Эртомикон: Энеральд Гаргонов

Глава 11 Почему я сказал, что я именно Нефилим? Может, потому что они чуть ли единственные, кого они точно знают? И без крыльев, хвоста и тому подобного. Да и я как-то не похож на Бога, даже на свергнутого заморыша. А как к другим расам может отнестись Древобор – я не знал, да даже предположить не мог. Я взял свои заплетённые в длинный конский хвост волосы, которые почти доставали до пояса и которые отращивались для того, чтобы позже пустить их на нитки, и хорошенько их отжал. Алая жидкость, смешавшись с капельками дождя и грязью, медленно начала стекать. Каждая капелька намертво приковывала взгляд древолюдей. Косая улыбка и отрубленная голова на поясе довершили образ знакомому им Каина. Находясь в центре внимания, мне захотелось хорошенько отдраить свою тушку. А то скоро кровь и грязь полностью засохнут и начнут натирать и адово вонять. Теперь, когда я об этом подумал, все зазудело. Благо бороды больше нет, и ожог с лица ушёл. Вытащив из принесенного Тугарином рюкзака деревянную расческу, которую я очень долго и кропотливо вытачивал из полена, тогда хотелось хоть что-то сделать не из кости или кожи зверя-монстра, начал расчесывать волосы, но понял, что смысла в этом нет, они слишком сильно запутались, теперь только отрезать. Чем я и занялся, прямо на глазах у шепчущихся воинов, которые разомкнули строй и теперь походили на вооруженную толпу, которая расслабившись болтает о моей расе, и большие глаза у нее теперь не просто смотрят, а осматривают и присматриваются, вечно мечась между мной и стоящим за их спинами стариком. — Нефилимы мертвы! — неожиданно закричал Древобор. Долго же он обдумывал мои слова. Толпа сразу же насторожилась и умолкла, по-прежнему уставившись на меня. Убрав расческу в рюкзак, достал из него полоску мяса и, кинув вопросительный взгляд старику, начал жевать, как жвачку. — Как раса? Думаю да. Все до одного? Конечно, нет. — Как ты выжил во время Столкновения Трех Миров? Как ты пережил самопожертвование своей великой расы? Кто ты такой? Предатель?! — С каждым новым вопросом, речь все сильней переходила в крик, утрачивая свою холодность, четкость и выверенность. В конце концов, буквы переставали тянутся, они скапливались в горле, на последнем вопросе, Древобор подавился и со свистом закашлялся. — Не обращая внимания на задыхающегося визави, я, продолжая жевать кусочек мяса, надменно ответил: — О чем ты? Меня тогда даже не было… Не родился ещё… А если продолжишь меня оскорблять… посажу на кол… Вооон их сколько, — я обвел руками частокол. — Выбирай любой. Старик, наконец, откашлявшись, усмехнулся и высокомерно посмотрел на меня, и взгляд был полон презрения. — Ты не выглядишь на тысячу лет, ты слишком юн. — Так я бессмертен. Я, блин, не старею. Ты уже и сам должен был догадаться, все же целую сотку лет в лесу ютюсь. К ноги Древобора подполз маленький корень, казалось, что он хочет играть. Старик сделал вид, как будто не заметил, и, опираясь на посох, попереваливался с ноги на ногу, как медвежонок, что-то обдумал. — Докажи, что ты Нефилим. — Сказал он. — Помнится, Нефилимы делали оружие из своих костей, — Энеральд повертел своей рукой, помял ее, чтобы слегка изменить механизм, — верно? — Озорно и косо улыбнулся, приподняв верхнюю губу и показав желтоватый клык. — Так во-от, — сыграв бровью, я начал медленно оголять клинок богомола. Выглядывая, он прорезал плоть, сочившаяся кровь покрывала руку новыми алыми узорами, смывая кровь гномотварина, которого я сначала отпустил, а потом, немного озверев, от того, что он не захотел просто убежать и жить подальше от меня и, от того, что он проглотил выпавшую золотую монету, укоротил его, поднял одной рукой и, посмотрев ему в горло, вырвал сраную монету прямо из его груди другой. Со стороны, наверно, это выглядело как-будто я, словно вампир, отведал его кровь. Я достал эту монету и начал катать ее правым кулаком. В это время глаза вспыхнули ярким синим пламенем, озарив налипшие на лицо и пропитавшиеся грязью волосы, мне оставалось только