их?       — Вы наверняка слышали о том, что две недели назад в Сторибрук пожаловал гость из большого мира, — издалека начала Реджина, стараясь полностью сосредоточиться на своих мыслях и не сказать лишнего. — Обычно подобные визиты незваных гостей грозили нам разрушительными последствиями, учитывая весь прошлый опыт. И как глава города, я должна была отреагировать на вторжение. Неизвестного нужно было вычислить и поймать, узнать, какие цели он преследовал здесь, но… События развернулись не так, как я себе представляла. И поскольку мы с вами договорились о полной конфиденциальности, я еще раз напоминаю вам, что ни одно слово из тех, что я намерена сказать вам, не должно покинуть стен этого кабинета, — мадам мэр бросила на Хоппера весьма убеждающий, подчас предупреждающий взгляд, который он, к счастью, истолковал совершенно верно и не стал вклинивать в ее монолог ненужных пока уточнений. — Я назвала нашего неизвестного гостя Инкогнито, просто потому, что надо же было хоть как-то его назвать! Все началось с появления черного «Шелби Мустанга», автомобиля, беспрепятственно пересекшего магический барьер, установленный вокруг Сторибрука. Вы прекрасно знаете, что никто не может пересечь его без печальных для себя последствий. Инкогнито — смог. Новость о прибытии визитера сообщила нам Руби, и признаюсь, поначалу я довольно скептически отнеслась к полученной информации. И считала ее таковой до тех пор, пока своими глазами не увидела постороннюю машину возле мэрии. Инкогнито оказалась женщиной, которая стала проявлять ко мне знаки внимания, и это озадачивало, поскольку обычно ко мне никто с подобным не подходил. Не рисковал, зная, что я из себя представляю. В общем, опуская некоторые детали, скажу, что впоследствии я лично столкнулась с Инкогнито, доктор Хоппер, и она оказалась вампиром.       — Вы уверены? — похоже, психолог спокойно воспринял слова Реджины, но сквозившее изумление в голосе выдавало его с потрохами. — Вампиры — герои фильмов и художественной литературы, сказаний и мифов. Существа, являющиеся нежитью. Иными словами, мертвецами, поддерживающими существование за счет паразитирования на людях, на их крови.       — Я абсолютно уверена в том, что только что рассказала вам, — холодно проговорила мадам мэр. — Попутно я разрушу ваши убеждения о вампирах, мистер Хоппер, подкрепляя свои слова тем, что мне поведала Инкогнито и тем, что я испытала на себе сама. Это не мертвецы, а отдельная раса живых существ. Почти такие же, как мы, только бессмертные, обладающие набором уникальных способностей и вынужденные питаться кровью людей. Вне всяких сомнений их сердца бьются, тела испускают тепло, им точно так же требуется дышать, как и нам с вами. Чувственный и эмоциональные комплекты почти ничем не отличаются от человеческих. Помимо всего прочего, конкретно эта вампирша не питается людьми. Она использует синтетическую кровь, аналог, полностью обеспечивающий и закрывающий базовые потребности в питании.       Доктор Хоппер не стал комментировать полученную информацию, только внимательно смотрел на Реджину. Все его лицо выражало глубокую сосредоточенность и участие; он был одним из немногих людей, кто искренне желал помочь и сделать все, от него зависящее, чтобы разрешение вопросов складывалось в пользу того, кто эту помощь искал. Даже если этим человеком была сама Королева Реджина. Мадам мэр тоже пока хранила молчание, собирая воедино новую порцию волновавших ее размышлений.       — Я встречалась с Инкогнито дважды, — произнесла Миллс, задумчиво опустив брови. — И оба раза она настаивала на том, что до определенного времени я не должна видеть ее, только вслушиваться в свои ощущения, раскрываться эмоциям и чувствам, многие из которых либо новые для меня, либо давно забытые. Но сразу, как только она впервые обняла меня, я… без оглядки отдалась тому, что во мне возникло к ней. Я не могу понять, как такое возможно? Объясните мне, доктор Хоппер, как можно ощущать желание близости — не важно какой — впервые кого-то встретив, не увидев его лица, но просто пообщавшись с ним?       — Это называется безусловным доверием, мисс Миллс, — невозмутимо прокомментировал Арчибальд. — Оно возникает беспричинно, и далеко не всегда мы в состоянии дать этому феномену правильное, разумное объяснение. В психологии существует упражнение, в котором человек откидывается назад дабы упасть в руки незнакомого человека, и тем самым проявляет безусловное доверие. В Вашем случае, вразумительное объяснение дать довольно легко. Долгое время Вами правила Злая Королева, которая не допускала в Вас малейшее проявление каких-то светлых чувств, Вы никому не верили, были одержимы жаждой мести, были наполнены одной только жестокостью, что в результате вылилось в укрепившееся амплуа «железной женщины», не имеющей никаких слабостей, обладающей жестким характером и соответствующим поведением. Но от такого любой человек рано или поздно устает. Вы не обозначили, о чем конкретно общались с вампиршей в Вашу первую с ней встречу, но рискну предположить, что именно манера общения, сама его подача чем-то зацепила Вас, и, возможно, Вы почувствовали в этом некое родство, схожесть темпераментов и характеров. А такие вещи, как правило, притягивают людей друг к другу на бессознательном, клеточном уровне. Поэтому Вы не смогли найти объяснение своей неожиданной чувственной и физической тяге к этой персоне.       Реджина обдумывала ответ психолога, внутренне сопоставляя сказанное со своими ощущениями, и обнаруживала, что они никак не вступали друг с другом в конфликт, гармонично дополняли друг друга, будто кусочки одного большого паззла, собранные вместе. До этого момента Миллс и вправду не могла внятно объяснить происходившее с ней, когда думала о вампирше или находилась в непосредственной близости с ней. Арчибальд ждал молча, не стремился лишний раз подталкивать мадам мэра к дальнейшему рассказу. И это более всего остального нравилось в нем. Последовательность и точность — то, что она ценила превыше всего прочего.       — Этим можно объяснить поведение моего тела? — Реджина подняла взгляд на Хоппера. — Рядом с ней оно сходит с ума, меня обуревают различные желания и эмоции, не свойственные мне уже очень давно. Я таю в ее объятиях, растворяюсь в поцелуях, а от укусов получаю… — она прервалась, едва не сказав лишнего, однако Арчибальд и так все понял, без слов, осуждения в его взгляде не наблюдалось. — Как такое возможно?       — Повторюсь, мисс Миллс, — сказал психолог, — Вас тянет к ней на бессознательном уровне, а тело лишь выдает физические проявления этой тяги. Химические и физиологические процессы наш мозг регулирует автоматически, без нашего участия. Мы дышим, не думая об этом, глотаем кофе, не боясь, что захлебнемся, спим, потому что требуется отдых… И лишь спустя некоторое время человек начинает осознавать происходящее с ним, но не всегда в состоянии это объяснить. Только что я помог Вам в этом, дав обоснование всему, что Вы чувствуете. Почему Вы зовете ее Инкогнито? Вы упоминали это, но не раскрыли.       — Она не называет своего имени, — негромко произнесла мадам мэр. — Говорит, что еще слишком рано для этого. Что такого в том, чтобы назвать имя?       — Называя свое имя, человек почти наполовину открывается Вам, и его тайна перестает быть такой манящей, желание разгадать ее ослабевает, — ответил Хоппер. — Здесь, полагаю, дело вовсе не в том, чтобы, кхм, повредничать, а в том, чтобы сохранить Ваш интерес, некую загадку. Таким образом, в ситуации почти полностью исключается появление скуки.       — Вот как? — улыбнулась Реджина. — Я не против, просто хотелось узнать ваше мнение на этот счет. Теперь я готова перейти к самому непростому во всем этом… к моим взаимоотношениям с Эммой. Мы стали особенно близки около трех лет назад, и я прекрасно помню тот день, когда она открыла мне свои чувства, призналась, что любит меня…       — А Вы? — задал наводящий вопрос Арчибальд. — Как Вы ответили на любовные признания?       — Я… — Миллс замялась, подбирая нужные слова. — Была несколько удивлена этим, не скажу, что очень сильно. Скорее, я давно чувствовала, что между нами проносились искры, но раньше старалась не придавать этому значения. В день, когда Эмма призналась, я ответила ей, что она мне тоже очень дорога. Затем наши отношения стремительно начали развиваться. Все, что я чувствовала к ней — было настоящим. Это были тепло, единение, сексуальное влечение, симпатия. Но я никогда не произносила при ней тех самых слов, ни разу, хотя определяла свои эмоции, как любовь. В интимном плане тоже все было в порядке, да, но теперь мне есть с чем сравнивать, и я могу сказать, что сексуальная жизнь с Эммой была больше стандартной, чем фантастической… Мистер Хоппер, — Реджина посмотрела ему прямо в глаза, — что же это такое? С тех пор, как появилась Инкогнито, я причиняю Эмме боль. Будто специально игнорирую все, что происходит с ней, превознося только свои желания. Я понимаю, что это недопустимо с человеком, который дорог, но как остановить ее страдания? Она по-прежнему дорога мне, но я не могу сказать, что люблю ее. По крайней мере, уже не сейчас. Что со мной? Почему я так поступаю?       — Позвольте мне объяснить, мисс Миллс, — заговорил Хоппер, неотрывно смотря на мадам мэра, в ее наполненные неподдельной тревогой глаза. — Начнем с определения понятия любви, как таковой. Любовь — свойственное человеку чувство, глубокая привязанность и устремленность к другому человеку, это чувство обширной симпатии. Она включает в себя ряд сильных и позитивных эмоциональных и психических состояний, от самой возвышенной добродетели и до самого простого удовольствия. Мы рассмотрим этот вопрос сразу в трех аспектах: в рамках Вашего собственного состояния, чтобы объяснить нетипичное Вам поведение, нехарактерные для Вас действия и происходящие с Вами изменения; относительно объекта Вашего интереса — вампирши Инкогнито и относительно отношений с мисс Свон. И поскольку острее всего Вас беспокоит Ваше собственное поведение, то начнем мы с Вас и с объекта Вашего интереса.       — Хорошо, — мадам мэр склонила голову. — Я слушаю.       — Начнем немного со стороны, — продолжил мистер Хоппер. — Это даст Вам более четкое понимание. Вы влюблены и, полагаю, это глубоко взаимно? — Миллс медленно кивнула, не проронив ни звука, только внимательно улавливала каждое слово Арчибальда. — Притяжение сердец делает людей пластичными, мягкими, испытываемые чувства вдохновляют их, душевное и психоэмоциональное состояние становится лучше и подвергается изменениям. В Вашем случае Вы долгое время были заперты в своем бессменном амплуа Злой Королевы, а возникшие на бессознательном, клеточном уровне чувства, как мы определили ранее, подтолкнули Вас к тому, чтобы возведенная Вами стена оказалась нарушенной. В ней появилась брешь, которая, становясь все шире, в конечном итоге окончательно победит весь скопившийся внутри Вас лед. Вы ощущаете все, и Вам страшно, это нормальная реакция на изменение привычной зоны комфорта. Но также важно знать, что эти изменения не приведут Вас к падению, как самостоятельной и независимой личности. Просто Вы становитесь собой, той, кем Вы являлись до прихода Злой Королевы, до того, как Ваше сердце захватила черная пустота. Далее. Чувство любви зарождается внезапно, его невозможно спланировать, предупредить, запрограммировать или симулировать. С влечением то же самое. Чувство полностью изменяет человека: характер, нравы, жизненные устои и отношение к окружающим; оно помогает понять себя, пересмотреть ценности, вдохновляет, окрыляет и заставляет делать несвойственные вещи. Иными словами, появление любимого человека переворачивает жизнь. Личность тоже подвергается изменениям, глубокой трансформации, вследствие чего начинает иначе смотреть на вещи, совершает несвойственные для нее поступки. Чувство не привносит что-то извне, а раскрывает особенности характера, скрытые глубоко внутри и ожидающие нужного момента. Последствия сильной симпатии могут выражаться во многом: это и сильный толчок в лучшую сторону, стремление к счастливому будущему, и бесконтрольные эмоции, и способность изменяться, преображаться. Научно доказано, что влюбленный человек становится добрее и меняется в лучшую сторону.       — То есть… — прошептала Реджина, ошарашенная информацией психолога и ощущавшая, как головоломки внутри нее разом оказались разгаданными. — Я не схожу с ума, а мои изменения — это развитие в лучшую сторону под действием моей влюбленности? Все оказалось так просто, но я не могла этого понять, как ни пыталась. Думала, что во мне снова воцарилась Темная сторона, которая намеренно заставляет Эмму страдать… Как мне быть с ней, мистер Хоппер? Я хочу прекратить ее боль, она не заслуживает этого. Почему дорогие мне люди всегда должны страдать?..       — Мисс Миллс, мы плавно переходим к третьему аспекту вопроса, — кивнул Арчибальд. — Эмма. Вы теряете к ней интерес и не испытываете при этом душевных мук или явных болезненных ощущений. Объяснение весьма тяжелое для восприятия, но принять его нужно, чтобы положительно завершить ситуацию, максимально безболезненно для всех. Вы упомянули, что эмоции, испытываемые к мисс Свон, определяли как чувство любви, но, принимая во внимание все сказанное за этот сеанс, я говорю однозначно: это никогда не было настоящей любовью, скорее — сильной эмоциональной привязанностью, которая в какой-то момент возникла между вами на фоне потрясений, довольно часто происходивших в Сторибруке. Просто все сложилось таким образом, что Вы и мисс Свон нашли поддержку друг в друге, которая вылилась в физическую и чувственную близость, однако никак не закрепила между вами такое чувство, как истинная любовь. К сожалению, полностью оградить Эмму от болезненных переживаний Вы не сможете, поскольку мисс Свон должна сама принять сложившуюся ситуацию, дать ей оценку и отпустить. Для этого ей придется пройти через пять стадий разрыва отношений: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Только после этого она будет готова осознанно отпустить ситуацию. Вам же я порекомендую откровенно с ней поговорить, тихо, спокойно обсудить. Диалог — важнейший инструмент в разрешении всех спорных вопросов. Тут важно прислушиваться к своим ощущениям и чувствам, слушать сердце и постараться не причинять еще больше боли. По всей видимости, мисс Свон обладает куда более сильной привязанностью к Вам, чем Вы к ней, оттого душевные терзания настолько болезненны. Поговорите с ней.       — Я поговорю, — Реджина вздохнула, поняв, что никак не сможет помочь Эмме пройти через ситуацию, ведь доктор Хоппер был прав, и никто, кроме самой Эммы не был способен облегчить ее состояние. — Постараюсь сделать ее принятие более деликатным. Что вы скажете насчет Инкогнито?       — Не будем повторяться, мисс Миллс, — улыбнулся Арчибальд. — Мы с Вами уже определили, что Вы питаете к ней и кем она для Вас становится. Добавлю, что пытаться убежать или спрятаться от этого совершенно не нужно. Позвольте Вашим чувствам раскрыться до конца, и Вы увидите, как ошибались раньше, когда установили себе Ваше железное и злое амплуа.       — Честно скажу, — проговорила Реджина с легкой улыбкой на губах, — я многого не ждала от нашей сегодняшней встречи. Вынуждена признать, что ошибалась. Я думала, что теряю себя в происходящем, но, оказывается, мне всего-то нужно было поговорить с разбирающимся в психологических тонкостях человеком. С вами, мистер Хоппер. Вы оказали мне неоценимую помощь, за что я безмерно благодарна вам! Большое спасибо, — мадам мэр поднялась с дивана и, протянув руку Арчибальду, тепло пожала его ладонь с такой искренней улыбкой на лице, что это даже удивило его, ненадолго.       