✧Extinct Stars✧･:*:･

Дом... Что такое дом? Это самое настоящее место комфорта, укрытие, уголок для собственных мыслей, мечт. Дом - это что-то очень теплое, нежное, родное, но не для всех понятие дома, это что очень ласковое, милое. Если когда-то этот дом и был тебе родным, то все может резко изменится, пока ты гуляешь на распутье, прям как по щелчку пальцев. Тогда маска вечной лжи непроизвольно нализает на лицо, и ее невозможно снять, чтобы ты не делал. И чтобы снять эту маску ты начинаешь меняться, забывать есть, пить, иногда дышать... Да вообще существовать. В таком случае надо обратиться за помощью к родным и друзьям... Но все-таки страхи съедят тебя заживо, и ты просто промолчишь в очередной раз, начиная разыгрывать спектакль для несуществующего театра, стоя на огромной сцене, с огромным количеством преград, где главную роль ты играешь исключительно для себя, а из зрителей страхи и ненависть к себе... В один момент, ты позабудешь о друзьях, о родных, о надежде, что так теплилась в твоей душе, отдавая ее на съедение злым и коварным мыслям, пока ты будешь одиноко тонуть в этом омуте, без возможности всплыть....

***

-дом, время 5:08

Спать не хочется совсем, хотя и лечь спать тяжело получилось. Поэтому я поспал буквально 3 часа, нервы не к черту. Как же вернуть все назад? Где то самое чувство комфорта, любви, понимания? Где все это? За окном одиноко льет сильный дождь, будто плачет вместе со мной, переживая заново все моменты далеко не хорошие. Деревья тоже приуныли, будто чувствуя всю боль, которую рвется показать дождь, а на улице образовываются лужи. Настроения нету совсем, даже кушать не хочется.....а ведь прошло уже четыре дня, но я морально где-то там, далеко-далеко в глуши. Рассвет уже наступил, но луна все такая же красивая весит над нами, будет наблюдает за всеми, пытаясь подсказать верный путь. Луна ведь не одинока по идее, ведь днём можно увидеть как луну, так и солнце, которые греет нас, несмотря ни на что.

***

Пик был мальчиком-загадкой. Холодные, как сталь, глаза, тонкие губы, всегда сжатые в презрительной усмешке, и ледяная аура, отталкивающая всех, кто пытался приблизиться. Он был одиночкой, не нуждающимся ни в чьем внимании, ни в чьей дружбе. Ему было достаточно собственного мира, наполненного презрением и равнодушием к окружающим. Он был не способен на сострадание, не умел радоваться и не понимал, что такое настоящая любовь. Его сердце, казалось, было заморожено ледяным ветром, который задул в нем с самого рождения. В школе Пик был изгоем. Дети боялись его и держались от него подальше. Он был невидим для них, призраком, который бродил по коридорам, не оставляя после себя ни следа, ни улыбки, ни единого слова, которое бы могло хоть как-то пролить свет на его пустой внутренний мир. У Пика не было увлечений, кроме холодного наблюдения за миром. Он с одинаковым безразличием смотрел на голубое небо и грязную лужу, на сияющую улыбку и на скупую слезу. Он был словно каменная статуя, лишенная эмоций и чувств. Пик был заперт в клетке из страха, отчаяния и одиночества. Но, возможно, именно эта пустота, эта тьма, которая окутывала его, стала первым шагом к познанию самого себя. Возможно, именно эта боль, которую он так отчаянно хотел спрятать, помогла ему найти тепло, которое скрывалось в глубине его ледяного сердца. Может именно из-за этого он решил всё-таки открыться другим? Он пытался сопротивляться, но его усилия были бесполезны. Он был слаб, бессилен, заперт в своей бездне, откуда не было выхода. Он стал видеть сны. Сны о своем прошлом, о себе прежнем, о своей холодности, о своем отсутствии чувств. Он понял, что он был слеп, что он пропустил все самое важное в жизни, что он был потерян в своем же безразличии. Он увидел свой отражение в мутном стекле в туалете, и впервые увидел страх в своих глазах. Он понял, что никогда не сможет быть тем же, что он был раньше. Его мир был разрушен, и он был одинок, как никогда раньше. Он перестал видеть цветы, перестал слышать пение птиц. Он перестал чувствовать холод и тепло, перестал чувствовать жизнь. Он стал призраком, бродившим по коридорам своей души, не находя ни утешения, ни смысла. Он был одиноким островом в бесконечном море пустоты. Он был Пиком, и в нем не было ничего, кроме тени от того, что он был раньше. Он уже не знал, как вернуть себе свою жизнь, как вернуть себе свою душу. Он был потерян, заперт в клетке своего собственного отчаяния, и он не знал, как выйти оттуда.

