Конкурс. Приз. Склиф.

***

Пока заведующая во сне проводила гениальные операции и получала награду «Золотой скальпель» под овации и аплодисменты, в реальной жизни вовсю проходила подготовка к «празднику». И даже нагло выглядывающее сквозь штору солнце, не могло заставить Павлову открыть глаза. Хоть этот надоедливый луч и светил ей прямо в глаз. Но только лишь божественный запах кофе, свежих круассанов, и нежная фраза любимого человека: «Ириш, доброе утро. Пора вставать», заставила выпасть из сноведений, в которых она и на красной дорожке, и под светом прожекторов и софитов, и в обнимку с молодым и горяч… Кхм кхм… проехали. — Как вкусно пахнет! — потянувшись на огромной кровати, протянула женщина, потерев тот самый глаз… — доброе утро. А который час? — уже половина одиннадцатого, — глупо улыбаясь, ответил Кривицкий, не отрывая влюбленного взгляда от заспанной жены. — сколько?! — вмиг проснувшись, вскрикнула Ира и подскочила с кровати, метясь из одного угла спальни в другой. Лишь смех мужа сподвиг Павлову застыть на месте. — Кривицкий! Вот что ты ржешь? Не мог раньше разбудить?! — Ириш… — задыхаясь от смеха, не зная то ли он взъерошенного вида жены в милой пижаме и ее строго тона, то ли от того, как она бегает по всей комнате, пытаясь одновременно и расчесаться, и расстегнуть ночную рубашку, — смени гнев на милость, прошу. Сегодня такой день… — прокололся Геннадий и прикусил язык, вспомнив, что хотел до последнего не подавать каких-либо признаков праздника, — и вообще! Это я сейчас гневаться должен, а не ты. Я тебе лишь доставил удовольствие поспать пару лишних часиков. — пожал он плечами, уводя взгляд куда-то в потолок, стараясь не встречаться глазами с женщиной. — что? — вздернула брови она, — какой сегодня день? — удивление сменилось страхом. — правда не помнишь? — чуть поник Гена. Нет, он, конечно, понимал и даже был уверен, что жена не вспомнит такую «мелочь», как день их свадьбы и знакомства, но надежда все-таки где-то в самых потаенных уголках души теплилась, — сегодня, любимая, ровно сорок лет нашего знакомства…- достал из-за спины скромный букет белых хризантем, который Ира впопыхах даже не заметила, и расплывшись в улыбке, собрался продолжить мысль, как жена его опередила. — и полгода со дня свадьбы… — умозаключила Ирина, виновато опустив глаза в пол, — господи! Я ужасная жена! — залепетала чуть громче Кривицкая, закрыв лицо руками. — ну ты что, Ириш. Ничего страшного, ты чего? Не расстраивайся, слышишь? — Гена подошел и заключил женщину в объятия, — ты посмотри… это тебе, твои любимые. — выпрямился он, протянув торжественно цветы. — спасибо, милый, спасибо большое! Прости меня… совсем из головы вылетело. У меня же… у меня нет для тебя никакого подарка. — пожала плечами Ира, и вновь сникла. — так! Для меня главный подарок — это твое хорошее настроение. — «которое и так редкость» — подумал он, но рисковать своим здоровьем или жизнь не стал, — Поэтому, отставить грусть! Пойдем лучше завтракать. — взяв женские кисти в руки, он поцеловал их, и снова заключил в объятия. — посидим вдвоем… только ты и я. И на пляж рванем, на катере покатаемся, я опять обгорю, а ты опять будешь ругаться и меня спасать. Романтика! М? — угу, — довольно протянула Ирина, зарывшись носом в букет, вдыхая аромат цветов.

***

Войдя в ресторан, Павлова застыла — то ли от удивления и неожиданности, то ли для того, чтобы сдержать подступавший приступ негодования: в зале уже ожидали принарядившиеся коллеги, которые дружно прокричали трехкратное «поздравляем», а стол в прямом смысле ломился от блюд. Фаина, кстати, решившая точно для себя, что не переживет этого праздника жизни, осталась в отеле под прикрытием плохого самочувствия. Кое-кого это не могло не радовать. — вдвоем, говоришь? — тихо пробурчала женщина, куда-то в область шеи Кривицкого, — а главное «только ты и я», — строго процитировала она, ткнув пальцем в солнечное сплетения, от чего Геннадий издал сдавленный рык и слегка согнулся. — так, молодожены, а ну давайте к столу! — выкрикнул из толпы Брагин, звонко дунув в праздничную свистелку. Все поздравления были приняты, тосты сказаны, а животы набиты изобилием блюд, десертов и напитков. В общем, завтрак, перетекающий в обед, удался! — ой, друзья, спасибо большое за поздравления и за стол. Я наелась на неделю вперед. — расплывшись на стуле, обратилась Павлова, на животе сложив руки в замок. — так… ну что, пора расходиться. Еще раз всем спасибо! И до вечера. — добавила она, встав с места. — Ирина Алексевна, а вы куда? — загадочно спросила Ханина, — это еще не все!