Попрощавшись, мадам мэр покинула кабинет психолога с невероятной легкостью на душе и с четким осознанием всего того, что с ней происходило и как нужно было действовать дальше. Впервые за много лет она была готова принять эти изменения в себе, стать лучше и выше той, кем всегда являлась. Злая Королева внутри нее молчала, попав под полный контроль Реджины, но слабые отголоски ее досадливой злобы все же доносились до подсознания…       Арчибальд Хоппер после ухода мадам мэра еще некоторое время сидел в задумчивости в своем кресле без движений. Раз за разом прокручивал в голове теплые благодарности Миллс, ее неподдельную улыбку и светлое доброе лицо, наконец-то лишенное какой бы то ни было маски. Он улыбнулся: Реджина Миллс, похоже, вот-вот была готова обрести свою Истинную любовь. Ту самую, о которой забыла давным-давно, отдавшись во власть своей неприступности и тьмы. Ту самую, которую пыталась найти многие многие годы… ***       Дэвид и Снежка уже почти час сидели в кафе «У Бабули» в ожидании прибытия Реджины, негромко беседовали между собой и неспешно попивали по второй порции какао. Народу в кафе было не слишком много, а те, кто находился там, постепенно заменялись или дополнялись приходившими на ланч. Чарминги занимали столик возле окна, откуда открывался прекрасный вид на небольшую парковку у стен заведения, что давало отличную возможность держать в поле зрения все подъезжавшие машины, а, значит, и возможность первыми увидеть «Мерседес» мадам мэра. Поводов сомневаться в ее скором прибытии не было: почти каждый, кто имел традицию обедать в кафе, знал, что Миллс всегда приезжала сюда ровно в три часа дня на ланч. Независимо от погоды, происшествий либо завалов на службе.       — Я не желаю, чтобы наша дочь так убивалась из-за любви или чего бы то ни было, — в десятый раз повторял Дэвид, бросив очередной нетерпеливый взгляд в окно. — У нее в жизни уже было подобное из-за Нила.       — Но ведь позже все выяснилось, и Нил оказался не виноват в той ситуации, — возразила Снежка. — Наверняка ты преувеличиваешь. Не думаю, что стоит переплетать между собой два этих совершенно непохожих случая. Тогда это были обстоятельства, которые от Нила никак не зависели. Сейчас… я даже не знаю, как это назвать.       — Вот именно, — Чарминг перевел взгляд на жену. — Сейчас у Реджины нет непреодолимых обстоятельств, таких, какие, вероятно, были у Нила в свое время, вот почему ее поступки выглядят гораздо более подлыми. Реджину нужно образумить, раз уж она взяла на себя ответственность за эмоциональное состояние Эммы в день, когда они сошлись в отношениях.       — Дэвид, — покачала головой Мэри-Маргарет, — только послушай, что ты говоришь! Сомневаюсь, что Реджина вообще хоть что-то брала на себя, учитывая, что она почти всю жизнь была Злой Королевой с очень своеобразным характером. И никогда никакие правила ей не были писаны. Моральные — подавно. Сколько у нас с ней было столкновений, вспомни… Она преследовала лишь свои цели, руководствовалась ими, шла по головам, убивала целые деревни, — Снежка содрогнулась от поплывших перед мысленным взором картинок. — Я никогда не забуду тот день, когда крестьяне одной из деревень отказались выдать меня ей, когда я была в бегах и скрывалась от ее черных рыцарей. Она убила их всех, Дэвид, всех до единого, ни на секунду не задумываясь. Их тела были свалены в овраг, как туши больного скота, уничтоженного на скотобойне. Понимаешь? — она посмотрела ему в глаза долгим взглядом, наполненным старой болью, все еще жившей внутри нее. — Без единого сожаления она разыграла любовь с Джинном из Аграбы, чтобы он поверил в чистоту ее чувств и совершил убийство моего отца при помощи двуглавой змеи из мест, откуда Джинн был родом. А после заточила его в зеркало и презирала на протяжении долгих лет; даже когда мы все оказались в Сторибруке, и Джинн стал известен нам как Сидни Гласс, он все равно продолжал любить ее, а она — использовать его любовь для достижения собственных целей. Я могу привести еще тысячу таких примеров, и ни в одном из них не будет той Реджины, которую можно образумить, там будет лишь Злая Королева с ее хитроумностью, беспринципностью, жестокостью и эгоизмом. Боже, Дэвид, ради воплощения своего Проклятия она вырвала сердце у собственного отца, которого любила превыше всего! Убила единственного человека, кто знал и видел ее настоящей, кто любил ее чистой и безграничной любовью даже тогда, когда все хорошее в ней умерло, и воцарилась Тьма…       — Я тоже все это помню, Снежка, — ответил Нолан; положив свою ладонь на напряженно сжатую руку Мэри-Маргарет, он ободряюще улыбнулся. — Но мы ведь Прекрасные. Мы провели много лет в войнах и столкновениях со Злой Королевой, и ни разу не усомнились в правильности нашего выбора, а если сомнения и возникали, то мы всегда ободряли друг друга и двигались дальше. Так будет и в этот раз. Тем более что сейчас Реджина не… — Дэвид неожиданно замолчал, задумчиво нахмурив брови.       — Ты хотел сказать, что сейчас Реджина — не Злая Королева? — горько усмехнулась Мэри-Маргарет. — Я бы на это не рассчитывала, Дэвид. Может быть, она не выглядит так, как в Зачарованном лесу, но не позволяй видимости сбивать тебя с толку. Внутри нее по-прежнему есть Тьма, которая невероятно сильна. Сама же Реджина давно и очень прочно срослась со своей Темной стороной. Что ж… кто знает, какой бы она была, если бы Кора в свое время не возжелала для нее великой венценосной судьбы. Может быть, Реджина была бы счастлива с Даниэлем, имела бы кучу детей и проживала бы тихую спокойную жизнь среди живописных красот нашего королевства… — замолкнув, Снежка уставилась в стол рассеянным и задумчивым взором, в попытках успокоить разбушевавшиеся внутри воспоминания давно минувших лет.       — Она здесь, — произнес Дэвид с неожиданным напряжением в голосе, и Мэри-Маргарет тут же перевела взгляд в окно.       К кафе «У Бабули» резво подкатился «Мерседес» мадам мэра, замер на парковке, педантично заняв выделенное место; из машины минуту спустя легко вышла Реджина, закрыла автомобиль и плывущей походкой двинулась в сторону входа в заведение. Мало, что можно было сказать про ее настроение, наблюдая за ней через стекло, но одно было совершенно точно: Миллс не пребывала в хмурой озабоченности, как обычно это бывало, когда она раньше приезжала на ланч из мэрии. Что-то изменилось в ней, но что — чета Чармингов пока не могла уловить.       Дэвид мельком бросил взгляд на часы.       — Три часа дня, — произнес он, сжимая ладонями почти опустевшую кружку с какао. — Точно в положенное время. Начнем?       — Нет, подожди, — мотнула головой Снежка. — Не стоит с порога обрушиваться на нее с разговорами, это по меньшей мере неприлично. А по большей — моментально выльется в конфликт. За десять-пятнадцать минут ничего не случится. Повременим немного.       Нолан не ответил, принялся наблюдать за вошедшей в кафе Реджиной. Мадам мэр неторопливо проследовала к барной стойке и заняла свое привычное место, погрузившись в тщательное изучение сегодняшнего меню. Народ вокруг не обращал внимания ни на Миллс, ни на Чармингов, продолжая заниматься поглощением еды и негромкими беседами, и никто даже не догадывался о том, что самая знаменитая семья Зачарованного леса что-то замышляла. Впрочем, как не догадывалась и сама Реджина, не заметившая даже их присутствия здесь и пристальные взгляды, обращенные только к ней.       — Добрый день, мадам мэр, — к Реджине с улыбкой подошла Руби, запасшаяся блокнотом и ручкой, уже готовая принять заказ. — Что сегодня желаете на ланч?       — Пожалуй, это будет салат, — ответила Миллс, все еще читавшая меню, — и стейк средней прожарки. Чашку черного кофе без сахара можете подать прямо сейчас, начну с него, пока мой заказ будут готовить.       — Хорошо, — записав все в блокнот, Шапка подняла взгляд на мадам мэра и снова улыбнулась, встретившись с ней глазами. — Как идут дела, мисс Миллс? Выглядите просто потрясающе!       — Дела? — Реджина к бескрайнему удивлению Руби вполне дружелюбно улыбнулась в ответ, и это была просто естественная улыбка, а не одна из ее масок или пародий. — Дела идут превосходно, все хорошо. Благодарю. Полагаю, у вас тоже все в порядке, мисс Лукас, и Бабуля пребывает в добром здравии?       — Да, да, — улыбка Руби становилась все более искусственной, в глазах уже легко читалось изумление; и хотя она несколько раз видела мадам мэра в подобном расположении духа, привыкнуть к этому все равно никак не могла, постоянно ожидая какого-то подвоха. — Спасибо! Пойду передам Ваш заказ на исполнение. Желаю приятного отдыха и аппетита «У Бабули»!       — Еще раз благодарю.       Едва Шапка отвернулась от Миллс, как сразу же будто приклеенная к лицу улыбка спала, весь ее вид кричал об озадаченности, а в глазах вихрем кружилось крепчавшее удивление. Спешно двигаясь в сторону кухни, чтобы наконец передать заказ повару, Руби замедлила шаг, проходя мимо Бабули, возившейся с кассой и приходными журналами.       — Ба, Реджину будто подменили, — шепнула девушка, заворачивая в служебный проход. — Мы уже видели ее такой, но я никак не предполагала, что она будет пребывать в этом состоянии так долго. Странно… я ведь прекрасно помню, что она из себя всегда представляла, и то, что между нами недавно произошло. Не могла же она измениться так быстро и настолько кардинально?       Выслушав Руби, вдова Лукас пальцем сдвинула очки на кончик носа и украдкой глянула на улыбавшуюся в телефон Миллс, мирно попивавшую только что поданный ей кофе. Умудренной жизненным опытом женщине не понадобилось много времени, чтобы сделать определенные выводы исходя из того, что видела. А видела она расслабленную Реджину, выражение которой не было ни хмурым, ни напряженным, ни сосредоточенным, как обычно это бывало; видела ее увлеченность общением с кем-то по телефону, то, как быстро ее пальцы набирали сообщения, и как яркая улыбка то и дело озаряла ее не скрытое за привычной маской лицо. И даже чашку с кофе она держала по-иному, не так, как всегда.       — Соглашусь, — произнесла наконец Бабуля, снова занявшись кассой и выручкой, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания со стороны мадам мэра. — Ее и вправду будто подменили. Но так обычно бывает с людьми.       — Ха, так обычно не бывает с Реджиной, — резонно заметила Руби.       — Поверь, и с ней это теперь случилось, — не поворачивая головы, сказала вдова Лукас. — И хоть я тоже помню все ее злодеяния, но сейчас могу точно сказать, что, похоже, Королева по уши влюблена. Такого на моей памяти определенно не было, а уж спутать это с чем-то иным я не могу, прекрасно знаю, как оно происходит.       — Что?! — Шапка едва не поперхнулась от удивления, но вовремя спохватилась и принялась делать вид, что усиленно протирает и без того чистые стаканы, стоявшие рядом на подносе.       — Не сейчас, Руби, — Бабуля тут же пресекла любые попытки продолжения разговора. — Мы не станем обсуждать это, когда в кафе полно народу, к тому же и Реджина тоже здесь. Я сказала то, что вижу. Постарайся вести себя естественно. Заказ готов. Отнеси, будь добра, жалобы от клиентов нам не нужны.       Перечить вдове Лукас Шапка не стала, равно как и спорить с ней, а потому быстро и аккуратно поставила готовые блюда на поднос и направилась к мадам мэру, которая, казалось, совсем никуда не спешила и даже не думала возмущаться пятиминутной задержкой своего заказа, что, в свою очередь, давало еще один повод для удивления. Раньше из-за этого непременно разразился бы скандал, сопровождаемый яростным отчитыванием персонала кафе за нерасторопность и мифическую халатность вкупе с проявляемым неуважением к главе Сторибрука. Раньше, но не сейчас. Миллс с легкой улыбкой поблагодарила за поданный заказ и, не удостоив Руби ни единым взором, вновь с головой погрузилась в свой телефон. Нервно улыбнувшись, Шапка развернулась, чтобы вернуться к Бабуле и едва не столкнулась с подошедшими Чармингами. Спешно бросила извинения, занявшись другими, требовавшими ее внимания делами.       Дэвид и Снежка устроились на стульях по обе стороны от Реджины, держались решительно, но осторожно и пока не нарушали витавшего между ними молчания. Мадам мэр окинула их слегка удивленным взглядом, после чего сделала еще один глоток кофе и отложила телефон.       — Мне уже не нравится то, как вы молча подсели ко мне, — наконец проговорила она, обращаясь сразу к ним обоим. — И особенно не нравятся ваши глупые взгляды. Позвольте поинтересоваться, что вам от меня нужно?       — Реджина, — быстро перебросившись взорами с Дэвидом, заговорила Снежка весьма напряженным и неестественно натянутым тоном. — Нужно обсудить кое-какие моменты. Прямо сейчас.       — Неужели? — Реджина приподняла бровь и усмехнулась именно в той манере, какая ей всегда была присуща, однако при этом все еще упорно не удостаивая Чармингов взглядом. — И какие же?       — Реджина, ты должна перестать мучить Эмму, — вступил в разговор Дэвид, голос звучал резко и решительно, что при обращении к Миллс в данном случае начинало попахивать безрассудством. — Ты вообще понимаешь, что она вынуждена проживать из-за тебя, из-за твоих действий? Я не стану взывать к твоей совести, но скажу, чтобы ты немедленно прекратила топтать ее сердце! Наша дочь не заслуживает такого к себе отношения, не заслуживает всей этой боли, которую ты причиняешь ей со своей легкой руки. Тебе следует подумать еще о ком-то, кроме себя, хотя бы раз в жизни. Если ты не любишь ее — отпусти!       — И что? Тогда она купится на твои ахи, охи, порывы, мечты и вздохи? — фыркнула Реджина, как ни в чем не бывало приступая к трапезе. — И ей от этого станет легче? Вопрос касается только меня и Эммы, каким чудом тут оказались вы — даже думать не желаю. Семья Прекрасных, как обычно, рвется спасать целый мир, не жалея себя. И попутно обвинять меня во всем, что в этом мире происходит не так. За что мне такие мучения?       Было явно заметно поднимавшееся в Миллс раздражение и то, как она усиленно старалась удерживать себя в руках, с очевидным напряжением поглощая свой ланч. Разговор, инициированный Чармингами, изначально ей не нравился, более того, разжигал внутреннюю злость от самого факта, что они лезли не в свое дело да, к тому же, пытались ее пристыдить, вызвать в ней чувство вины и раскаяния. Мадам мэр обходилась без этих ощущений, полностью осознавая ответственность за страдания Эммы, собираясь в скором времени самостоятельно и наедине с ней все обсудить и решить. Вмешательство Белоснежки и ее принца не вписывалось в эти планы, вносило ненужные коррективы и вынуждало злиться и на них, и на Эмму.       — В этот раз дело касается нашей дочери, и мы не намерены оставаться в стороне, — жестко сказал Дэвид. — Этого не будет!       До поры старавшаяся успокоить закипавшую внутри ярость Реджина в один момент прервала трапезу и резко повернулась к Нолану, одарив его тем самым взглядом, который все прекрасно знали и помнили. Взгляд Злой Королевы прошивал насквозь и плоть, и кости, и саму душу, вселяя в нее чувство бесконтрольной тревоги. Дэвид ощутил все это в полной мере, и плечи его слегка обмякли под взором Миллс, наполненным колючим льдом и яркими искрами гнева.       — Ты — сущее божье наказание, которое должно являть себя ночью, а не днем, — угрожающе процедила мадам мэр, и ее губы медленно растянулись в до боли знакомой презрительной ухмылке. — Ты, Чарминг, простой пастух, таким был, таким и останешься навсегда, и не в твоих интересах портить мне сейчас аппетит своей смехотворной бравадой. Не лезьте не в свое дело. Иначе я за себя не ручаюсь, вы очень хорошо знаете, чем это может закончиться. Знаете лучше, чем кто бы то ни было. Избавьте меня от ваших самоотверженных нравоучений. А ты, Снежка, уже забыла все, что между нами было на протяжении многих лет? Может быть, мне напомнить, что вы со своим героизмом далеко не всегда были в выигрыше?       — Но мы все преодолели, полагаясь на веру и надежду, — попыталась возразить Мэри-Маргарет, чувствуя, как атмосфера вокруг опасно наэлектризовалась и была готова вот-вот треснуть по швам.       — Неужели? — низко проговорила Миллс; улыбка на ее губах стала почти дьявольской. — Комитет обнадеженных тебе не приплачивает за рекламу надежды?       — Когда-то я уже слышала эти слова, Реджина, — покачала головой Снежка. — Мы не должны повторяться.       — Вы именно это и делаете, — парировала мадам мэр, расправившись с ланчем и схватив чашку с кофе. — Повторяете совершенные ранее ошибки, выводите меня из себя. Мне ничего не стоит вспомнить былое, Снежка, достаточно лишь открыть ящик с обидами и посеять старую добрую вражду между нами. Может быть, тогда вы успокоитесь и будете чувствовать себя в своей стихии, — договорив, Реджина осушила чашку одним долгим глотком и с шумом поставила ее на стол.       — Мы не желаем возрождения ненависти и вражды между нами, — возразила Мэри-Маргарет. — Мы лишь пытаемся донести до тебя, что Эмме плохо из-за того, что ты делаешь, и что так делать нельзя, особенно с человеком, который тебе дорог. Разве нет?       Это стало последней каплей в переполненной чаше терпения мадам мэра, каплей, которая разнесла эту чашу вдребезги. Выйдя из себя, Реджина отрывисто и громко хлопнула ладонями по столу и поднялась, глазами испепеляя Снежку и Дэвида. В кафе повисла мертвая тишина, все взгляды были прикованы только к ним троим. В звенящем молчании Миллс жестом подозвала к себе Руби, резко сунула ей в руки плату за ланч и чаевые, после чего вновь повернулась к своим давним врагам.       — Я предупреждаю вас последний раз, идиоты, — прошипела она, сверкая яростным потемневшим взором, — не суйте свои носы куда не следует, иначе вы можете лишиться их навсегда.       Развернувшись, Реджина быстрым шагом направилась к выходу из кафе, однако вскочивший вслед за ней Дэвид догнал ее и схватил за руку, вынудив остановиться.       — Не уходи от разговора, Реджина! — выкрикнул он прежде, чем до конца смог осознать свои последние действия, прежде, чем стало слишком поздно для этого.       Все закрутилось крайне быстро, почти с неуловимой для глаза скоростью. С силой выдернув руку из хватки Нолана, Миллс резко развернулась и мощным выбросом колдовства отшвырнула его в противоположный конец помещения будто жалкую тряпичную куклу. Пребывавшие в ужасе люди, невольные наблюдатели, почти хором ахнули, когда Дэвид, с раскинутыми в стороны руками и ногами описав дугу в воздухе, с чудовищным грохотом приземлился в другом конце кафе, попутно с адским треском повалив все стоявшие там столы и стулья, разбив стаканы и вазы на мелкие осколки. Все взоры после этого моментально вернулись к Реджине, Мэри-Маргарет замерла от ужаса на своем месте, прижав обе ладони ко рту.       — В следующий раз рекомендую думать прежде, чем решишь прикоснуться ко мне, пастух! И прежде, чем вознамеришься лезть к Королеве со своими никчемными нравоучениями! — прорычала разъяренная Миллс. — Уверяю тебя, больше ты не отделаешься так просто.       Еще раз окинув оцепеневшую публику яростным взглядом, она на секунду задержала его на Снежке, после чего фыркнула и вышла прочь, громко хлопнув дверью заведения. И лишь несколько минут спустя парализованные происшествием люди начали потихоньку приходить в себя, кто-то принялся усиленно перешептываться, кто-то поспешил как можно скорее унести отсюда ноги. Опомнившись, Мэри-Маргарет бросилась вглубь помещения, туда, где натужно охавший Дэвид начал предпринимать попытки выбраться из-под завалов разломанной от его падения мебели.       — Ты в порядке?! — выдохнула подбежавшая к мужу Снежка, тут же хватая его под локоть и помогая подняться на ноги. — Боже, Дэвид, я же говорила! Говорила, что из твоей затеи ничего хорошего не выйдет. Я никогда не ошибалась… Можно сказать, что мы и вправду очень легко отделались. Обычно этим конфликты с Реджиной не заканчивались, а лишь начинались, и то, что она сделала с тобой сейчас, — раньше было легкой затравкой перед чем-то катастрофическим. Ох, божечки-кошечки, ссора с ней нам абсолютно не была нужна, к тому же мы так ничего и не добились, только разозлили ее. И все.       — Я в порядке, Снежка, — Дэвид, вновь занявший вертикальное положение, принялся усиленно отряхивать одежду от поднявшейся после разгрома пыли. — Но копчик определенно будет болеть еще пару-тройку дней. Не думал, что она по-прежнему настолько импульсивна.       — Это не импульсивность, Дэвид, — вздохнула Мэри-Маргарет. — Это результат провокации, которую мы сами и устроили. А ее реакция… больше напоминает некий защитный механизм. Она явно защищалась с помощью своей ярости. От нас и нашего непрошенного вмешательства в их личные дела с Эммой, которая, кстати говоря, предупреждала нас об этом с самого начала.       — Ладно, согласен, это было скверной идеей, — кивнул наконец Чарминг и слегка неуверенно заглянул в глаза Снежки. — Но это значит, что мы теперь должны оставаться в стороне и занимать нейтральную позицию, просто наблюдать, куда свернет вся эта драма между Эммой и Реджиной. То есть — пускаем ситуацию на самотек, предоставив им возможность самим разбираться в своих отношениях.       — Дэвид, там, где двое могут поладить, четверо вряд ли договорятся, — нахмурилась Мэри-Маргарет. — Это не наше дело, пусть оно и напрямую касается Эммы. Мы не будем ничего пускать на самотек просто потому, что не мы создали ситуацию, а значит и не нам ее разрешать. Тут Реджина права, как бы тошно ни было это признавать. Мы не станем больше вмешиваться, но в поддержке дочери не откажем ни за что, и то только тогда, когда она сама попросит о ней. Если поддержка ей действительно понадобится.       Дэвид в согласии склонил голову, едва заметно улыбнувшись, и обнял Снежку, как всегда это делал после любых потрясений, малых и крупных, когда-либо происходивших с ними. Гул голосов в кафе тем временем становился громче, люди обсуждали недавно случившееся, не скрывая эмоций, но сквозь этот многообразный гомон ясно различался сердитый голос вдовы Лукас, что и вынудило Снежку и Дэвида разомкнуть объятия и обернуться на звук. Бабуля, покинув свой пост за кассой и напустив на лицо крайне негодующее выражение, спешила в их сторону настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Чарминги сконфуженно переглянулись: кажется, Дэвиду светила хорошая выволочка за порчу имущества кафе. Следом за вдовой семенила Руби, набегу что-то шептавшая ей на ухо.       — Боже правый! Вы только посмотрите на весь этот кавардак! — Бабуля остановилась возле Прекрасных и теперь сокрушенно покачивала головой, с сожалением осматривая руины, оставшиеся от ее столов, стульев, стаканов и ваз. — Дэвид! Разве прошедшие годы не научили тебя не давить на Реджину? Это очень опасный противник, раз уж на то пошло, и на что ты рассчитывал, когда вступил с ней в словесный конфликт, да еще и схватил ее за руку, как какую-то официантку? Глянь, что из этого вышло!       — Я очень сожалею, миссис Лукас, — попытался оправдаться Дэвид, примирительно выставив ладони вперед. — Но ведь, строго говоря, не во мне причина всех этих разрушений. Реджина отшвырнула меня, применив колдовство, и я…       — И ты? — вдова Лукас сердито перебила его на полуслове и перевела на него хмурый взгляд из-за приспущенных на кончик носа очков. — Что? Пролетел через все кафе и упал прямо на мои столы, которые, конечно же, не выдержали такого мощного удара. Дэвид, иногда нужно руководствоваться не только эмоциями, которые обуревают изнутри, но также и холодным разумом. Все мы знаем, что ты принц, но все же не тебе учить Королеву уму-разуму, тем более, когда она по уши влюблена.       — Что-о?! — хором воскликнули Прекрасные, едва услышали последнюю фразу Бабули. — Влюблена?!       Вдова Лукас промолчала, все еще недовольно покачивая головой; ее удивляло изумление Снежки и Дэвида при всей очевидности причин странного поведения мадам мэра. А если еще брать в расчет, что чета Прекрасных сама являлась ярчайшим примером воплощения Истинной любви…       — Сначала я тоже не понимала всего этого, — вместо Бабули негромко проговорила Руби, переводя взор с Дэвида на Снежку и обратно. — Но теперь настолько же уверена, как и Бабуля. Реджина действительно в кого-то влюблена, это видно невооруженным взглядом, если отбросить прочь все наши предрассудки и предубеждения относительно нее. Пускай в ней живет Злая Королева, которую мы все отлично знаем и помним, но все же она — тоже человек. Очевидно, все человеческое ей не чуждо, как и нам. Поэтому лучше и правда не вмешиваться в их отношения с Эммой и не пытаться самостоятельно образумить Реджину.       