Один.

Два лучших друга сидят в квартире, обсуждая всё-всё на свете за чашкой кофе. — Слушай, ты знал, что этой ночью будет самая лучшая туса в моём ночном клубе, м? — спрашивает вдруг Хонджун, переводя взгляд с монитора на брюнета, что сидел чуть позади. В экране отражались его ярко-красные волосы и недовольное лицо парня. — Нет… Я не люблю вечеринки, — с некой брезгливостью отвечает Хва, надеясь скорее перевести и закрыть эту неприятную тему. Но Ким упёртый, как не пойми кто. — Может, сходишь один разок? Всего один разочек, ради меня, — просит красноволосый, откидываясь на спинку стула и прокручиваясь так, чтобы взглянуть в лицо своему собеседнику. — Ты ведь совсем счастья в этой жизни не получаешь! Постоянно дома сидишь, а потом говоришь, что так никого себе и не нашёл. На тусовках больше шансов найти себе кого-нибудь стоящего! Старший вздыхает и горько усмехается. И вправду, он всегда сидит дома, изредка выбирается из него, чтобы встретиться с кем-то. Вернее, со своим единственным другом. А потом говорит, что так и не прискакал к нему несуществующий принц на белом коне… Закрадываются неприятные и крайне мрачные мысли: такова печальна участь и судьба. Не убежишь от своего будущего. Можно лишь поменять его верными действиями, или же, неверными. — Я подумаю, но вряд ли найду себе кого-нибудь там, — со вздохом, тихо отвечает темноволосый, устало потирая переносицу, а после и глаза. Он любит спать, читать книги и в общем-то сидеть дома, а не тусоваться, пить до потери сознания и наркоманить. Но иногда так хочется… Забыться во всём этом кошмаре. Может, действительно почувствовать веселье? Поучаствовать в нём? Глупо было надеяться на это, Сонхва. — Можно найти хоть партнёра на ночь, или же, друга, — говорит Ким, пытаясь заинтересовать своего упёртого друга. — Мне и так друзей хва… — не успевает Пак и договорить, как его перебивают: — А партнёр на ночь, м? Тебе 24, а тебя всё ещё никто не нагнул, ну, или ты ещё никого не нагнул. — быстро проговаривает парень, вставая с места и медленно идя к выходу. Ему уже пора, ко времени. Пора прощаться. Недовольный хозяин квартиры встал следом, идя и параллельно говоря: — Я не такой, Хонджун. Такие тусовки и пьяные или укуренные люди там не внушают мне доверия. — Да ладно тебе! Весело будет, — с усмешкой, уговаривает того Хонджун. Он хлопает пару раз Сонхва по плечу, протягивая бумажку с адресом и времени. — Передумаешь, приходи. Хорошая музыка, выпивка… Может, что и поинтереснее. Я там буду. Это были последние слова Кима перед уходом. Пак неуверенно посмотрел сначала на листок бумаги, а после на удаляющийся силуэт. Идти или нет?.. Он пожалеет, если не придёт? Или пожалеет, что придёт?

