Конкурс. Приз. Склиф.

***

— Егорова, ну не расстраивайся, я вернусь. Очень скоро, слышишь? — взяв двумя руками лицо невесты, повторял Кривицкий. — Ген, давай я с тобой поеду, давай? — рыдая навзрыд, умоляла Ира. — Ириша, любимая, у тебя учеба. У меня автомат, а тебе учиться надо. У тебя большое будущее. Не глупи. — мне не нужно будущее без тебя, Ген. — не говори глупости, я приеду, как только устрою маму. Время пролетит незаметно. Я обещаю тебе. Спустя 2 месяца

— але, Ген, привет. Как там у вас дела? — так себе, Ириш. Слушай, ты извини меня, пожалуйста. Я не смогу пока прилететь. — ну почему? А когда сможешь? — наивно задавала вопросы Ира. — Егорова, я не могу маму оставить. У нее скоро операция, с ней должен быть кто-нибудь. Кто за ней ухаживать будет? Надо немного подождать. — сколько? — хрипло, спросила Павлова, пустив по щекам мокрые дорожки. — ну… год. — год?! Ты сейчас издеваешься? — это всего лишь год, любимая. Как только мама встанет на ноги, я сразу прилечу к тебе, родная. Я люблю тебя. — Ген, ну это целый год. Уже третий месяц пошел. Я скучаю. — окончательно попытки не плакать потерпели крах, и Ира отчаянно, заплакала. В трубку. В этот момент жилы и скулы на лице мужчины ходили ходуном. Он не мог терпеть женские слезы, а особенно слезы его любимой вредной девочки.

Спустя год — Геночка, у нас же на следующей неделе выпускной. Ты ведь приедешь? Правда же? — с последней надеждой, спрашивала Егорова. — Ир… я не приеду. — голос был непривычно серьезный, даже какой-то грозный, взрослый. — что-то с мамой? Ну, а когда? Сколько еще? Месяц, год, десять? Сколько мне еще тебя ждать? — спрашивала девушка, голосом, в котором с каждым словом нарастала истерика. — я тебя не достоин, Егорова. Я не достоин ни единой твоей слезы, успокойся, я прошу тебя. — Ген… — Ир… ты встретишь по-настоящему достойного человека, я уверен. Ты прекрасная, ты самая замечательная, ты просто лучшая. Я никогда так никого не любил и… не полюблю. — нервно сглотнул мужчина. — Кривицкий! Мне никто не нужен. Что ты несешь? Ты пьян? Ты бредишь! — я люблю тебя, родная. Я очень тебя люблю, но не могу. Прощай…прощай… — шептал Кривицкий. Голос дрожал, ком к горлу подходил так, что кроме шепота, что-то произнести было невозможно. На душе скребли кошки. Дыхание перекрывало, а мужские слезы предательски скатывались по щекам. — Гена…- в этот момент звонок оборвался, точнее, его оборвали на том конце провода. Больше они друг друга не слышали. Больше не созванивались и не списывались. Хотя… попытки и свои несомненно были. Ира ни раз отправляла письма, ответ на которые никогда больше не приходил, ни раз звонила, но на том конце провода никто не поднимал трубку. Гена тоже не единожды предпринимал какие-то попытки, но все тщетно. Только стоило набрать на домашний, не дожидаясь гудков, он сбрасывал, а когда хотел написать, то не заканчивая даже первое предложение, все скомканные листы оказывались в мусорке. Несомненно, он хотел объяснить, что, как и почему, но то не хватало сил, то мужества. Он понимал, что узнав Ира правду, все равно ничего не изменится, она только лишь больше возненавидит самую большую любовь своей жизни.