невозмутимо смотреть прямо в душу старика, и я не остановился до того момента, пока клинок не предстал в своей полной красе, слепя зайчиками присутствующих, — этого достаточно? — Пожалуй… Да. Все присутствующие отшатнулись от меня, даже Вампалы, неожидавшие такого представления, кинулись успокаивать меня. — Стой Энеральд! Не надо, он не… Не, я уже его не слушал. Мои мысли были чем-то забиты. Это что-то планомерно начало сдвигать крышу. — А-А-А-А-Аааа! БЛЯ-АААААА-ГР-Р-РРРР! — Неожиданно я закричал-заревел, даже кусок мяса сбежал изо рта, и, неожиданно, этот рев помог, успокоил, правда, на меня снова направлены копья и луки, а старик так вообще споткнулся и упал в грязь, необычайно бодро вскочил и, как-будто ничего и не было, продолжил опираться на резной посох. Боже мой, как же этот старик бесит. Надо срочно выбираться из этого чертового леса. А то и прибить могут. У людей можно всё с чистого листа начать. Надеюсь, там у меня не будет прозвища. — Пожалуйста, помоги им! — Неожиданно обратился ко мне Алеша, — Как видишь, у них все очень плохо. Вон какие все побитые… … и трýсы — добавил про себя. — За свой народ переживаешь? — Я искренне попытался подавить усмешку – не вышло. — Если где-то человек попал в беду, ха-ха, я его фигуру мелом обведу. Гхе-ха — Я переживаю за ту, кого они хранят. — Скорчив жалобно-молящуюся мордочку, мохнатик взял меня за правую руку и принялся смотреть снизу вверх, — пожалуйста. Тяжело вздохнув, я снисходительно оглядел воинов. Они, и вправду, были серьезно побиты. Почему-то только сейчас я заметил то, что некоторые из них выглядели совсем как манекены, деревянные такие, с копьем и щитом. Позже нужно будет расспросить о них у братьев. — Знаешь, дружок-пирожок делинквент, — обратился я к Древобору, — Каин пришел сюда жевать жвачку и убивать. Жвачку, как видишь, я больше не жую, а это значит, что я скоро кого-нибудь убью… — Э-э-э, — словил я приход от накаляющейся обстановки, — в смысле, вам невероятно повезло, потому как к вам в лагерь только что пришел знаменитый наемник. И не абы какой, первоклассный Чатланин! Вы его все знаете. Для меня секрет почему. Ну да бог с вами… Возьмет этот наемник совсем немного. И даже не золотом или серебром, а вещами. Древобор хотел что-то ответить, но я ему не дал. — Вам, каплунам, нужно дать ему хорошую одежду, броню да оружие всякое, желательно меч и копье, к щиту он не привык, но и его лучше тоже дать. Разумеется, еду, тащите всё: вяленое мясо, рыбу или овощи там какие – не суть важно для меня, главное чтобы долго все хранилось и было питательно-вкусно. Ещё воду дайте – вино иль пиво, что-то, что быстро не скатится в “паршиво”… Хэх. Помнится, грибочки ел… и меня не смутило то, что они уже соленые, хотя я их не солил. Вкусные были. Сейчас что-то захотелось найти их и зажарить. Только вы не пробуйте их, грибочки, возможно, ядовитые. — Так вот, к чему это я… А!, самое важное: после того, как его никто не сможет сломать, и враги начнут бежать, да и осада будет снята, он должен попасть к людям. С помощью карты иль проводника, с вами или без – не суть важно. И только попробуйте его предать, — грозно добавил я про себя. — Эх, — не убирая клинок, опустил руки, выпрямился и поднял голову к небу, которое почти полностью заволокли тучи, мелкий моросящий дождик активно набирает силы. Скоро начнет лить как из ведра. Слизав с верхней губы небесную воду, я сказал на родном языке: — Как же мне нравится ругаться в мире, где тебя никто не понимает. Помогает снимать тремор рук. Тряслись бы они у меня ещё… Гы-хы. Неизвестные слова из моих уст вырвались предостережением с нотками молитвы. Интересно, насколько страшны для окружающих мои усмешки? Мне, почему-то, захотелось закурить. Надо было больше всякой местной травы курить, может быть, нашел бы что-то стоящее. Так или иначе, вальяжно встав, я продолжил: — Понимаю, что для вас этот наемник слишком опасен, но и вы должны понять, а точнее посмотреть на тех с кем он пришел. — Смотрите! — Я положил руку на голову Алёше и потрепал