***

Сонхва оделся как всегда. Белая рубашка с длинными рукавами, чёрные брюки с завышенной талией… Он смотрит на бумажку и окончательно решается туда ехать. Парень выходит из квартиры, закрывая дверь на четыре оборота, вызывает такси и спускается на улицу, садясь на лавочку в мёртвом ожидании. Время остановилось, а сердце наоборот бьётся в бешеном темпе, заставляя обладателя обращать на это внимание. Страшно. Волнительно. Вдруг Кима не будет там?? Все тревожные мысли обрываются одним гудком машины, что уже подъехала. Пак встаёт и подходит к ей, открывая дверцу и садясь внутрь. — Довезёте до района Итевон? — спрашивает темноволосый, закрывая за собой. Водитель усмехается и спрашивает: — Beton Brut? — после чего трогается с места, выезжая со двора. — Да… И как же Вы узнали? — растерянно отвечает Сонхва, опуская взгляд на свою одежду. Может, по ней понятно? Вряд ли. — В такое время только туда и ездят, это уже классика жанра, — преспокойно говорит таксист, смотря на дорогу. Тот в два счёта довозит своего клиента до нужного места. Из центра, куда хочешь доедешь. Поэтому парень платит картой и выходит из машины, прощаясь. На улице довольно холодно и темно. Достаточно темно, чтобы этот ночной клуб был единственным источником света на улице. Даже отсюда была слышна оглушающая музыка, весёлые крики людей и, в общем-то, веселье?.. По крайней мере, так это называют такие люди. Он идёт ко входу и замечает около дверей подозрительного парня, что весь в чёрном. Абсолютно. Складывается ощущение, что даже глаза у него закрыты под покровом одежды. Именно в этот момент всё пошло под откос. Брюнет заходит в это здание и на входе ему сразу же предлагают стакан с вином. Не задумываясь, он выпивает всё разом и до дна. Ведь… Всем предлагают одно и тоже, подвоха и быть не может. По началу всё было замечательно, кареглазый довольно быстро дошёл до барной стойки и выпил ещё немного вина, болтая с барменом, то ни о чём, то уже флиртуя… Уже становится весело. — Меня начальник предупреждал, что такой красавчик придёт, но чтобы настолько!.. — говорит мужчина, после чего подливает ещё своему долгожданному гостю. — Хаах, спасибо, — усмехается темноволосый, отодвигая бокал к бармену. — Выпей-ка и ты милок, не одному же мне потом развлекаться... Он специально. Лишь бы его не споили. Работник ухмыляется и выпивает залпом, протирая и ставя обратно. — Я, пожалуй, не откажусь от такого заманчивого предложения, — говорит мужчина, поправляя свои волосы. Да, тот действительно с приятной и хорошей внешностью, но не входит в типаж Сонхва. Поэтому его и отошьют. Совсем скоро. — Тогда выпей ещё, — подмигивает Пак. — Ну, а я скоро вернусь. На лице довольная улыбка, парень встал и поплёлся в центр танцпола и всей толпы, что образовалась за считанные минуты. Пора бы скорее смотаться подальше от этого извращенца.

***

Громкая музыка и басы бьют по ушам, слишком много людей. Такая жуткая толкучка, кто танцует, кто бесится, кто пьёт, кто целуется. Тревога нарастает с каждой секундой, волнение и паника давят, сковывают движения. Захотел попробовать нового называется. Сонхва двигается дальше от центра всего веселья и, внезапно, выключается свет. Испуг пробивает сердце насквозь, посылая разум куда подальше. Пак расталкивает всех, кто попадётся ему на пути, наконец-то врезаясь в холодную стену. Где-то неподалёку уборная, единственное спасение в этом душном и пугающем месте. Он быстро идёт налево, ведя рукой по стене и ориентируясь на свет, исходящий из самых дальних дверей. На этот раз диджей включил песню получше. Брюнет горько усмехается, ускоряя шаг, его кто-то хватает за руку, но парень брезгливо выбирается из незнакомой хватки и идёт ещё быстрее. Бедный Сонхва. Темноволосый уже готов разрыдаться от всего происходящего. Ему обещали веселье, а не это всё. Наконец-то, дверь. Его спасение. Кареглазый резко дёргает