«Кривицкий, я тебя убью! Или разведусь! Точно разведусь! И убью…» — подумала женщина, а произнесла:

— в каком это смысле, не все? — а в таком, Ирина Алексеевна, что праздник только начинается, и через… — рефлекторно посмотрев на часы, которые красовались на запястье, Олег продолжил, — 25 минут за нами приедет автобус. — автобус?! — да, согласен, не лимузин, конечно… — ой, Олег Михалыч, все вам шуточки. Что вы уже удумали? — обреченно села на место заведующая. — ну не совсем мы, — протянула куда-то в воздух Дубровская, отвлекающе почесав затылок. Поймав на себе недоуменный, ожидающий пояснений, взгляд жены, Кривицкий покашляв, уткнулся обратно в тарелку. Объяснений ни от кого так и не последовало. Повисло молчание. — понятно… — протянула Ира, пройдясь глазами по каждому присутствующему, — и куда мы в этот раз поедем? — секрет фирмы, Ирина Алексеевна, — издав нервный смешок, пожал плечами Костик, предвкушая реакцию начальницы на сюрприз. — вакханалия, значит? — прищурила глаза блондинка. — почти. Так… неистовый разгул небольшой сабантуй. — хитро улыбнулся Олег Михалыч под смешки коллег и кашляние покрасневшего от одной только мысли о будущем разборе полетов от жены Кривицкий. Несладко будет всем. Кажется, в штате отделения точно появятся свободные вакансии. И не только отделения, кстати.

***

— прошу, — включив все свое природное обаяние, Геннадий подавал руку каждой даме, помогая зайти в транспорт, а все остальные представители мужского пола выстроились в своеобразный коридор. — ой, Геннадий Ильич, какой вы все-таки галантный кавалер! — восхитилась Ханина, подав ручку. — ну прямо джентельмен! — следующая была Нина, которая словно выпускница Института Благородных девиц, поклонилась взявшись за импровизированное бальное платье. — спасибо, — засмеялась Марина, когда Геннадий Ильич поцеловал ее запястье. — благодарю, — кивнув головой, улыбнулась Покровская, подав руку мужчине. Все это было больше похоже на театральное представление, и актеры, кстати, справлялись неплохо. Кругом раздавался лишь смех от каждого действия Кривицкого. Настроение сегодня действительно отличное. Последней в очереди оказалась и виновница торжества, которая этого настроения с мужем и коллегами не разделала. «Знает же, ненавижу я сюрпризы! Нет же, нужно опять испытывать мое терпение. Если это наказание за то, что я забыла какой сегодня день, то…» — мысли Павловой нарушил муж: — Ириш? — подал руку. — а? Да, я задумалась, — ответила Ира. Руку подавать из принципа не хотелось, но и портить всем, а особенно мужу настроение не хотелось еще больше. По крайней мере точно не сейчас. — учтите, если это опять какие-нибудь горы… — обернувшись на мужчин, строго буркнула Павлова, показав кулак. Все синхронно, не сговариваясь подняли руки вверх.

