Конкурс. Приз. Склиф.

***

Яркий луч солнца, пробивающийся сквозь шторы, намекал на то, что уже давно начался новый прекрасный день, а это означает, что на один день сотрудники НИИ ближе к отъезду в Москву. Но не для всех этот день по истине «прекрасный», а именно для врачей, которые только под утро оказались в своих номерах. Сладкое сопение заведующей, лежащей на животе, раскинув руки, прервал телефонный звонок. — Ген, кто там? — еле нашла в себе силы Ирина пробормотать три слова, так и не открывая глаза. — мм. — в ответ прозвучало недовольное мычание мужа. Еще один звонок, второй, третий. Рыкнув, Ирина разлепила глаза, ища ими по всему номеру телефон, попутно проклиная всех, кто бы это не был на другом конце провода. — черт! — увидела в смартфоне, что входящий звонок от «Детская комната». — да, я слушаю. — добрый день, Ирина. Вас беспокоит детская комната отеля, меня зовут Алина. Вы вчера оставили своих детей и дали нам свой номер. Подскажите, вы когда сможете подойти? — я? А, да, я… а что случилось? Зачем? — ну как? Вы вчера сказали, что оставляете их буквально на полчаса, а в итоге уже 14:00 дня… — сколько?! — вмиг протрезвела Павлова. — 14:00… — неуверенно пролепетала девушка. — эмм… Алина, извините, произошел форс-мажор. Скажите, а дети могут остаться у вас еще буквально… на часик? — закусывая губу от неловкости момента, уточнила она, переодически подкатывая глаза. — да, Ирина, такая возможность есть. До встречи. Положив трубку, Павлова зажмурила глаза и облегченно выдохнула. — Гена, вставай! — ммм… — что ммм? Вставай говорю! — Ириш, ты чего так кричишь? — подал севший голос Кривицкий. Павлова тихо рассмеялась, вспомнив причину хрипоты мужа. — а что с моим голосом? — ломка голоса, Ген, в подростковом возрасте такое бывает. — хихикнула снова она. — я же серьезно. — зажмурил тяжелые веки Геннадий. Вот именно сейчас самому позитивному человеку из семейства было не до шуток. — а меньше вчера надо было песни орать. — ладно… кто звонил? — опустил тему Геннадий, переключившись на недавний разговор. — Алина… с детской комнаты. — покрутив телефон в руке, ответила женщина. — черт… — вот и я о том же. Так, нужно приводить себя в порядок и идти будить этих горе-родителей. Трубку они не возьмут, это точно. — может еще поспим, а? — жалобно проскулил мужчина. — куда поспим, время видел? Третий час уже. — нехотя переходит в сидячее положение. — сколько?! — так же, как жена в миг протрезвел Кривицкий. — да, Гена, да. Третий час дня, ты не ослышался.

***

Кривицкие собравшись с мыслями и силами, привели себя в порядок и направились будить коллег. На телефонный звонок никто не отвечал, как и предполагалось и пара не придумала ничего лучше, как предоставить информацию о их детях родителям лично. — о, доброе утро! — вынырнула из-за угла Александра. — точнее уже день. — улыбнулась она, держа у руках кружку с чаем. — да уж, очень доброе, — нервно хихикнула Павлова, — а где… все? — а что еще никто не выходил? Я сама вот только иду на разведку. Как ваше самочувствие? — ну как сказать… — заблеял Геннадий, — могло быть и лучше. — это уж точно. — прошипела себе под нос Ирина, подкатив глаза, — а как себя чувствует Константин Германович? — решила протоптать почву женщина. — да вот… примерно, как и вы, — не могла не подколоть начальницу девушка, но увидев ее еще более округленные глаза, сориентировалась, — неплохо-неплохо. А вы… на обед? — ах да, мы же вас, Саша, и искали, — опомнился Гена, — ну не то что прям вас, но да, — мысли в голове до сих пор бунтовали и собрать их в единое получалось с трудом. — мне из Детской комнаты звонили, куда мы вчера всю вашу кучу детей отправили. Просят забрать, я сказала, что через час, но… Вот идем всех проинформировать, раз игнорируют мой звонок. А вы, Александра, почему, кстати, не отвечаете на телефон? — прищурила глаз Павлова, заключив руки на груди. — так я телефон вообще свой найти после вчерашнего не могу. — возмутилась девушка, — жалко! Там стоолько… кх… интересного. — Геннадий засмеялся, вспомнив, что такого интересного снимала Покровская. — действительно, жаль, — пытался подавить смех мужчина. — ну… может и к лучшему. — выдохнула облегченно Павлова, даже не скрывая свое облегчение. — Костя вам новый купит. Разговор прервал Куликов, который бочком «выполз» в одних трусах из номера Ханиных. — Сергей Анатольевич? — окрикнула его Ирина. Мужчина резко остановился, чуть ли не подпрыгнув на месте, но не повернулся. — Сергей Анатольевич! Добрый день! — довольно протянула Павлова. Мужчина обреченно закатил глаза, и тяжело выдохнув, повернулся. — добрый, — словно нашкодивший кот, Куликов поволок ноги к начальнице, повесив голову. В этот момент по иронии судьбы из номера Сергея вышел тоже в одних трусах Ханин и зашел в свой, который находился через два номера. — Сергей Анатольевич… — недоуменно перевела взгляд на подчиненного заведующая, пытаясь подавить улыбку. — вы не так поняли… вы все просто не так все поняли! Мы это… номера перепутали. — не стесняясь своего внешнего видела, эмоционально объяснялся Куликов. — а Анна Викторовна случайно ничего не перепутала? — намекнула Павлова, кивнув в сторону номера, из которого пытался незаметно вышмыгнуть травматолог. Покровская улыбнувшись, начала разглядывать потолок, будто он ее интересовал сейчас гораздо больше, чем данная ситуация. — я, наверное, пойду, да? — да, идите, Сергей Анатольевич, идите, — с нескрываемой улыбкой, протянула начальница. Проводив взглядом хирурга, все засмеялись. — ну и я тогда пойду, — уведомила Саша, сделав глоток ароматного чая. — найду телефон и всех разбужу. — да, давайте встретимся внизу через полчаса. — ответил Кривицкий, взяв по-хозяйски жену под локоть.