Мэри-Маргарет ошарашенно смотрела на мужа, который, в свою очередь, точно таким же взором глядел на нее, и в этой воцарившейся между ними тишине задумчиво молчали вдова Лукас и Шапка, давая Прекрасным минуту, чтобы переварить услышанное и уместить это в голове. До этого момента никто из них и подумать не мог, что Реджина, какую все они знали, сможет однажды влюбиться, измениться и перестать быть той самой Злой Королевой, от которой в прошлом было так много бед, несчастий и всяческих лишений. Не имело смысла отрицать правоту Бабули или Руби: все они действительно всегда видели в Миллс лишь ее Темную сторону, не допуская даже мысли о том, что Свет внутри нее однажды мог бы победить.       — Ну и новости… — наконец прервала молчание Снежка, все еще ошарашенно хлопая ресницами. — Уже второе потрясение за этот день, и снова я не нахожу слов от удивления и шока. Реджина влюблена! — на мгновение она нахмурилась, о чем-то подумав. — Но ведь все сходится. Мне доводилось видеть ее влюбленной. Дважды. Первый раз, когда я была ребенком и застала ее с Даниэлем, второй раз — с Робином. И оба этих раза… о боже! Тот же самый взгляд, та же улыбка, та же мягкость! Дэвид, почему мы сами этого не разглядели?       — Мы были слишком заняты беспокойством о нашей дочери, — буркнул Прекрасный, сложив руки на груди. — Не нашлось времени, чтобы наблюдать за Реджиной. Меня теперь заботит другой вопрос. В кого же она так сильно влюбилась?       — Это праздное любопытство, Дэвид, — слегка осуждающе улыбнулась Мэри-Маргарет, — и замечу, что нас этот вопрос тоже не должен касаться, чтобы не получилось все так же, как сегодня. Но что-то мне подсказывает, что в этот раз Реджина обретает свое истинное счастье и настоящую любовь. И даже если это не Эмма, то никто не вправе мешать ей в обретении всего этого. Возможно, именно это окончательно изгонит из нее всю Тьму и изменит ее в самую лучшую сторону. А от таких кардинальных изменений выиграет не только сама Реджина, но и все мы — жители Сторибрука; это положит конец существованию Злой Королевы!       — Хотелось бы мне верить, что будет именно так, — сказал Дэвид, долгим взглядом окинув Снежку. — В противном случае, кто знает, каким предстанет перед нами наше будущее без Злой Королевы. ***       «Мерседес» мадам мэра, как правило, никогда не лихачил на дорогах Сторибрука, исключая парочку моментов в прошлом, когда того требовали чудовищная спешка и безотлагательные обстоятельства. Но сейчас Реджина гнала машину по центральным улицам так, будто за ней по пятам неслись клубы нового Темного проклятия. Она отдавала отчет своим действиям, прекрасно понимала, что именно гнев и ярость, поднявшиеся внутри от неудавшегося разговора с Прекрасными, вынуждали импульсивность бить через края. Природная способность быстро брать себя в руки в данный момент оказалась очень кстати: пролетев пару кварталов на бешеной скорости, Реджина все же успокоилась и замедлила автомобиль. До дома оставалось не так уж и долго. Глава города могла позволить себе не быть привязанной к своему служебному кабинету в мэрии, время от времени работая из дома. Как и в этот раз.       Остановившись на светофоре, Миллс принялась задумчиво постукивать кончиками пальцев по рулю, устремив карий взор на равнодушно горевший красный свет. Она вновь и вновь прокручивала в голове претензии Белоснежки и Дэвида относительно ее действий и Эммы, и отчасти даже была согласна с ними, но приобретенная в прошлом упертость не давала ей признать их правоту до конца. И совершенно возмутительным был факт их вмешательства в чужие личные отношения — в отношения двух взрослых людей, а никак не подростков. В случае с подростками подобное вмешательство еще как-никак оправдывалось бы отсутствием жизненного опыта, но здесь — не оправдывалось ничем, кроме бескрайнего желания помочь всем и вся. Реджина вздохнула, понимая, что разговор с Эммой должен был состояться в самое ближайшее время во избежание новых вторжений в их дела со стороны.       От затянувших мыслей ее отвлек знакомый низкий гул, приближавшийся сзади и нараставший с каждой секундой. Встряхнувшись, Реджина немного повернула голову, вслушиваясь в звук. Буквально через пару мгновений рядом с ее машиной, возникнув на встречной полосе вопреки всяким дорожным правилам, остановился черный «Шелби Мустанг». Мадам мэр тотчас ощутила невесомый холодок внутри, терпкую радость, разливавшуюся приятным теплом по сердцу, и улыбка медленно появилась на ее красных губах, заставив глаза заблестеть. «Мустанг» приветственно посигналил, громоподобным звуком вспугнув нескольких спешащих по своим делам прохожих; Реджина лишь слегка вздрогнула и едва заметно покачала головой, ей нравились манеры Инкогнито и ее не совсем стандартные методы приветствия. И хотя на светофоре уже с минуту горел зеленый свет, оба автомобиля так и не двинулись с места; встречному транспорту пришлось объезжать черную машину, а стоявшему позади «Мерседеса» ничего не оставалось, кроме терпеливого ожидания. Никто не сигналил и не возмущался, как обычно бывало в том же Нью-Йорке, поскольку все прекрасно знали, кому принадлежал «Мерседес», и кто являлся владельцем «Шелби Мустанга» — персона, которой каким-то чудом удалось прорваться сквозь магический барьер вокруг Сторибрука.       В кармане пальто неожиданно зазвонил телефон, и Реджина, рассчитывавшая на сообщение, с некоторым удивлением уставилась на горевший экран с именем абонента, затем быстро поднесла аппарат к уху.       — Алло.       — Ваше Величество, — в трубке раздался знакомый приятный голос, звучавший чуть ниже обычного и невероятно тепло. — Вы будто сошли со страниц красивой сказки. Я бы многое сказала о том, как Вы прекрасны, но, боюсь, на свете не хватит слов, которые могли бы выразить восхищение Вашей красотой.       — Принцесса, — улыбнулась мадам мэр, гипнотизируя смягчившимся взглядом зеркальную тонировку пассажирского окна «Мустанга». — Стыдно признавать это, но, похоже, теперь ты смущаешь меня.       — Да? — усмехнулась вампирша. — А я думала Королевы не умеют смущаться…       — Наверное, мы начинаем ломать устоявшиеся стереотипы, — негромко рассмеялась Реджина, узнав в услышанной фразе свои собственные слова, сказанные вампирше накануне вечером. — В любом случае, знай, мне очень приятно слышать это от тебя.       — Вы выглядите не слишком воодушевленно, Ваше Величество. Что-то случилось?       — Долгая история, — нахмурилась Миллс, но, однако, улыбка так и не сошла с ее губ, лишь едва заметно угаснув. — И от этого не менее неприятная. Возникли некоторые трудности в ближайшем окружении, и не сказала бы, что мне все это по душе. Но я справлюсь, как справлялась всегда.       — Может, есть что-то, о чем мне следует знать? — осторожно поинтересовалась Инкогнито, и по ставшему серьезным тону явно определялась возникшая в ней озадаченность.       — Нет, — качнула головой Реджина. — Не бери в голову, это не твои заботы, а мои, целиком и полностью. Лишь только я должна разгребать то, что сотворила.       — Хорошо. Тем не менее, я возьму на себя смелость сообщить Вам кое-что, — голос в трубке вновь сделался мягким. — Дома Вас ждет небольшой сюрприз, который, я надеюсь, придется Вам по душе, и Вы закроете глаза на незаконное проникновение в чужую частную собственность… До свидания, Ваше Величество.       Телефонный разговор оборвался так же неожиданно, как и начался, а в трубке теперь противно пикали пронзительные короткие гудки. «Шелби Мустанг» в то же мгновение сорвался с места, коротко взвизгнув шинами, и очень быстро пропал из вида, затерявшись среди улиц Сторибрука. Реджина провожала его взглядом, улыбаясь и все еще прижимая к уху замолкнувший мобильный телефон, после чего, наконец, сама тронулась вперед, держа путь к своему особняку. Ей не терпелось узнать, о каком сюрпризе шла речь, и что задумала Инкогнито; Миллс поймала себя на мысли, что ее крайне умиляли слова вампирши про незаконное проникновение в чужую собственность, хотя в прошлом за такие вещи она непременно снесла бы с плеч пару-тройку чьих-нибудь голов…       Подъехав к дому, мадам мэр настолько спешила, что едва не бросила «Мерседес» открытым, что вовсе не было похоже на нее, поэтому, снова взяв себя в руки, она вновь стала действовать обстоятельно, именно так, как ей и полагалось. В этой спешке не виделось никакой нужды, поскольку особняк пустовал, дожидаясь ее возвращения, а «Жук» Эммы на привычном месте отсутствовал, что говорило о воплощении ее решения в жизнь. Свон уехала, как и обещала. И хоть это событие было вполне логичным, Миллс все равно слегка поморщилась, ощутив, как нерешенная пока проблема принялась нещадно давить на сознание.       