ручку на себя и попадёт в туалет, в мужской. Счастье то какое! Он быстро заходит внутрь, закрывая за собой, а после бредёт в самую дальнюю кабинку. Губы от беспокойства искусаны в кровь. Дрожь проходится по всему телу. Даже здесь слышна музыка, что пробирает до самых костей и заставляет мурашек пробежаться везде, где только можно. Пак доходит до кабинки и заходит туда, сразу же усаживаясь на унитаз, не снимая ни штанов, ничего. Юноша сгибается пополам, стараясь не обращать внимание на лампочку, что мигала и норовила вот-вот перегореть. Это не так страшно же, да?.. Вдруг, послышались шаги, приближающиеся именно к его кабинке. Паника охватила всё, абсолютно, а каждая мысль была лишь об этом. — Хэй… Ты просто сидишь? — тихо спрашивает незнакомец по ту сторону, предварительно постучав по дверке, которая и так на соплях держалась. — Да… — в недоумении негромко отвечает Сонхва. И он пожалеет, что ответил "да", пожалеет, что не сказал "нет". Почему? Потому что последствия будут необратимы. Дверь резко распахивается и перед ним предстаёт высокий стройный парень. На нём обтягивающие штаны, свободная рубашка, пиджак, маска и шляпа, из-за которых едва виднеется белая полоска лица с карими глазами, что устремлены на свою жертву. И всё одного цвета. Чёрного. Нога в чёрных высоких ботинках ступает к нему. Этот неизвестный кареглазый заходит внутрь, закрывая за собой дверь довольно крепко. Смотрит на испуганное лицо, после чего протягивает руку в перчатке. Это тот самый! — Не хочешь развлечься? — спрашивает до безумия приятный и слегка высокий голос, от которого по спине пробегаются мурашки. Пальцы поглаживают бледную скулу, так маняще и нежно. — Как? — коротко отвечает Пак, как отрезал. Голос недоволен, как и всё лицо. Этими ласковыми прикосновениями его доверие не завоевать. Сегодня его подорвал Хонджун, который так и не пришёл… Так что, доверять кому-то ныне — себе дороже. Но боже, что поделать, ведь этот бедный парень слишком доверчив и невинен. Этот мир не заслуживает его. — Давай для начала узнаем имена друг друга. Я Чхве Сан, — говорит шатен, опускаясь на корточки перед этой красотой неземной. И вправду красивый паренёк попался, уж очень. Руки ложатся на чужие колени, поглаживая и продвигаясь вперёд, к соблазнительным бёдрам. Он гладит их, заставляя юношу напротив вновь дрожать. — Пак Сонхва, — голос предательски дрогнул, ноги инстинктивно сдвинулись, а руки то между ними остались. — Мне очень приятно познакомиться, Хва, — довольно тянет темноволосый, приподнимаясь и стягивая маску на подбородок. Чхве снимает свою шляпу, одевая её на старшего, после чего неожиданно затягивает в поцелуй, моментально углубляя, проталкивая языком какую-то таблетку в чужой горячий рот. Наркотик. Уже не важно какой, ведь… Этот Сан так охуительно целуется, Господи. Сейчас крышу снесёт. Обоим. На что он подписался, чёрт возьми?! Перед глазами всё плывёт, язык в наглую исследует всё у него внутри, не давая и надежды на власть. Главный тут тот, кто затеял всё это. Дальше как в тумане, урывками. Как в старом фильме, что всё перематывают. Мокрые губы спускаются к шее, куча болезненных и приятных засосов, укусов. Всё тело покрывается метками, что будут напоминать об этом ужасном дне. Шатен такой собственник, оказывается. Так сильно кусает каждый сантиметр нежной бледной кожи. Чхве усмехается, расстёгивает белую рубашку, целует ключицы, грудь, спускается ещё ниже, попутно расстёгивая надоедливые пуговицы. Холодные перчатки проходятся по прессу, по всему телу, что дрожит как осиновый лист. Сан стягивает брюки на своём "партнёре", оставляя болтаться на щиколотках. Младший покрывает поцелуями бёдра, раздвигает ноги шире, придвигая жертву к себе ещё ближе. Впервые такое удовольствие. У обоих. Мужчина снимает обе перчатки, складывает одну в другую, после чего затыкает ими рот Сонхва. А он даже не возражает, ему