***

Пик сидел на краю своей кровати, уставившись в пустоту. Его сердце сжималось от боли, а мысли заполняли ум мрачными образами. Плохой инцидент, который случился накануне, оставил его опустошенным. Он чувствовал себя потерянным, словно в темном тоннеле без света в конце. В этот момент дверь тихо приотворилась, и в комнату вошли его друзья. Данте был первым — его уверенный, надежный взгляд всегда придавал Пику сил. Феликс, с его легким, заразительным смехом, вошел следом. Габриэль принес с собой пушистое одеяло, а Вару нес несколько сладостей, чтобы поднять настроение. Зонтик и Куромаку тоже не могли остаться в стороне: они пришли с идеей устроить что-то особенное, чтобы развеселить Пика. Ромео тихо приподнял брови, но его дружеская улыбка говорила о многом. — Слышал, у нас есть кто-то, кому срочно нужно немного задорного веселья! — воскликнул Феликс, шагнув вперед и вытянув руки, словно собирался обнять их всех сразу. — Мы здесь, чтобы помочь тебе, Пик, — сказал Данте, присаживаясь рядом. — Расскажи нам, что произошло. Пик поднял голову и встретился с их понимающими взглядами. Он не хотел делиться своей болью, но теплота этих лиц заставила его почувствовать себя немного лучше. — Это было просто… ужасно, — начал он медленно. — Я не знаю, как это произошло. Все сговорились против меня, и я не смог ничего сделать. Я чувствовал себя настолько уязвимым… Габриэль обнял Пика своим пледом, словно заключая его в защиту. — Ты не один, Пик, — сказал он. — Мы все были там, когда нам было трудно. Это нормально — испытывать такие чувства. Вару прижал к себе коробку с конфетами и протянул ее Пику. — Давай немного сладостей? Это всегда поднимает настроение! Пик невольно усмехнулся, и улыбка появилась на его губах. Это было маленьким, но важным шагом. Зонтик, глядя на Пика, предложил: — А что если мы пойдем на улицу играть в футбол? Или устроим просмотр фильмов? Нам нужно отвлечь тебя. Куромаку добавил, прокладывая глубокий взгляд: — Знаешь, иногда трудно быть сильным. Но ты не должен всегда держать все в себе. Мы здесь, чтобы поддерживать тебя, когда это необходимо. Ромео, который обычно был молчаливым, неожиданно оживился: — Мы могли бы устроить настоящую вечеринку! Пицца, настольные игры и… кто хочет потанцевать? Пик смотрел на своих друзей, собравшихся вокруг него, и чувствовал лишь раздражение. Их забота, их попытки утешить его казались ему лицемерными, наивными, а их слова — пустым звуком. Нельзя сбрасывать щит ни в коем случае, потому что шанс, что ему сделают ещё хуже очень велик. Он не хотел напрягать их своими проблемами, не хотел их помощи, не хотел их утешений. Он хотел остаться один, погрузиться в свою боль, где никто не мог его задеть, где он был хозяином своих эмоций, где он был единственным, кто мог контролировать свои чувства, ради того, чтобы сберечь своих друзей. — Отстаньте, — прошипел он, отворачиваясь от них. — Я не хочу вашу помощь. Данте, обычно спокойный и уравновешенный, сжал кулаки. — Пик, — начал он, но его голос звучал твердо, — мы хотим помочь. Феликс подскочил к Пику и, опустившись на колени, попытался взять его за руку. — Мы же твои друзья! — воскликнул он. — Мы всегда рядом, и мы хотим, чтобы ты знал, что ты не один. Габриэль, с его мягким характером, попытался проникнуть в сердце Пика, сказав: — Пик, ты можешь не хотеть говорить об этом, но