Новая страница

      Настасья Филипповна, получив на руки статью, сразу же принялась за её перевод. Несмотря на возникающие время от времени сложности, работа продвигалась достаточно быстро, а её результат вполне удолетворял Барашкову.       Сейчас она, удобно устроившись в кабинете за столом, принялась за выполнение поставленной ей задачи. Лев Николаевич меж тем отправился по делам, но к обеду рассчитывал вернуться. Настасья Филипповна, проработав около двух часов, решила дать себе отдохнуть. Она прошлась по кабинету, а затем направилась на балкон. Около четверти часа она провела там, но вскоре услышала знакомые шаги. Очевидно, князь вернулся. Она поспешила ему навстречу.       — Здравствуй, Лев Николаевич, что-то не весел ты, — внимательно посмотрела на него. — На службу не приняли?       — Здравствуй, не приняли, — с плохо скрываемым огорчением ответил он.       — Не стоит оно твоей печали. Не приняли здесь, примут в другом месте, — уверенно заключила она.       Он тоже не терял надежды на то, что обязательно найдëт подходящее место.       — И то верно. Ты как?       — Всё хорошо, не беспокойся. Перевожу уже второй час, сейчас решила отвлечься. Если хочешь — взгляни.       — С превеликим удовольствием, — князь прошёл вместе с ней в кабинет, взял в руки несколько листов и принялся за чтение. — Как удачно ты слова подобрала, речь словно ручеёк льётся…       Настасье Филипповне было приятно это слышать, и она ни на секунду не сомневалась в искренности слов князя. Значит, работа её была не напрасна, а впечатление от неё не обманчиво: всё складывалось лучше, чем она даже могла себе представить.       — Смотри, не перехвали ты меня, Лев Николаевич.              — А разве можно перехвалить? — с улыбкой заметил князь. — Скорее, напротив… Подожди, я чуть не забыл, у меня же кое-что есть для тебя, — достал небольшую коробочку из внутреннего кармана пиджака.       Она взяла коробочку и открыла. В ней были серебряные серьги с сапфиром. Настасья Филипповна на мгновение замерла при виде этой невероятной красоты.              — Очень красиво, спасибо. Сейчас примерю, — она тут же принялась за выполнение этого намерения.       — Тебе очень идёт — как для тебя изготовлены.       В комнату постучали, и на пороге появилась Амели.       — Войдите.       — Как вы и велели, князь, поставила цветы в вазу. Вы решили отдохнуть, мадам? Не буду вам мешать.       Девушка тут же удалилась.       — Разве праздник сегодня какой? Не припомню. В честь чего же, ты, Лев Николаевич, решил подарками меня задарить?       — Не праздник сегодня, ты права, но мне очень хотелось тебя порадовать.       — Тебе это удалось. Спасибо, — улыбнулась и поцеловала князя.       Её сложно было удивить подарками, но подарки князя были особенными. Чувствовалось, что они выбирались с душой и с мыслями об их получателе.

***

      Тем временем в Павловске в доме Дарьи Алексеевны происходил знаменательный разговор. Рогожин, потеряв из виду Настасью Филипповну, второй раз за эти недели навещал её подругу в попытках выяснить, где же находится его возлюбленная.       — Может, ты мне скажешь наконец, где она?! — повысил он голос.       — А с чего это я тебе говорить должна? — абсолютно искренне возмутилась она.       — Она невестой моей была, — уверенно заявил он.       — Именно, что была… Но я знать не знаю, где она.       «Даже если б знала, то никогда бы в жизни тебе не сказала», — добавила она про себя.       — Неужели и весточки не прислала?       Рогожин сделал несколько шагов в сторону собеседницы и пристально на неё посмотрел своим испепеляющим взглядом. Она внутренне вздрогнула, но не подала виду.       — Как с князем заграницу уехала, так и не было от неё ни строчки.       Парфëну верилось в подобное с трудом. Приходилось принять тот факт, что от неë он ничего не узнает ни при каких обстоятельствах, только если она сама себя не выдаст.       — Странно, я думал, ты первая, кому она должна была написать.       — А не пишет вот. Довольно с тебя. Иди уже, наконец, откуда пришёл!       Рогожину пришлось нехотя повиноваться, к великой радости Дарьи Алексеевны. Она облегченно выдохнула, но снова вернулась мыслями к Настасье Филипповне. С каждым днём беспокойство за неё только росло, а ответов на вопросы «где?» и «что с ней?» пока не находилось.       Но терзаниям Дарьи Алексеевны в этот же вечер пришёл конец. Она получила телеграмму с сообщением о новом адресе и скорой свадьбе подруги. Через два дня было решено отправиться в путь. Дарья Алексеевна рассчитывала успеть добраться до Швейцарии к предстоящему торжеству.