Сладкий пряный запах, напоминавший луговой мед с фруктовыми нотами, встретил Реджину сразу, едва она перешагнула порог своего дома. Аромат был знаком ей, навевал приятные мысли и возвращал назад во времени, в тот самый первый день, когда Инкогнито через щель в приоткрытом автомобильном окне вручила ей крупную красную розу. Едва заметно улыбаясь, мадам мэр последовала за запахом, хоть и знала, что аромат роз не мог распространяться на большие расстояния; возможно, это был какой-то особенный сорт. Войдя в просторную гостиную, она замерла, уперевшись взором в гигантский букет кроваво-красных роз, таких же крупных, как и та самая, первая роза. Сердце ощутимо ускорилось, и как реагировать на такое преподношение — Реджина не знала. Она уже и не вспомнила бы, когда в последний раз ей кто-то дарил букеты, но такого, как этот — не дарил никто и никогда. Обмотанная широкой красной лентой связка цветов насчитывала навскидку штук триста или даже больше; восхищение розами очень некстати затмевал собой назойливый и глупый вопрос «Где, черт возьми, Принцесса добыла столько роз?!». По большому счету Реджине было на это плевать, но обескураженность не покидала ее. Медленно подойдя к огромной вазе, каким-то чудом уместившей в себя этого цветочного монстра, мадам мэр опустила взгляд на множество оттенков красного, что расплывалось в глазах многообразием красок.       И все же она сияла, чувствовала это всем своим существом, и даже еле различимый голос Злой Королевы внутри нее сейчас казался гораздо более мягким и, вне всяких сомнений, таким же удивленным, какой была вся Реджина в целом. Повинуясь непреодолимому порыву, Миллс склонилась к цветам, позволив себе на минуту утонуть в этом сводящем с ума нежном аромате, пальцами обеих рук осторожно поглаживая бархатистые лепестки. Было необычно ощущать себя такой растерянной и счастливой, это пугало, немного злило, но безусловно обволакивало безграничной теплотой, деликатно заставляя отступать прочь все тревожившие ее мысли. Рядом, на высоком круглом столике лежала небольшая коробочка с видневшейся сверху запиской…       Заинтригованная, мадам мэр аккуратно развернула плотный лист бумаги, впившись взглядом в уже знакомые буквы. «Признаю, что тоска по Вам, Ваше Величество, с каждым днем становится все сильнее, и мне сложнее контролировать ее. И надеюсь, что этот небольшой дар придется Вам по душе. Вы достойны всех лучших цветов этого мира. Инкогнито». Улыбнувшись и все еще сжимая в слегка дрожавших руках записку, Миллс открыла коробочку, выудив на свет плотную черную маску для сна. Это было настолько символично, что Реджина, не удержавшись, рассмеялась в голос; кошки-мышки продолжались во всей красе. Посмеиваясь, она достала из кармана не снятого с себя пальто телефон, нажала пару кнопок и поднесла его к уху, вслушиваясь в долгие гудки в недрах динамика. Спустя минуту, показавшуюся ей целой вечностью, ответ, наконец, последовал.       — Это намек на то, что мне следует ждать тебя в гости? — низким полушепотом произнесла Миллс в трубку.       — Определенно, это он, — усмехнулась Инкогнито; по ее голосу можно было понять сквозившее в нем глубокое удовлетворение от произведенного сюрпризом эффекта. — Наша маленькая игра продолжается, Ваше Величество.       — Я вижу, — улыбнулась мадам мэр, сжимая в пальцах черный бархат маски. — Наглядно. Я не смогу передать тебе словами, что именно чувствую, получив твой подарок, просто потому, что это впервые в моей жизни… Я не совсем осознаю, как правильно реагировать. Надеюсь, ты поймешь и не станешь затаивать на меня обиду. Но мне очень приятно, и это я говорю со всей уверенностью.       — Верю, — откликнулась вампирша. — И не требую от Вас большего. Мой дар сделан не для того, чтобы подтолкнуть к чему-то, но для того, чтобы Вы могли ощущать себя… хорошо, лучше, чем обычно, — по небольшой паузе в конце мадам мэр сразу поняла, что Инкогнито вовсе не так желала завершить свои слова, и все же сделала вид, что ничего не заметила.       — Досадно, — шепнула Реджина.       — Почему?       — Я полагала, что именно сегодня наша с тобой игра завершится.       — Она обязательно однажды завершится, — было ясно слышно, что вампирша улыбалась. — Завершится тем, что Вы увидите меня без всяких повязок и масок. Сейчас правила нашей игры стали немного мягче.       — Я очень буду ждать твоего визита, — откликнулась Миллс, стряхивая с себя захватившую ее истому и вновь расправляя плечи, свою царственную осанку. — До скорой встречи, Принцесса.       — До встречи, Ваше Величество.       Все еще улыбаясь и чувствуя внутри поразительную легкость и нахлынувшее воодушевление, Реджина направилась в прихожую, чтобы наконец скинуть верхнюю одежду, после чего подхватила ожидавшую своего часа папку с рабочими документами. До вечера оставалось еще несколько часов, до наступления темноты — и того больше, а потому следовало вернуться из приятных грез в реальность и заняться работой. В конце концов, именно поэтому Миллс и привезла документы домой.       …Мадам мэр закончила работать с документацией, когда за окнами уже совсем стемнело, а результат деловых стараний полностью удовлетворил ее. Время близилось к девяти часам вечера, но никаких новостей от Принцессы пока еще не было, телефон молчал, никем не потревоженный. Без особой спешки Реджина приготовила легкий ужин на одну персону и быстро расправилась с ним, завершив прекрасную трапезу бокалом своего фирменного яблочного сидра. В доме стояла необычайная тишина, непривычная слуху после почти двух лет совместной жизни с Эммой; ее не нарушало ничего, кроме доносившегося из гостиной негромкого тиканья раритетных настенных часов.       Уборка не заняла много времени, каждую минуту которого Миллс предвкушала встречу с Инкогнито, представляла, как именно будут развиваться события после того, как вампирша зайдет на территорию, подконтрольную Ее Величеству. Реджина усмехнулась: знала, что не собиралась ни в чем себя ограничивать в своем собственном доме, но в то же время не хотела нарушать установленные Инкогнито правила игры. Некоторые желания должны были оставаться просто желаниями до определенных пор, и форсировать события казалось делом неразумным. Закончив на кухне, мадам мэр отправилась наверх, в душ, прихватив с собой самую соблазнительную шелковую сорочку и замысловато расшитый кружевной пеньюар. Планировала произвести неизгладимое впечатление на вампиршу, даже притом, что сама не будет видеть ее…       Скинув одежду, Реджина встала под душ, легкими движениями кистей открыв воду, и закрыла глаза, когда первые капли упали ей на лицо и волосы. Еще спустя мгновение приятная теплая вода уже начала струиться по всему ее идеальному телу, стекая по восхитительной груди ниже, на упругий живот и дальше. Постояв под душем несколько минут и полностью расслабившись, Миллс приступила к ежедневному ритуалу тщательного мытья. Как правило, это занимало как минимум полчаса, но сегодня вылилось почти в час, который за туманными мыслями пролетел совсем незаметно для нее.       Высушив роскошные темные волосы, мадам мэр облачилась в приготовленные вещицы, каждым миллиметром своего разгоряченного тела ощущая щекотавшие прикосновения прохладного шелка к коже. Завершив свой вечерний образ намеренно небрежно завязанным пояском пеньюара, Миллс прошла в спальню с желанием прилечь, ожидая прибытия Инкогнито. Сон потихоньку начинал наваливаться на нее, свинцовым грузом повисая на уставших веках, а в душе возникло и укрепилось сомнение: теперь Реджина почему-то не знала, приедет вампирша или все-таки нет. Предчувствия подобного рода ей не нравились от слова совсем, поскольку обычно никогда не были ошибочными, но, заглушив их в себе, она все же натянула подаренную маску на глаза и откинулась на подушку, сжав телефон в покоившейся на груди руке. Сейчас ничего не оставалось, кроме того, чтобы чутко вслушиваться в тишину, в каждый малейший шорох в доме, гадать о причинах срывавшейся, по всей видимости, встречи. Внутри поднималась смутная тревога: ведь не в правилах Инкогнито было отменять запланированное рандеву в молчании и в одностороннем порядке.       