Рич, покажи руки.

Ричарду казалось, что сейчас текут последние секунды его жизни. Оставалось лишь протолкнуть лезвие глубже, и кровь хлынет. Обидно будет за белый, недавно купленный коврик. Но что-то останавливает его, какая-то мысль не даёт протолкнуть лезвие дальше и покончить со своими муками навечно. Артур. Имя быстро, но чётко впечатывается в разум мужчины и тот быстро откидывает лезвие. С запястья тонкой струёй течёт кровь. — Сука! — цедит Ричард, быстро открывая нижний шкафчик под раковиной, доставая оттуда бинт и перекись водорода. Руку начинает щипать, когда порезы заливаются обеззараживающей жидкостью, но Нечитайло не чувствует обжигающую боль. Лишь страх. Страх, что он мог больше никогда не увидеть эти живые и яркие васильковые глаза. Мог больше не услышать звонкий и такой любимый смех. Мог больше никогда не переступить порог чужой квартиры, что была ему роднее дома. Артур — это единственный из-за кого он не проводит лезвием глубже, чем обычно. Из-за кого он «случайно» не падает из окна, которое заставила помыть Моника. Из-за кого он не принимает перед сном снотворного больше, чем обычно. Ветринский спасал Ричарда день из-за дня, сам того не зная. Пара лишних шрамов — это не приговор. Так ведь? Нечитайло давно не подросток, он не боится показать руки родителям, не прячет их за длинными рукавами кофты. Он боится показать их Артуру. Страшит, что когда-то рукав рубашки сползёт вниз и свежие, старые, не затянутые шрамы выйдут в свет. И тогда Артур увидит их. Это пугает больше смерти. Мысль о том, что парень узнает о его порезах заставляет кровь стынуть в жилах сильнее, чем когда Ричард в сотый раз берёт в руки острый предмет и прорезает собственную плоть, дабы почувствовать хоть что-то. *** Холодный осенний вечер, мужчина снова идет по приевшейся дороге, направляясь в сторону здания, который принято называть домом. Листья шуршат под ногами, морозный ветер не щадил, конечности почти не чувствовались, настроение было хмурым, как и всегда. Внутри Ричарда будто была огромная чёрная дыра, что буквально сжирала его изнутри. Поворачивая ключ в замочной скважине, Ричард переходит за порог квартиры, захлопывается дверь, как с кухни слышится голос жены: — Неужели, вернулся. — недовольно отозвалась Моника, получив в ответ лишь тишину. Нечитайло скидывает пальто и обувь, тут же скрываясь в ванной комнате, захлопывая дверь на замок. Облокотившись на раковину, Ричард поднял взгляд на зеркало. Никаких эмоций, кроме отвращения и нескончаемой усталости. Ричард тихо вздыхает, снимая очки и включая кран с холодной водой, пару раз ополаскивая ею лицо. Взгляд пустых бледно-голубых глаз снова прикован к отражению в зеркале. Глубокий вдох и маленькое лезвие из шкафчика под раковиной снова оказывается в руках. Раз, два, три. Пара неглубоких порезов, вроде должна быть боль, но её нет. Она не появляется, даже когда кровоточащие порезы оказываются под струёй воды. Внутри Ричарда тишина. Никаких эмоций, чувств. Что не так? Резко телефон в кармане брюк вибрирует. Не доставая руку из-под воды, свободной он включает телефон, дабы посмотреть от кого сообщение. Артур: Привет! Занят сегодня? Артур. Единственное, что заставляет Нечитайло вздрогнуть. Испытать эмоции. Уголки губ слегка приподнимаются и тот печатает краткий ответ: Я: Здравствуй, нет. Артур: Супер, не против, если я за тобой зайду?)) Я: Спускаюсь. Слабо хмыкнув, Ричард ещё несколько секунд смотрит в телефон с открытой перепиской, который медленно тухнет и наконец выключается. — Твою мать, Нечитайло, выключи воду! — От резкого крика он несильно вздрагивает, наконец закрывая кран. — Неужели! А потом за это буду платить я? — закатив глаза, он сдергивает закатанные рукава рубашки и последний раз глянув на себя в зеркало, выходит из комнаты. — заебал уже, вот кажется, что редко приходишь, а тратишь, так будто ... — жаловалась Моника, заходя в коридор, видя, как Ричард накидывает на себя пальто. — Ты опять уходишь? — краткий кивок. — С ребёнком я должна сама сидеть? Круто устроился, мило проводишь время со своим Вичинским, — удивление у Нечитайло всё же возникло. — иногда приходишь домой, чисто умыться, переодеться и опять съёбываешься. — Он Ветринский. — Хоть ветчина, не я с ним ебусь. — Какого черта, Моника? — наконец взглянув на жену, произносит он с неким удивлением. — Думаешь я тупая? И да, режься у своей ветчины, ибо я заколебалась мыть раковину и закупаться бинтами, — молчаливая пауза, которую нарушает плач маленького ребёнка. — Сука. Всё, ебись отсюда, можешь не возвращаться, — ухмыляется Моника, кидая ключи, которые Ричард рефлекторно ловит. — дверь закрой за собой, — они оба стоят молча ещё несколько секунд, пока плач ребёнка не усиливается и тот жалобно начинает