её, Тугарин оперативно встал рядом. — Это Вампалы. Я однажды сказал, что буду их защищать, можно сказать, усыновил уродьиевых, а теперь, они седые! Как я слышал, Вампалы редко доживают до седин. — Да кто ж этих Вампалов видел-то? Может они все седые, — какой-то гений из толпы, подняв голову, выкрикнул. — Ай! — Его свои тут же успокоили при помощи удара по макушке. — К тому же, я подозреваю, что вы обо мне знали, но так и не решились пообщаться. Почему не пришли и не избавились? Потому что я слишком опасен и безобиден одновременно. Я никого не трогаю до тех пор, пока смертники сами не вступят на мою землю и не нападут. К тому же, все привыкли, Не первое ваше поколение я живу в этой части леса. Не так ли? — Ну и последнее, если мы станем врагами, то все в этом лагере умрут. Может быть, не от моей руки, но те, кто вас осадил, будут безмерно счастливы узнать, что вы не только убили самое сильное существа в округе, но и сами поубивались об него. Тот, кого вы защищаете, тоже попадет в руки к нашим врагам. Взяв в руку меч-Кладенец, я спросил: — Ну так что, Древобор? Будем биться, или я помогу спасти жизнь твоего господина? Немного подумав, что-то взвесив, он не захотел дать ответ, но захотел спросить: — Кто такие Чатлани? — Те, кто меня вырастили. Они были людьми. Давно сгинули. В следующий раз лучше не буду испытывать судьбу и играть. Вдруг закопаю сам себя. Хорошо, что его только одно слово заинтересовало. Тяжело вздохнув, Древобор подозвал братьев и вышел вперед воинов. Пару минут они о чем-то перешептывались. Благодаря первоклассному слуху, мне удалось уловить обрывки фраз и слов. — … Силен? …в одиночку?!… Что будет, если он… опасен для нас?… Пусть… Ольге. — Я её маленькой знал… Её отец, Кощей VIII… — Я ручгхаюсь с-своим именем и… О моем происхождении и стоит ли доверять моим словам, они не обмолвились, или я не услышал. Тугарин поручился за меня своим именем и потомками. У него, оказывается, их целых пять. Теперь у меня есть сдерживающий фактор. Я, похоже, и вправду стал отцом. Так или иначе, вот она: сила связей. Теперь нужно узнать про местный апокалипсис, который Нефилимы разрулили, погибнув. И погибнув ли? Хорошо, что я не додумался приплести других существ. После переговоров-перешептываний, братья вернулись ко мне, Древобор так и остался стоять на прежнем месте, сзади него выстроился полукруг древолюдей, вставших по стойке смирно и направив копья в небо. — Есть ли бог, которому вы служите? — задал вопрос старик. — Мне боги не нужны, — я слегка повертел головой, — я бессмертен, и Нефилимы никому не служат. — Оценив невозмутимое морщинистое лицо Древобора, понял, что пора заканчивать. — Вижу ты принял решение. Тогда дайте мне то, о чем я прошу, и мы, ближайшее время на одной стороне. С одной целью, задачей и будущим. Ты согласен со мной? — Да помогут нам боги, — слегка опустив голову, он начал меня жалеть. Мне не понять, что скрывается за быстро сменяющими друг друга чувствами. Может быть, они лишь фикция, а может, он просто сам по себе такой непостоянный. То гневается, то жалеет, то включает режим ледышки. А может, это просто я так его воспринимаю? Я себя так веду?… Сейчас не время для бессмысленных речей внутри себя. Сейчас нужно ответить так, как когда-то сказала одна умная особа, прозванная семёркой из-за отсутствия среднего пальца на правой руке и безымянного с мизинцем на левой. — Боги никому не могут помочь. Они прямо как мы, смертные, тоже глупенькие, испуганные, не знают что делать. Никто тебя не спасет, никто, кроме тебя. — Вы теперь тоже смертны? — метко подметил мой несостоявшийся враг. — Да. Я могу умереть, а это значит: я смертный, хоть меня невероятно тяжело убить, и я не старею. Совсем… Не старею… — съязвить про возраст, глядя на старика. Во мне что-то не то просыпается. — Почему вы решили к нам присоединиться и помочь в грядущей битве? — Я понял, что мир равнодушен, как острые скалы. Жизнь – это бедствие: землетрясение, ураган или кораблекрушение. — Можно подумать, что жизнь бывает какая-то другая. Если