***

— Ирина Алексеевна, простите…- виновато опустил голову Брагин. — да, мы не должны были… это вообще не наше дело… — пыталась найти подходящие слова Марина. — Господи прости… простите, простите, Ирина Алексеевна. — вытирая выступившие слезы, неустанно лепетала Фаина. Да, даже Усова, которая столько лет «добивается» Геннадия, и которая так была не Рада союзу Павловой и Кривицкого, и та, пустила слезу, точнее целый водопад, и попросила за все прощение, ведь в этот момент она понимала, что Павловой уж куда хуже и сложнее от того, что происходит в ее жизни. А тут еще и она с выносом мозга 24/7. Никто не мог подобрать нужных слов. Ну, а что тут скажешь, когда твоя неприступная и грозная начальница, став словно хрустальной, беззащитной, обнажила всю свою жизнь. Все молчали, опустив глаза в пол, было неловко, было ужасно стыдно, было неправильно. Больше всех виноватым чувствовал себя Олег, который и задал этот вопрос. Прекрасная половина коллектива, не скрывая слезы, слушали начальницу, словно пережив все вместе с ней. Покровская от волнения так вообще, всю тарелку фруктов в себя впихнула, даже сама не заметила. Ну а что? Ей нервничать нельзя, поэтому ей необходимо что-нибудь жевать. А тут два в одном, и нервы успокоила, и витаминов набралась. — а знаете? Я даже рада, что вы теперь все знаете. Я ведь понимаю, что в отделении ходили абсолютно разные слухи, вы жили какими-то догадками, сами их придумывали и сами в них верили. Нужно было все-таки внести ясность. — пытаясь выдавить что-то наподобие улыбки, ответила Павлова. — так что, раз вы теперь все знаете, давайте мы больше не будем к этому возвращаться? — добавил Кривицкий, осмотрев положительно кивающих коллег уставшим взглядом. — вот и замечательно. А нам, наверное, уже пора. — начал вставать мужчина, как цепкими пальцами его хватила за край пиджака жена. — Кривицкий, ну уж нет. Я не хочу заканчивать игру на первом же вопросе. Я значит тут душу на расшырепку, а все чистенькие. Неет. Мы продолжаем. — ехидно произнесла Ира. — Господи, куда тебя несет? — пробормотал себе под нос Гена, сев обратно. — так. Геннадий Ильич, теперь я задаю вопрос тебе. — что-то замышляя, произнесла Павлова. В душе Кривицкий успел перекреститься, ожидая очередной каверзный вопрос. — ты когда-нибудь изменял? — Ирине было действительно интересно узнать какие-нибудь подробности его личной жизни с другими женщинами, но спросить прямо она никогда не решалась, поэтому начинала потихоньку узнавать по чуть-чуть. И, да, ей было интересно, верен ли он был ей тот год, когда они были в разлука. Конечно, прошло столько лет, да и дело молодое было, целый год, еще и такое расстояние, она бы сейчас сцены ревности не устраивала, но для себя бы это отложила. — каюсь, да. — однозначно ответил мужчина и выждав паузу, серьезно добавил. — тебе, буквально неделю назад. Нависла тишина, врачи недоуменно переглядывались, а Ирина выпучила удивленно глаза, сжимая ладонь в кулак. Кривицкий засмеялся и продолжил, — только если с пирожками Фаины, то это довольно часто. — Павлова облегченно выдохнула, подкатив глаза, на радостную гримасу Усовой, а в еще недавней гробовой тишине раздался смех. Ира пихнула в бок мужа и проговорила на выдохе, — Кривицкий, ты дурак! Но ладно, соглашусь, у Фаины Игоревны, действительно, вкусные пирожки. — нехотя заключила Ира, на что Усова сначала закашлялась, потом ущипнула себя, чтобы убедиться, что она не спит и следом заикаясь, пролепетала, — спасибо, Ирина Алексеевна. Неожиданно честно признаться. — ну, я на вопрос ответил. Значит, задаю я теперь Саше. — сделал умозаключение Гена. — ну, давайте. — засмеялась Покровская. — Саша, вы бы хотели в себе что-нибудь изменить, сделать пластику, например? — Геннадий Ильич, это сейчас был намек или просто вопрос? — растерянно улыбалась Покровская, разводя руками. — о, нет, нет, Сашенька, не подумайте, вы что. Просто вопрос. Вы же, женщины, постоянно ищете в себе изъяны, вот мне и интересно. — нет, я не хотела никогда ничего в себе менять. Да, даже если бы и хотела, мне все равно Костя не разрешит. — коллеги засмеялись.— так, ну теперь я. Костя, а если бы я в тайне от тебя губы накачала, что бы ты сделал? — я бы тебя убил, а потом бы развелся, ну или наоборот. — послав воздушный поцелуй, ответил Лазарев. — ну, а почему? Что плохого в том, что женщина хочет подчеркнуть свои достоинства или скрыть недостатки? — влезла Анна Викторовна. — потому что, вы, женщины, красивы и без всяких пластик. А ваши, как вы говорите «недостатки» для нас, мужчин, только лишь изюминка. — ответил Ханин, чмокнув жену в щеку. — а вот я согласен. За милых, прекрасных и самых красивых наших женщин. — произнес тост Олег, подняв рюмку. Со всеми чокнувшись и выпив содержимое, Брагин добавил, — Костик, теперь ты Ане задаешь. — Анна Викторовна, а вот вы, признавайтесь, что-нибудь в себе меняли? — а у меня нет недостатков, только достоинства. Все свое, все натуральное. И грудь, и бедра, и губы, — показывая на себе свои пышные формы, с гордостью отвечала Ханина. Закончив круг, Брагин снова задает вопрос Ирине. — теперь снова я…- потер ладони мужчина, играючи подмигнув начальнице. — Олег