***

Картина маслом. Весь состав Склифосовского сидит в кромешной тишине в руках с холодными банками газировки, держа их возле чугунных голов. Именно эти манипуляции хоть как-то снимали мигрень. — так, товарищи умирающие, — подала голос самая адекватная и вполне себе в хорошем состоянии Покровская, — я в детскую комнату. Проверю детей, может, получится договориться оставить их до вечера. — спасибо, — в один голос благодарно протянули коллеги. Мало того, что в общем состояние не из лучших, так еще и жара +40 в тени усугубляла ситуацию. — надо похмелиться, — вдруг вырвалось у Сергея Анатольевича, как у человека, знающего толк в лечении алкогольной интоксикации. — Куликов! — звонко оборвала Ханина, отчего все разом зажмурились, — мы, конечно, понимаем, что ты в этом спец, как никто другой, но… — хотела уже возмутиться Анна, но дав себе секунду на размышление, продолжила, — замечательная идея! — уже с улыбкой на лице и огромным облегчением протянула она. Все остальные с недоумением уставились на Аню и Сергея. — Анна Викторовна, ладно Куликов, — Куликов подкатил глаза, — ему лишь бы выпить, но ты то куда? — в своей манере ответил Олег. — на самом деле, ребята правы. Скоро начнет вечереть, будет становиться к ночи еще хуже, плюс ко всему еще и пекло. Нас сейчас развезет так, что до завтрашнего дня болеть будем. — согласился с женой и коллегой Михаил. — Олег Михалыч, ты как? — с полными глазами восторга от предвкушения облегчения от волшебного пенного элексира, перевел взгляд на Брагина Костик. — а ты? — с прищуром спросил Олег. — а я за! — стукнул по столу кулаком Лазарев, встав со своего места, отчего от громкого звука и неожиданности дернулась начальница, которая сидела справа от коллеги. — Константин Германович! — прошипела недовольно она. — так и я за! — ответил Михалыч, сидевший слева от заведующей, так же стукнув кулаком по столу, потерев довольно в ладоши. — да что ж такое! — снова дернулась Павлова, находящаяся посередине двух слишком уж восторженных мужчин. Сидевшая рядом Марина даже не стала перечить мужу. Сейчас она готова на все, только бы стало лучше. — и я, — подала свой голос Нарочинская. — Маринк? — недоуменно толкнула в бок подругу Нина. — ну а что? — улыбнувшись, пожала плечами Марина. — ну все тогда. Ре-ше-но! Буквально через 10 минут, официант на огромном подносе принес 9 пивных кружек, закуски, маленький графин с водкой и свежевыжатый сок для Саши, которая уже успела вернуться и, кстати, а с телефоном, который нашла в цветочном горшке возле номера. А детей удалось оставить в детской комнате до вечера, за что все Покровской пели дифирамбы. — а это еще что? — увидев приложением к пиву еще и графин, уточнил Кривицкий и покрутил его в руках. — Геннадий Ильич, это была чисто моя инициатива. Сейчас мы будем лечиться по методу Куликова! — торжественно произнес Сергей. — это как, я стесняюсь спросить? — усмехнулась Павлова. — слушайте и запоминайте, — взяв на себя роль учителя, или даже куратора, Куликов встал перед слушателями. — вещайте, Сергей Анатольевич, — в своей манере пролепетал Брагин, подперев подбородок кистью, что больше придавало театральности. — значит так, мы сначала дружно выпиваем по рюмочке, чем снимаем острый посталкогольный синдром: водочка с морозильнечка, густая, аж тянется, мягко обволакивая сначала наши дыхательные пути, далее проникая в желудок, закусываем малосольным огурчиком и