она не похожа на кораблекрушение, то зачем тогда жить? — Этот вопрос не ко мне. Задай его самому себе, — парировал я. — Вы думаете, что вы скала, а не корабль, который об нее разобьется? — Я чувствую подвох в этом вопросе. Ты говоришь так, словно выбрал для меня роль, роль корабля. Значит, ты думаешь, что мне суждено разлететься на куски? И кто же будет скалой? — Я почувствовал легкое дуновение ветра, принесшее пару больших, может быть даже некогда морских, капель. — Знаешь, — не дав времени на ответ, Энеральд продолжил: — я больше похож на ветер. Я иду, плыву, лечу туда, куда сам хочу, а хочу я на восток, и идти буду до тех пор, пока звёзды не остынут и Боги не исчезнут. До тех пор пока бессмертный дух не узнает, что такое не быть. “Пока Цикл не начнется сначала…” — Есть ли другая причина? — спросил старик. — Ты веришь в добро? — Древобор ничего мне не ответил. — Когда растворишься ты в огне или земле, кто вспомнит о тебе? Я думаю много кто. И я верю, что в день, когда я, к небесам взлетая, этот мир оставлю, ты вспомнишь обо мне, — я подмигнул ему. Старик проникся моими речами, но быстро привел себя в порядок и продолжил выпытывать скрытые мотивы: — Почему тебе надо именно к людям. Чем мы хуже? — Это сугубо личное, Древолюд. Я не решился сказать, что этот лес сводит меня с ума. Я морально не готов в нем прожить свою вечность. Я хочу в небеса, там есть такие же как я. Для этого мне нужно найти спасательный челнок, как-то починить его, поскольку, я, скорее всего, на планете-заповеднике, не могли же различные расы в такой количестве сами зародится, да к тому же в докосмическом мире. то, думается мне, что эта планета экранирована и находится где-то на территории Предтеч, которые незамедлительно телепортируют все корабли из своего пространства. В теории, меня выкинут где-то около обитаемого мира, если нет, то просто пошлю сигнал SOS. Если не получится найти или починить челнок, у меня целая жизнь есть на этот случай. Интересно, что будет если с моей помощью столько различных рас с одним родным миром разом получат доступ в космос? Кем я стану для них? Так или иначе, это дело далекого будущего, а сейчас, мне лучше не питать иллюзий насчет своей команды, её или не найти, или все давно умерли своей смертью. Несомненно, я один такой “везучий”. Киборг-убийца испивший Ихор. Узнают Предтеч, откроют на меня охоту… Хорошо, что их никто никогда не видел, не буду же я первым?… Эх, знал бы раньше, может смог бы продать Ихор на черном рынке, а потом нужно всего лишь прикупить планету, лучше две, и жить свою пару сотен лет в изобилии, разврате и счастье со всеми грехами, а не, вылакав все, сидеть в лесу и сума сходить целый век. Черт подери, со временем, даже сок ивы вкус свой поменял и выдохся, а я так пристрастился, что только недавно это заметил. Задумавшись, я пропустил мимо ушей слова Древобора, он, заметив, не стал заострять внимание, поменял лицо на “дружелюбное” и включил свою монотонную речь: — Хорошо, так и быть, следуй за мной, — он, махнув воинам, развернулся спиной ко мне и прошел через расступившееся строй, казалось, что из его рта идет холодный пар. Между Древобором и мной появился коридор, больше напоминающий некую процессию, по краям которой, приведя себя в порядок, вытянувшись и направив копья в небо, встали воины. Окрашивая голую землю в багровый цвет тонкими стекающими струйками воды, поскольку усилился дождь, и теперь он пытается меня отмыть, я взял в руку голову Дубовика, (не с пустыми же руками идти к нанимателю) и вместе с моими мохнатиками медленно и настороженно начал двигаться к будущему. Все таки эти древолюди, со страхом в глазах, недавно были готовы убить меня, и страх никуда не пропал. Встав прямо напротив, глядя сверху вниз на старика я спросил: — Когда это мы перешли на ты? Не поднимая головы и глаз, он начал вить ниточку из грубых букв, тем самым образуя слова: — Ты перешел тогда, когда перепрыгнул двухметровый частокол, а я – только что. — Ну да, — я оглянулся назад, — для вас он и вправду… высокий…