всё до безумия нравится. Темноволосый кладёт два пальца себе в рот и хорошо смачивает их слюной, параллельно приказывая: — Встань, — говорит тот, осматривая частично оголённое тело напротив. Действительно красивый, не только лицом. И с его тяжёлым характером, без наркотиков на входе и тут, было бы крайне трудно. А теперь, Пак слушается, послушно встаёт и ждёт дальнейших указаний. Одной рукой его разворачивают, нагибая к унитазу. И он вновь слушается, как щенок своего хозяина, нагибается и даже слегка прогибается. Опять же одна рука стягивает с него нижнее бельё, после чего приставляются холодные пальцы к колечку мышц. Мужчина любит поиграть и помучить тех, кто ему нравится в этой игре. Этот паренёк не исключение. Один палец легонько толкается внутрь, выбивая недовольное мычание. Как жаль, что в этой позе не видно прекрасного личика, что точно вскоре будет выражать безграничное удовольствие. И резко темнота. Лампочка всё же перегорела, оставляя обоих в темноте. Ощущения и страсти накаляются. Животный страх и похоть накрывают с головой. Второй палец, темп ускоряется, вскоре третий, а темп на бешеный срывается, выбивая рваное мычание и громкий скулёж. Сонхва мысленно молится, чтобы их никто не услышал, но так хочется ещё… — Мм, ты не против, если я тебя чуточку сильнее заткну? — спрашивает Сан, облизываясь и уже в который раз раздвигая пальцы на манеру ножниц. Риторический вопрос. Мужчина снимает с себя маску и одевает её на парня под ним, лишь сильнее затыкая. Теперь он и в шляпе, и в маске. Что это всё значит? Трудно думать, очень. Разум затуманен, там столь густая пелена, что невозможно догадаться, зачем это всё делается. Ни догадок, ни подсказок нет и не будет. Вдруг, с уст срывается громкий протяжный стон, ведь все три пальца начали сильно толкаться в простату, ни глубже, ни ближе. Именно туда. Руки сильнее хватаются за бочок, сжимая его до побеления костяшек. Стоны становятся громче, кажется, не на всю кабинку, а на всю уборную. Впрочем, кроме них тут давно никого нет. Шатен всё же вытаскивает пальцы, заставляя почувствовать неприятную пустоту внутри. — Хорошая растяжка вышла, милый, — с довольной ухмылкой, говорит Чхве. — Но мы перейдём к кое-чему более весомому, да? — нежно и тихо спрашивает тот, поглаживая бледные бёдра, сжимая их. Точно следы останутся. Сонхва понимает, что надежды на свою власть и быть не может, этот Сан его вот-вот отымеет и неизвестно, что ещё сделает… Это заводит ещё сильнее. Сзади слышится звук расстёгивающейся ширинки, из-за чего Пак настороженно начинает прислушиваться к следующим звукам сзади. Младший стягивает штаны до конца, как и нижнее бельё. Обильно смачивает ладонь слюной, этого будет достаточно; проходится ею по своему члену и приставляет его к колечку мышц, начиная неторопливо входить внутрь. Перед глазами всё рябит, плывёт, кружится, то светлеет, то вновь темнеет. Сан толкается сразу на половину, из-за чего в уголках глаз у брюнета скапливаются слёзы. Неприятно. Стоит привыкнуть поскорее, чтобы не лишиться невероятного удовольствия. Ноги начинают подкашиваться, так, что Пак уже едва стоит, чуть ли не падает. Сильная рука придерживает его под живот, но из-за неожиданного толчка кареглазый резко прогибается в пояснице, сжимая бедный бочок. Проходит минут пять, как мужчина начинает двигаться, с каждым разом входя глубже и глубже, делая толчки грубее и резче. Никакой нежности больше нет. Только грубость, рваные стоны, слёзы, скулёж и выгибания. Он входит глубже, почти во всю длину и ускоряет темп. Старший под ним почти задыхается, пытаясь выпихнуть языком перчатки, чтобы стонать, кричать во весь голос и срывать его. Но всё тщетно, из-за такого быстрого темпа это невозможно, каждая попытка прерывается беспомощным стоном. Заметив эти жалкие старания, Чхве усмехается и звонко шлёпает того по ягодице. Слышится вскрикивание, настолько