Михайлович, знаете, меня уже как-то настораживают ваши вопросы. — осеклась женщина, а в голове была лишь одно: «надо бы отсюда тикать, а то начнется сейчас». — а что такое, Ирина Алексеевна? Мы теперь и так все ваши скелеты в шкафу знаем, чего волноваться? — в своей манере спросил Брагин и недолго думая, добавил, — а, я понял. Еще пару скелетиков вы все-таки притаили? Хы. — задавайте, Брагин, задавайте. Давайте, забивайте последний гвоздь в крышку моего гроба. — ну зачем же вы так? Ирина Алексеевна, а помните, тогда, в горах, мы вам ножку зашивали? — ну… — пока не понимая связь, протянула Ира. — ну так вот, у вас кофточка задралась и я увидел у вас на пояснице очень интересный рисунок. Расскажете? — ну… Вы… Олег Михайлович, конечно, везде залезете, все узнаете, все увидите. — ну так, а вы как думали? Конечно. Ну-с, рассказывайте. — а что рассказывать? Молодая была, глупая. Сына родила, а вскоре мода пошла на татуировки. Ну и подружка попросила с ней поехать, поддержать ее. Ну вот я и поддержала. Да так, что и самой захотелось. Вот и вся история. — сквозь смешки, рассказывала Ира. — так вот какая вы, Ирина Алексеевна, зажигалка. — игриво произнес Олег. — оуу, вы не представляете насколько. — протянул Кривицкий, за что сразу же получил под столом удар в ногу. Снова раздался смех. — ой, все, у меня уже скулы болят смеяться. — держа ладони на щеках, проговорила Марина. — Ирина Алексеевна, ну вы даете. — сквозь смех, проговорила Ханина. — а то! — в своей манере ответила Павлова, скрестив руки на груди. — а покажете? — подмигнул Олег. — всенепременно, если с парашюта спрыгните, то прям сразу покажу. — в шутку ответила Павлова, зная, как Олег боится высоты. — хм… заметано? — прищурив один глаз, ответил Брагин, выставляя руку Ире, чтобы пожав. — оу, Олег Михайлович, с огнем играете. — ВК же прищурив один глаз, ответила Павлова, и принимая вызов, подала руку коллеге. — Вы сейчас серьезно? Олег? — запаниковала Марина. — разбейте. — выкрикнул хирург. Куликов разбил руки, что означало, что спор официально зарегистрирован. — Ирина Алексеевна, ладно он, но вы то куда? — лепетала Нарочинская, успевая хватать воздух от возмущения. — Мариш, успокойся, неужели ты не хочешь посмотреть на Ирину Алексеевну в неглиже. — но-но-но, так мы не договаривались. — возмутился Гена. — ой, Кривицкий, кому ты веришь. Мне даже показывать не придется. У кого-то пуки не хватит на то, чтобы с парашютом спрыгнуть. — усмехнулась Ира. — а вот это мы еще и посмотрим. — гордо ответил Брагин, что не могло не насторожить начальницу, ведь такая серьезность ее стала пугать, по показывать Ира это не стала. — кстати, друзья, а какая у нас завтра программа? — перебил спор Лазарев. — Брагин по развлекательной программе обычно у нас главный. — ответил Куликов, переведя взгляд на друга. — ну мы… — начал Брагин, как заведующая его перебила, — с парашютом прыгать будем. — не могла не подколоть Ира, подмигнув в манере Олега. — я припасу это на другой случай. — мигнув в ответ, произнес Брагин, следом добавив, — ну, а вообще, завтракаем и на море, а вечерком на экскурсию рванем. — а я думала вы, Олег Михайлович, новую игру придумали. — снова подколола Ира, поставив локти на стол, став ближе к подчиненому. — а я вот, Ирина Алексеевна, специально для вас придумаю, раз вам так играть понравилось. Понравилось же? — он тоже поставил локти на стол, подвинувшись, он стал еще ближе к женщине. — оочень. Просто безумно! — недовольно прошипела Павлова и резко откинулась назад. — все, ладно, потом разберетесь со своими спорами. — невольно отрезала Нарочинская. Она, естественно, было не в восторге от спора коллег, ведь она тоже знает, как ее муж чуть ли не панически боится высоты, да и плюс ко всему та история с онкологией ей все не дает покоя, — Так, а на какую экскурсию? — добавила она. — Мариш, ну вот завтра и решим. — чмокнув жену, ответил Олег. — так, время уже позднее, надо бы расходиться. — начал вставать Гена. — ну да, я же забыла, что у нас в коллективе пенсионер есть. Пора зубные протезы мыть и спать. — театрально пожав плечами, сказала Ира. — Егорова, я тебя вообще-то на полгода старше. — ответил хирург, в шутку пихнув жену в бок. — не правда. Мне… всего-то чуть больше тридцати. — буркнула Ира. — в паспорт загляни, пенсионерка. — усмехнулся Геннадий. — Кривицкий, вообще-то я молодая и красивая. А в паспорт мой заглядывать не нужно, я этим бумажкам все равно не доверяю. Мало ли что там написано. — встав, ответила в своей манере женщина, на что коллеги захохотали. — ну конечно. — развел руками Гена, помогая встать «молодой и красивой» жене. — ладно, нам тоже уже пора. Всем до завтра. — попрощались Лазаревы и скрылись. — да, уже пора на номерам. Спокойной ночи. И не забудьте про экскурсию.- пожал руку мужчинам Ханин, и пытаясь выдернуть жену из-за стола, произнес. — только умоляю, друзья, давайте без этих ваших океанариумов и дельфинариев. Я хочу драйва и экстрима. — предвкушая завтрашний день, добавила Ханина. Павлову аж передернуло. — это тогда тебе снова в горы надо было лететь. Экстрима до конца жизни хватит. — усмехнулся Сергей. — это точно. — прошептал Кривицкий, а в голове всплыли флешбеки.

***