***

      Настасья Филипповна не сомневалась в скорой встрече с Дарьей Алексеевной и с нетерпением ожидала её приезда. Дарья Алексеевна была, пожалуй, чуть ли не единственным человеком из её прежнего окружения, кого бы Настасья Филипповна, действительно, хотела бы видеть здесь в Швейцарии в своём доме.       Через неделю после получения письма Дарья Алексеевна благополучно прибыла в Цюрих. А через час после своего прибытия в этот старинный город она уже стояла на пороге дома подруги. Услышав звонок в дверь, Настасья Филипповна торопливо спустилась в прихожую. Женщины обнялись и тепло поприветствовали друг друга.       — Здравствуй, Дарья Алексеевна. От души рада тебя видеть.       — Здравствуй, голубушка. Я уж беспокоиться начала, ни строчки за столько дней.       — Прости, духу не хватило, потом ещё болезнь эта… — Настасья Филипповна тяжело вздохнула.       — Тяжело болела? Сейчас ты здорова? — обеспокоенно поинтересовалась Дарья Алексеевна.       — Да, сейчас здорова, кажется. Ну, что ж мы стоим, проходи. Амели, отнеси вещи гостьи наверх и кофе в гостиную подай. Да и с ужином поспеши.       Амели с точностью исполнила поручения хозяйки. Подруги удобно расположились в гостиной.       — Уютно здесь, — Дарья Алексеевна осмотрелась.       — Да, мне тоже нравится.       — А князь как твой? Где сейчас, кстати?       — Ищет место для службы. По делам уехал, к ужину будет.       — Ладите вы с ним? Ведь свадьба скоро…       — Ладим, кажется, да и терпения ему не занимать. Он заботится обо мне, вон доктора нашёл какого-то, мне лекарства прописали…       — Хороший человек этот твой князь. Кажется, всë на пользу тебе, — заметила Дарья Алексеевна.       — И то верно. Думала, не смогу всё с начала начать, а сейчас думаю, может и… Вон и занятие себе нашла, статью перевожу, гонорар даже обещали.       — Любопытно. И что ж, хороший гонорар?       — Вполне приличный, может, это и не последний гонорар мой будет… Ладно, что мы всё обо мне и обо мне, лучше расскажи о себе. Да, и что там судачат? Генерал с генеральшей вне себя?       — А что обо мне? Живу всё так же. Как ты написала, так и к отъезду готовиться начала. Вот про Епанчиных: стараются никому на глаза не попадаться, сгорают от стыда, Аглая Ивановна, поговаривают, в глубокой печали…       — В такой уж печали? Да еë печаль пройдёт, как маменька с папенькой ей новую подходящую партию найдут. И из-за князя разве она? Из-за себя более, гордость её задета, он предпочёл не её, а меня.       Настасья Филипповна не смогла удержаться от язвительных замечаний в сторону соперницы. Обида и ревность вновь заговорили в ней. Но эта вспышка вскоре прошла. В конце-концов, какое ей дело до тех, кто так далеко. Она ведь здесь, рядом с князем, и в их жизни начинается новая страница. Во всяком случае, она всеми силами пыталась в это верить.       После тирады Настасьи Филипповны в комнате на некоторое время воцарилось молчание. Дарья Алексеевна задумалась, стоит ли сообщать подруге о визите Рогожина и некоторых новостях об Афанасии Ивановиче Тоцком. Барашкова почувствовала, что подруге есть о чëм ещё сообщить.       — И что ж ты ещё интересного мне рассказать хотела?       — Да так ничего.       — А то я не вижу? Давай уж, не томи. Говори, как есть.       — Рогожин приходил ко мне.       Внутреннее напряжение Настасьи Филипповны лишь возросло, когда она услышала это имя. Страх вперемешку с яростью овладели ей.       — Чего хотел? — глухо спросила она.       — Тебя искал, выспрашивал, где ты, что с тобой… — с волнением в голосе начала разъяснять Дарья Алексеевна, уже жалея о сказанном.       — Всё забыть не может! Не оставит он этого так, из-под земли меня достанет. А вдруг он уже здесь…       — Да что ты такое говоришь, голубушка! Этого быть не может, я ему не говорила ничего про вас с князем, а больше, кажется, и не знает никто.       — Уж он-то найдёт пути узнать. Ладно, а Тоцкий что?       — Поговаривают, что помолвка с Епанчиной состоялась, но теперь всё под угрозой. На беззаконии в делах его поймали, каторга ему грозит…              — Ну, и поделом ему.       Настасья Филипповна встряхнула головой, словно сбрасывая с себя всё ненужное. Призраки прошлого исчезли так же внезапно, как и появились. Она резко изменила тему разговора.       — Не желаешь ли ты, Дарья Алексеевна, прогуляться после ужина или отправиться в театр? Или оставим это до завтра?       — Честно признаться, устала немного с дороги, давай-ка лучше до завтра оставим.       — Что ж, желание гостьи закон. Можно и завтра. Завтра обязательно придумаем, как хорошенько развлечься.       Настасья Филипповна и Дарья Алексеевна принялись с энтузиазмом обсуждать, чем бы они могли завтра заняться. Вскоре раздался звонок в дверь, и на пороге появился князь. Он тепло поприветствовал Настасью Филипповну и гостью. Они перемолвились несколькими фразами.       — Дарья Алексеевна, рад вас видеть, — князь поцеловал руку у гостьи. — Надеюсь, вы благополучно добрались?       — Да, вполне благополучно, благодарю за гостеприимство.       — Вы уже успели съездить на прогулку? Посмотрели город?       — Город немного успела увидеть, пока добиралась к вам.       — Дарья Алексеевна решила немного отдохнуть с дороги, — вмешалась Настасья Филипповна. — А ты как, Лев Николаевич, как всё прошло? Тебя приняли на службу?       — Завтра обещали дать ответ, но, думаю, что положительный. А ты как?       — Что ж, прекрасная новость. Я почти закончила перевод. Вот и Дарья Алексеевна приехала, мы беседовали.       — Не сомневаюсь, что вам многое нужно было обсудить, ведь вы долго не виделись. Теперь тебе не придётся скучать.       Князь сделал несколько шагов в сторону лестницы, ведущей наверх.       — Ты куда это? — Настасья Филипповна остановила его, дотронувшись до его руки. — Скоро ужин уже будет готов, я Амели велела накрывать на стол.       — Я отдохнуть хотел, но коли так и я вам не помешаю, то дождусь ужина.       — Нет, напротив. Оставайся.       Князь внимательно посмотрел на Настасью Филипповну и осознал, что именно сейчас ей необходимо его присутствие. Он повиновался и занял место на тахте рядом со своей невестой. Оживлённая беседа продолжалась ещё несколько часов. За это время компания успела многое обсудить, но Дарья Алексеевна, помня недавнюю вспышку Настасьи Филипповны, старательно избегала разговора о старых знакомых. Князь убеждал гостью, что ей необходимо остаться в Швейцарии как можно дольше, ведь она ещё не видела город и окрестности, а потом им нужно обязательно съездить в горы, затем в Париж и Вену. Дарья Алексеевна почти поддалась на уговоры хозяев дома. Вместе они сыграли в карты и лишь поздним вечером отошли ко сну. Но каждый из них был погружён в свои мысли, и уснуть всем троим удалось далеко не сразу.