громкое, насколько позволяет закрытый рот. Карие глаза уже закатываются, темнота вокруг уже не так пугает. Перед глазами разноцветные зигзаги, пятна, узоры, то темнее, то светлее; его то в холод, то в жар бросает. Он уже сам начинает насаживаться, толкаясь назад, практически в темп. Но его вновь останавливают, уже обе руки, что устраиваются на пятой точке, устраняя это своевольничество. Сан вздыхает и принимается двигаться ещё быстрее, буквально вдалбливая Пака в унитаз. Теперь их точно слышно на всю уборную. И, кажется, они скоро сломают бедный туалет. Снаружи точно не слышно из-за музыки, не видно из-за темноты. Прекрасно всё сложилось. Последние толчки, что проходятся прямиком по простате и всё, брюнет бурно кончает, пачкая себе немного живот и сидушку унитаза. Ну, а виновник торжества, собственно, внутрь. Он выходит, начиная вытирать всё и окончательно раздеваться. Зачем?.. Непонятно. Чхве стягивает оставшуюся одежду с своей жертвы и одевает его в свою одежду. Проще говоря, меняется с ним одеждой. Провернув это сомнительное дело, шатен напоследок целует Хва в щёку и выходит из кабинки, как ни в чём не бывало. — Классно повеселились, — говорит тот, после чего уходит из уборной. Темноволосый кое-как приходит в себя, разгибается и спускает маску, вытаскивая перчатки. Их он выкидывает в мусорку, а маску натягивает обратно, вытирая слёзы, что за всё это время накопились. Вздыхает и, едва переставляя ноги, бредёт к выходу из уборной. Стоит вернуться домой, как можно скорее. Юноша достаёт телефон и вызывает такси, стараясь не слушать крики бармена ему вслед и быстрее скрыться в толпе. И вот, Сонхва наконец-то на холодной улице, ждёт ту же самую машину. У входа этого "Чхве Сана" больше нет… Куда подевался? Трахнул и бросил?.. Ужасно. — "Сам виноват", — думает старший, бессмысленно смотря куда-то вдаль. Обидно, что так кончился первый поход в ночной клуб. Кончился подрывом доверия со всех сторон. Вот и такси подъехало, парень сел внутрь, заплатил и всю дорогу оба ехали молча. Самочувствие было ужасным, кружило голову и сильно мутило. Складывалось ощущение, будто его вот-вот вырвет. Кошмарно. Добравшись до своей квартиры и зайдя внутрь, Пак сразу же идёт в тёплый душ, чтобы смыть этот позор, ему мерзко и противно от себя. Приняв душ, он сразу же завалился спать, даже не посушив волосы. Но уснуть получилось только к четырём часам утра… Буквально всю ночь думал и мысленно унижал, корил себя за всё, что произошло в этот худший день. Глаза прикрылись лишь в 3:50. И его свалило в крепкий сон. Но правда ли это?..

***

Сонхва приоткрывает глаза и видит напротив себя грязный унитаз. Он стоит перед ним на коленях, чувствуя ужасную тошноту. Всё вокруг плывёт, а тело, целиком и полностью, болит, ломит. На нём обтягивающие штаны, свободная рубашка, пиджак, шляпа и маска, что мотается на подбородке. Всё чёрного цвета. На бледных руках синяки, даже засосы проскакивают. Боже, что это было?.. Но Пак не заканчивает свою мысль, ведь его до ужаса сильно рвёт. — Ни за что сюда не вернусь… — кое-как выжимает из себя парень, заливаясь горькими слезами и держа свои волосы, чтобы не запачкать. И вновь он один. В ужасной панике, холодном поту и горячих истериках. Один. На сидушке мерзкая картина: сперма, рвота, слёзы, сопли. Боже, это всё напоминает о том, что было где-то точно пару часов назад. Брюнет даже не понимает, потерял ли сознание или что это вообще было? Галлюцинации? Но от чего? Он же не употреблял! И всё же… Сонхва пожалел, что пришёл. Телефон, на удивление, в кармане, а на экране блокировки всё также висит сообщение: "Извини, времени не было зайти. Ты всё ещё там?" С временем отправления "0:47", но на часах уже давно 3:50… Он всё ещё в этом клубе, на холодном полу. Никак не дома. И Пак никогда не узнает, что это было. Было ли это вообще? Были ли наркотики в алкоголе?.. Не узнает.