мы все равно здесь. Мы хотим быть рядом, чтобы ты знал, что у тебя есть плечо, на которое можно опереться. Вару, который был известен своим резким характером, сделал шаг назад, и его настроение изменилось. — Слушай, Пик, — сказал он, его голос стал тише, — я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить. Но… я бы хотел, чтобы ты знал, что я всегда готов тебя поддержать, даже если ты этого не хочешь. Зонтик, который всегда был тихим и скромным, просто подошел к Пику и обнял его. — Просто знай, что мы всегда здесь, — шепнул он. Куромаку, обычно спокойный и рассудительный, отступил назад, его взгляд стал строгим. — Пик, ты не должен замыкаться в себе. Мы здесь, чтобы помочь тебе пройти через этот трудный момент. Ромео, который всегда был немного в стороне, подошел ближе и, глядя Пику в глаза, сказал: — Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но я бы хотел, чтобы ты знал, что ты можешь всегда рассчитывать на меня. Но Пик оттолкнул их всех. Он не хотел быть слабым. Он не хотел, чтобы его жалели. Он хотел быть тем же холодным, неприступным Пиком, каким был раньше. — Я не хочу, чтобы вы были рядом, — повторил он, его голос дрожал от гнева и боли. — Я хочу быть один. Он отвернулся от них, не замечая их взгляды, полные беспокойства и сочувствия. Он не хотел их помощи. Он хотел остаться в своем мрачном мире, где единственным его спутником было его собственное отчаяние. Он знал, что его друзья любят его, что они хотят ему помочь, но он не мог допустить этого. Он не мог позволить им заглянуть в его душу, в его раны, в его разбитое сердце. Он остался один, погруженный в свои мысли, окруженный пустотой, которая становилась все глубже и темнее. Он был Пиком, и он был один. Пик остался один. Его друзья ушли, унося с собой теплоту и свет, которые так отчаянно ему были нужны. Он сидел на кровати, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить шум своих мыслей. Но мысли были неумолимы, как волны, бьющие о скалы. Он не мог перестать думать о том, что произошло. Он чувствовал себя разбитым, опустошенным, словно его душу разбили на миллион осколков. Он был слаб, беззащитен, заперт в клетке своего собственного отчаяния. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что не смог справиться с ситуацией. Он ненавидел своих друзей за то, что они пытались ему помочь, за то, что они хотели увидеть его боль. Он ненавидел мир за то, что он такой несправедливый, за то, что он причиняет столько страданий. Он чувствовал себя чужим в этом мире, одиноким островом, окруженным бездонной пустотой. Он был Пиком, но он больше не знал, кто он такой. Он пытался отвлечься, но все было тщетно. Он пытался читать, но буквы сливались в неразборчивые пятна. Он пытался слушать музыку, но мелодии звучали безжизненно, как шепот ветра в пустом лесу. Он пытался рисовать, но его карандаш скользил по бумаге, оставляя после себя лишь черные пятна. Он был заперт в себе, в своей собственной бездне, где не было ни света, ни тепла, ни надежды. Он был словно замороженный фонтан, из которого не текла вода, не было ни звука, ни движения. Он не мог двигаться, не мог думать, не мог чувствовать. Он просто существовал, словно призрак, блуждающий по пустым коридорам своего разума. В нем была пустота, бездонная, холодная пустота. И в этой пустоте он затерялся. Он был Пиком, и он был потерян.