***

Ирина уже в прямом смысле за 20 минут замучила коллег и мужа в особенности расспросами и даже угрозами, но все резко перевоплотились в тайных агентов и молчали, что не могло раздражать еще больше. В какой-то момент Павлова подумала, что попала в вселенский сговор или стала свидетельницей игры в молчанку. — так, Ирина Алексеевна… — после сигнала Геннадия женщины засветились. — что? Что случилось? Нет, подождите, а это еще что? — возмутилась женщина, увидев надвигающуюся Ханину с платком. — Ир, ну не капризничай, — мягко ответил Кривицкий и нежно чмокнул ее в висок. Это выглядело настолько мило и трогательно, что все присутствующие заулыбались и заукали. Павлова покраснела. Дубровской и Ханиной все же удалось завязать глаза начальнице. — все, выходим. Потихоньку, Ирина Алексеевна. — вот я так и знала… вот вы, что? Хотите, чтобы я ноги все переломала? — выходя под руки с Лазаревым и Брагиным продолжала возмущаться Ирина. — Ирина Алексеевна, добавьте чуточку оптимизма, а? — ответил Лазарев. — да, он вам очень сегодня пригодится. А главное, поймете, что от жизни нужно брать все! — в своей манере добавил Брагин. — это вы о чем сейчас? Что это значит? — остановилась Павлова, крутя головой из стороны в сторону, интуитивно смотря через платок на коллег. — Егорова, мы пришли. Повязку можно снимать. — радостно встрял в разговор Геннадий Ильич. — я очень и очень Рада! — готовы? — спросили одновременно женщины. — всегда готова! — уже более позитивно ответила Павлова, понимая, что деваться некуда. Да и честно говоря, ее саму уже раздражал ее же пессимистичный настрой. «Так, Ирочка, бери себя в руки. Что же ты в самом деле? Не в горы же они тебя потащили. Значит хуже ничего уже быть не может.» — размышляла Ирина, еще не зная, что через пару мгновений она увидит. — тогда снимаем. Раз! Два! Три! — произнесла торжественно Анна, сняв платок. — а нет… хуже быть может… — проморгавшись от яркого света, произнесла себе под нос Ирина. — что? — спросили все в один голос. — нет, ничего… а это, Ген, и есть твой сюрприз? — осторожно спросила она, повернувшись на мужа. — аквапарк?! — Ир… — нет, подожди… а, наверное, водитель перепутал и нас привез не туда? Верно? — с надеждой в голосе произнесла Павлова, пройдясь взглядом на всех. Ответа не последовало. Понимая, что ее догадки не оправдались и нет никакой ошибки, Павлова лишь расхохоталась. Кажется, истерика. Все сначала тоже начали хохотать, но позже напряглись. — все хорошо, Ирина Алексеевна? — да, Михаил Евгеньевич, все очень хорошо, — все еще смеясь, ответила Ирина, вытирая слезы от смеха. — ой, фуух, — продышалась, махая у лица руками, — вот надо же! — снова смех, — куда ты, дорогой мой, меня на старости лет притащил. — Ирина Алексеевна, ну какая старость! — возмутился Брагин. — Вы всегда молодая и красивая! — поддержал Лазарев. — подлизы! — улыбнувшись, ответила Ира, по-матерински потрепав рукой голову Костика. Далее наших врачей ждет целый день безудержного веселья. И ночь. Конечно. Кривицкий со всеми остальными подготовился и позаботился о ночлеге в виде отеля прямо на территории развлекательного комплекса. Да-да, помимо аквапарка есть еще и мини Диснейленд, и сауны, и грязевые ванны, и даже океанариум. В общем, чем заняться они найдут. После заселения, все переоделись в купальники, намазались кремами от загара (особенно Кривицкий), надули детям надувные круги и нарукавники и собрались на первом этаже. — удивительно, вроде бы будний день, а людей вообще нет. Кривицкий, признавайся, ты продал почку и арендовал все это? — с ноткой сарказма, спросила заведующая. — нет, Егорова. Почку я не продавал, их по прежнему две. — стесняюсь спросить, Геннадий Ильич, что же вы тогда продали? — в своей манере захохотала Ханина. А все поддержали. — Анна Викторовна, а вот ты все об одном! — толкнула в шутку локтем коллегу Нина. — а что? Вы вообще знаете, сколько стоит одно мужское… — Аня! — все хором оборвали женщину, покосившись на детей. — мне вот больше интересно, откуда ты это знаешь? — подняв бровь, удивился Михаил. — да какая разница? И вообще, нас ждет «Чертово колесо» и «Мертвая петля»! — театрально, в какой-то мере даже зловеще произнесла Анна, подняв голову и руки к небу. — а еще видимо инфаркт, инсульт и эпилепсия, — Павлову даже передернуло от осознания, что после этих «горок» их ждет еще. Список можно продолжать долго. Последний пункт в списке будет кладбище. «Успокойся, Ирочка, это всего лишь аттракционы. Детские горки. Да…». — Аня, ну действительно, не нагнетайте. Ирина Алексеевна итак сбежать порывается. — заикаясь ответил Кривицкий. — ну… вперед? — широко улыбаясь, проголосил Брагин. — с Богом! — в несвойственной для себе манеры, перекрестился в этот момент даже Куликов.

***