продолжаем долечиваться наисвежайшим, холодным, манящим пенным напитком, — Куликов настолько вжился в роль, что рассказывал инструкцию с полной самоотдачей, спокойно, делая большие паузы, чтобы акцент был более ярким, а ожидание более долгим. Все нервно сглотнули слюну. — звучит… — снова сглотнула Павлова, — более, чем правдоподобно. Тягучую ледяную жидкость разлили по рюмкам и стукнувшись прозрачными сосудами, не говоря тоста, потому что у каждого тост был один: «лишь бы выжить», опустошили рюмки. — мхр, хорошо! — рыкнул от удовольствия Брагин. — Куликов! Да тебе пора уже пособие писать с полной инструкцией по выживанию после бодуна! — восхитилась Дубровская, закусывая огурцом. Ханин потянулся за своей порцией пенного напитка, но сразу же был остановлен коллегой. — наслаждаемся друзья, не торопимся. — спокойно обозначил Сергей. — в этом деле главное не торопиться. — осмотрев всех взглядом, хирург отсчитал в голове несколько секунд и торжественно произнес, — а теперь можно! Пьем залпом несколько глотков, чтобы аж икнуть! — господи, целый ритуал, — пробубнил Кривицкий, отпив несколько больших глотков. Через 15 минут похмелье, как рукой сняло. Все заказали по дополнительной литровой кружке и попросили счет, беседуя уже на отвлеченные темы и пересматривая вчерашний контент, который Саша снимала довольно слишком профессионально. — о Боже, какой позор! — прикрыв рот, протянула Ирина, увидев видео, где они с Нарочинской пытаются залезть на шест. — Ирина Алексеевна, ну вот, а вы говорили, что танцевать не умеете, — ляпнул Лазарев, за что сразу получил от начальницы подзатыльник, когда увидел, что залезть на шест ей все же удалось и потом так же грандиозно удалость с него скатиться и плюхнуться прямо на пол, а потом, как ни в чем не бывало танцевать дальше. — а я то думаю, откуда у меня синяки. Грешным делом подумала, что ты, Кривицкий, меня ночью испинал, — все залились смехом, а Гена подкатил глаза. — а это кто? Это что, я?! — взвизгнула Дубровская, когда увидела, как крутится в танце с Кривицким и вдруг… оказывается у него на руках в положении ноги вверх, голова болтается. — закрыв лицо руками, замотала в знак отрицания и стыда головой Дубровская, — Геннадий Ильич, у вас со спиной все в порядке? — распереживалась женщина. Кривицкий лаконично кивнул, держась за спину. — о! А вот и Олег Михалыч, — хохотнула Павлова, увидев, как Брагин в туфлях стриптизерши, которые валялись где-то за баром, выгибается возле шеста и в какой-то момент рухнув, сложился на полу, как та самая складная сушилка для белья. — Олег Михайлович, а ты не у Ирины Алексеевны пластике научился, — улыбаясь, проржал Лазарев, чуть ли не хрюкнув. — да что ты будешь делать! — выругалась Павлова и Костику снова полетел подзатыльник. — о, Лазарев, а тут и тебя показывают, хы! — хихикнул Брагин, увидев, как Костя уснул с трубкой кальяна во рту, а через нос выходил пар. Так же было видео, где Павлова всем демонстрировала свою татушку во второй раз и даже договорилась с Брагиным набить еще и парную с ним татуировку; видео, где Куликов выступает в роли коня, а сверху на нем Михаил и подгоняет его шлепками по заднице Анна; видео, где Кривицкий орет поет песню Михайлова «Без тебя» раз триста и каждый раз посвящал ее жене. В общем, врачи увидели все скрытые таланты друг друга в полной мере, а в голове у всех звучал лишь один вопрос: «как это все теперь развидеть?».

***