звать мать. — Аргх, иду, Вару, иду! — едва заметно ухмыльнувшись, Ричард натягивает обувь и выходит из квартиры, закрыв дверь. *** Провернув ключ ещё раз, Артур наконец открывает дверь, впуская сначала Ричарда, а после заходит сам. Щёлкнув разок по выключателю маленькая гардеробная заливается слабым светом от небольшой лампочки. Быстро вешая куртку на крючок, Артур проходит на кухню, бросая вслед; — Так, снимай скорее пальто, а я сейчас чайник поставлю! Простояв несколько секунд бездействий, Ричард понял, что всё-таки надо начать функционировать, а то и вправду он больше смахивал на живого мертвеца. Хотя нет, на живого вряд ли. Скорее самый мёртвый из всех живущих мёртвецов. — Рич, ты чего копошишься? Давай скорее! — подходя к мужчине, Ветринский сам снимает с того пальто. — Опять ты в своих рубашках, не жарко? Сейчас футболку дам. — фраза, словно ледяная вода вылилась на Ричарда и тот резко подскочил, торопливо проговаривая: — Нет, не нужна футболка. Мне нормально, правда. — Да ну, не спорь. — улыбнувшись, Артур скрылся за дверью спальни. — Твою мать. — тихо выругалась Ричард, ненароком пробегая в ванную. Нужно бы что-то придумать и немедленно предпринять. Давно он не чувствовал такой животный страх, последний раз это было на свадьбе. Руки слегка дрожали, все органы внутри словно сначала вытащили, перекрутили в мясорубке и вернули обратно. На секунду Ричарду показалось, что он вот-вот потеряет сознание. А если и да, то ударится вероятнее всего головой о раковину, расшибет голову и там мгновенная смерть. — А что, всё не так плохо. Это выход. — успевает подумать Нечитайло, как за дверью слышится: — Ричи, чайник вскипел, на кровати тебе сменная одежда, так что не усни там! — Сука, сука, сука, — шёпотом повторяет он. Сделав глубокий вздох, Ричард выходит из ванной. — Надеюсь не заметит. Раскрытые шторы спальни, небольшая одноместная постель, что раскладывалась во вполне неплохую двуспальную, большой шкаф и маленький телевизор на тумбочке. Обратив внимание на одежду, сердце забилось с новой силой. Серая свободная футболка и чёрные домашние штаны. Оставив футболку на кровати, Ричард переодевает брюки и заходит на кухню. — О, ты всё? Садись, — бросив мимолетный взгляд, проговаривает Артур, ставя чашки на стол, а после обращая все внимание на Нечитайло. — А рубашку чего не переодел? Рич, ну не по-человечески. — Мне так удобно. — Ладно, ладно. Печенье будешь? — на лице Ветринского снова появилась улыбка. *** — Сиди, я помою чашки. — поднимаясь, Ричард берет чашку парня, как рукав рубашки слегка закатывается наверх, секундная пауза и он быстро хватает чашку, кладя её в раковину. — Ричард, — твёрдо произносит Артур, оборачиваясь в сторону мужчины. — Ричард... — в ответ тишина. — Рич, покажи руки. Голос эхом отдается в голове, сердце, кажется, бьётся о ребра, разбивая их в щепки, что царапают изнутри. Тело застыло в ужасе. Худший кошмар Нечитайло вышел в явь. Это даже хуже, чем жениться на Монике. — Ричард, — тон смягчается, но брюнет не смеет пошевелиться. Тогда Артур осторожно встает из-за стола, двигаясь небольшими шагами. — Рич, пожалуйста. Покажи мне свои руки. Он мнется ещё долгие тридцать секунд, когда опускает взгляд и начинает медленно засучивать рукава рубашки. Руки покрыты огромным количеством порезов, заметно как безжалостно по ним царапали острым предметом. Ричард останавливается до локтя, а после закусывает губу, дабы не разрыдаться, не смея даже взглянуть в глаза парню. Артур, не проронив ни слова, осторожно притягивает его к себе, обхватывая руками вокруг шеи. Чувства смешивались, хотелось рыдать и крепче обнимать Ветринского, но все внутри замерло, что Ричард был способен лишь на рваное дыхание и невольно текущие слёзы. — Рич, мы справимся. — вдруг нарушая мертвую тишину, шёпотом произносит Артур. — Извини. — Что? — отпуская мужчину, непонимающе спрашивает. — За что ты извиняешься? — Я мудак, полнейший идиот, прости, — они оба молчали, не решаясь сказать и слова, как вдруг Ричард вполголоса проговаривает. — ты разочарован, знаю. Мне лучше уйти. — последняя фраза ударяет словно током. — Нет, нет, нет. Ричи, спокойно, все хорошо, — Кладя руки ему на плечи, Артур смотрит в глаза, говоря мягко и спокойно, хотя у самого сердце разрывается, когда лишь на секунду взгляд снова опускается на шрамы. — сядь за стол, пожалуйста, давай поговорим? — слабого кивка хватило на то чтобы они оба снова сели за небольшой деревянный столик, всё ещё продолжая молчать. — В следующий раз, когда захочешь взять в руки что-то острое... то лучше возьми телефон и позвони мне. Договорились? — снова кивок. Ветринский тогда весь вечер держал Нечитайло за руку, не отпуская ни на секунду. И это правда заменило лезвие. На время.