Реджина не знала, сколько времени она пролежала вот так, теряясь в различного рода мыслях и предположениях, и потому далеко не сразу ощутила вибрацию в ладони. Резко подскочив на постели, мадам мэр сдернула маску с лица и уставилась в экран телефона напряженным, потяжелевшим взглядом.       «Ваше Величество, приношу Вам свои искренние извинения, но вынуждена отложить нашу сегодняшнюю встречу. Возникли непредвиденные трудности, с которыми необходимо незамедлительно разобраться. Мне очень жаль…»       Реджина неожиданно ощутила, как внутри что-то будто бы оборвалось, мгновенно окатив все внутренности мерзким холодом; как именно идентифицировать возникшие чувства — она не представляла, и в голову приходило лишь одно — тревога. Которая, как и многое другое, также не была ей свойственна. Но теперь, когда Миллс и сама прекрасно замечала происходившие с ней изменения, злиться на себя и свои чувства было бессмысленно. Она спешно набрала ответ:       «Что случилось?»       Стук сердца гулко разносился в ушах, оно бухало так сильно, как давным-давно уже не случалось, по крайней мере — с момента убийства Даниэля, много лет назад. Хмурясь все более озадаченно, мадам мэр то и дело жала на одну и ту же кнопку, не позволяя экрану погаснуть. Отсутствие ответа на ее вопрос начинало крайне нервировать, взбудораживая внутри неясную пока злость. Когда же он поступил, Миллс едва не выронила аппарат из рук, тихо выругалась и прочла всего несколько слов, не объяснявших ровным счетом ничего, лишь привносивших еще большую сумятицу в ее вихрем кружившиеся в голове мысли.       «Я все объясню позже, Ваше Величество»       «Может, я могу чем-то помочь? Только скажи, и я приеду, где бы ты ни находилась. Меня не пугают никакие трудности!»       Полученное следом сообщение вновь несло в себе следы ее собственных, недавно произнесенных слов, и безапелляционно ставило точку в их сегодняшнем общении.       «Лишь только я должна разгребать это»       Взор Реджины мгновенно стал темным, скулы напряглись, и незнакомое ей ощущение полнейшего бессилия, отсутствия контроля не преминуло навалиться на нее своим многотонным весом. И хотя неизвестность не нравилась абсолютно никому, в одном она сейчас была уверена точно: сомневаться в действиях Инкогнито не было смысла. Все ее намерения подкреплялись достаточными обоснованиями, против которых переть было бесполезно. И в этом Реджина вновь узнала саму себя. Уже в который раз. И, похоже, сегодня намечалась бессонная ночь, не наполненная ничем, кроме смутной тревоги и неизвестности. ***       Рейн сидела в своей машине с выключенными фарами без единого движения вот уже несколько минут, в хмурой задумчивости перечитывая последнее отправленное смс Реджине. Ей не нравилось, что все намеченные планы оказались нарушены именно в этот вечер, не нравилось то, что приходилось держать Королеву в неведении. Совершенно точно: это было не в духе Принцессы Вампиров, но сейчас обстоятельства вынуждали действовать в пользу безопасности мадам мэра, а лишняя информация о возникших трудностях могла быть для нее чрезвычайно опасной. Даже притом, что Рейн пока не была до конца уверена в происходившем.       Моргнув, она опустила красные зрачки своих глаз вниз, к зажатому в ладони мобильному телефону и открыла сообщение, полученное немногим больше десяти минут назад.       «Смс от: Лаура, текст: Я в Сторибруке. Надо поговорить»       Нажав кнопку вызова вместо ответа на сообщение, вампирша поднесла телефон к уху, чувствуя, как выражение ее лица ожесточалось и становилось таким, каким всегда было раньше: бесстрастным и хладнокровным. Долгие гудки в динамике несколько минут действовали на нервы, пока, наконец, вызываемый абонент не соизволил ответить.       — Рейн.       — Лаура. Какого дьявола ты тут делаешь? — жестко произнесла Рейн в трубку. — Как ты вообще нашла меня здесь?       — Не забывай, что вся собранная тобой информация о Сторибруке хранится в Северном округе, Рейн, — ответил красивый голос на том конце, собеседница была предельно осторожна в общении несмотря на некоторую резкость в тоне. — Канниган, которого ты оставила своим заместителем на время твоего отсутствия, после недолгих и весьма убедительных уговоров любезно предоставил все, что мне было нужно. А дальше — дело техники.       — Ты дала объяснения лишь на один мой вопрос, — фыркнула Рейн, сжимая руль пальцами свободной руки.       — Случилось нечто, что требует твоего немедленного вмешательства, возможно даже присутствия в Нью-Йорке, в Северном округе, — чуть помедлив, ответила Лаура.       — Исключено, — отрезала Принцесса. — Кан полностью уполномочен мной разрешать любые вопросы, входящие в мою компетенцию. Я покинула штаб не для того, чтобы вы врывались в мою жизнь и ультимативно требовали моего возвращения.       — Я знаю про Реджину, Рейн, знаю, что ты любишь ее, знаю, что она безмерно дорога тебе, возможно, и ты ей тоже, — произнесла Лаура, выдержав недолгую паузу после тирады вампирши, чем вынудила ее моментально напрячься. — Именно поэтому я здесь. Ты всегда поступала мудро и справедливо, независимо от обстоятельств. Нарушала наши законы только тогда, когда того требовала та самая справедливость. В конце концов, ты же спасла меня от неминуемой смерти тогда, сто семнадцать лет назад, помнишь? Тогда ты нарушила основной закон, запрещающий вампирам обращать людей… ты сумела спасти мою человеческую часть, сделав меня всего лишь полувампиром…       — Ладно, хорошо, — вздохнула Рейн, понимая, что упираться дальше не имело смысла и выглядело глупо. — Говори, что ты хочешь от меня, дампир?       — Я же знаю, что ты не такая жесткая по отношению к своим созданиям, Рейн, — Лаура улыбнулась, это четко определялось по голосу. — И поскольку я наполовину твое Дитя, прошу, выслушай. Но только не по телефону. Давай встретимся через двадцать минут в пустующем доме на холме. Там никто не живет, а потому нам не смогут помешать. Я уже здесь, остановилась тут, пока пребываю в Сторибруке. Ну, так что, Ваше Императорское Величество?       — Не называй меня так, — поморщилась Рейн, не любившая обращение к себе по полному титулу. — Буду через двадцать минут. Жди.       — До встречи, Рейн.       Отключившись от разговора, вампирша кинула телефон на пассажирское сидение и глубоко задумалась. Появление ее Дитя, дампирши Лауры, в Сторибруке явно не несло с собой благие вести. Скорее, наоборот, если она была здесь, это означало какие-то крупные, неведомые пока проблемы, которые временный глава Северного округа Кан оказался бессилен решить самостоятельно. Теряясь в мыслях, Рейн рывком завела машину, фары ярко осветили почти всю небольшую улочку, где все это время укрывалась вампирша. Рычание двигателя потрясло окрестности, рикошетным звуком отлетая от стен каждого стоявшего здесь домика, и, возможно, являясь неприятной причиной пробуждения парочки жителей.       Тронувшись с места, «Шелби Мустанг» резво покатился к назначенному месту встречи, вспарывая своим черным корпусом плоть темной беззвездной ночи. И хотя Рейн прекрасно умела контролировать себя, внутри нее неотвратимо поднималась холодная тревога, а одна-единственная мысль назойливо вертелась в голове, заставляя не на шутку нервничать.       При чем здесь была Реджина, и почему Лаура лично приехала в Сторибрук? Исходя из этого напрашивался только один вывод: непонятно как и неясно от кого, но мадам мэру начинала грозить некая опасность. Судя по всему, — из-за Рейн…       Опасность, прибежавшая по следу Принцессы Вампиров, словно обезумевшая от бешенства Адская гончая. Оставалось поговорить с Лаурой, чтобы выяснить, так ли это. Чтобы быть готовой к встрече с неведомым. В том, что эта встреча непременно состоится — сомневаться не было нужды.