Ночёвка

      Тсукаса пару раз ночевал у Руи, было дело. С того момента, когда их дружба стала перерастать в некую форму романтических отношений — парни всё ещё были в небольшом шоке -, они часто оставались друг у друга. Иногда Камиширо заходил к блондину: обычно они обсуждали кино, театр, иногда играли в приставку — Нене доверяла другу свой Nintendo пару раз -, а порой актёр становился настолько щедрым, что мог заварить гостю вкусного горячего чая или позвать поужинать вместе с его семьёй. Тенма же, в свою очередь, пару раз оставался у Руи. Чаще всего всё выглядело так: они заходили в комнату режиссёра, он включает свет и… Перед Тенмой открывался вид на заваленное разнообразным хламом помещение — одна кровать выдавала, что это всё-таки комната, а не гараж. После этого Тсукаса сквозь ругань и упрёки заставлял Руи убраться, и сам не стеснялся помочь.       Парням нравилось ночевать друг у друга. Было что-то приятное и по-домашнему уютное в этом: в «Возьми мою футболку. Ох, она так на тебе хорошо сидит!», пить из кружек друг друга — косвенный поцелуй, если спросите меня -, засыпать в одной кровати, под одним одеялом, в обнимку, вдыхая цитрусовый запах золотых волос…              Одним словом: подростковая любовь прекрасна.              Сейчас Тенма вновь ночевал у Руи: режиссёр сам предложил, а Тсукасе лишь в радость. На улице темнело: дни становились короче, вечера холоднее, а дожди становились всё чаще и чаще — осень вступает в свои права, что тут поделаешь. Репетиция закончилась где-то час назад, друзья попрощались — они всегда прощались у одной и той же лавки с такояки -, а после парами разошлись по домам. Тенма и Руи вели непринуждённую беседу: основная тема, как всегда, была идея для нового шоу, но сейчас они отошли от каноничных разговоров по дороге.       — Руи, признавайся, у тебя опять в комнате бардак? — Тсукаса окинул друга (или парня?) скептическим взглядом, пока тот копался в кармане за ключами. Режиссёр промолчал, достал ключи, открыл дверь и тут же юркнул внутрь.       — Прошу, проходи, — мягко сказал Камиширо, снимая ботинки. — Родителей сегодня не будет, так что дом в нашем распоряжении. — его губы расплылись в хитрой улыбке.       — Пожалуйста, не взорви ничего, ладно? Мне этого с головой хватает… — блондин устало вздохнул, прошёл в дом, следом закрывая за собой дверь.       — Я думал, тебе нравятся мои идеи. — парень сделал обиженную мордашку.       — Нравятся, — кивнул Тенма, направившись в комнату друга. — Ты вообще мне нравишься. — его щёки чуть порозовели.       — Ты мне тоже. — режиссёр улыбнулся, поправил волосы и пошёл следом.              После всё было как обычно. Ругань Тсукасы — «Ну почему ты не убираешься?» -, уборка на скорую руку, горячий чай, сладости, ванная, одежда Руи на актёре, щедро отданная гостю с концами — эта футболка буквально пропиталась цитрусовым ароматом парня. Они снова разговаривали, успели посмотреть пару серий глупых сериалов про подростков, вечернее аниме — никто так и не запомнил, о чём оно было -, а после решили лечь спать. Стрелки часов показывали двенадцать ночи.              

***

                           Тик-так, тик-так       — Н-нет, никуда не годится…       Тик-так, тик-так       — Нет…       Тик-так, тик-так       На часах полвторого. Стрелки часов противно тикали и словно замедлили свой ход, в комнате было невыносимо холодно, а тусклый свет настольной лампы мешал уснуть. Грифель карандаша снова сломался, отскочив от стен тихим «хрясь», а очередной тетрадный лист полетел комочком в урну под столом, заполненную до краёв и в окружении таких же бумажных комочков. Тсукаса крепче обнял плюшевого мишку рядом — у Руи их было много. Актёра мучил озноб — конечности, казалось, покрылись инеем -, голова слегка болела, а свет лампы до дрожи раздражал.       Он никогда не понимал Руи, да и как понять этого безумного гения? Особенно блондин не мог понять его странную «привычку» вставать по ночам, включать лампу, шуршать бумагами, что-то писать, а ещё бормотать. Бормотание парня сильно его раздражало: измученные хрипы, обрывки случайных фраз, «нет, не то…» и прочие-прочие. И такое происходило каждую ночь, когда Тенма оставался у режиссёра. Каждую, чёртову, ночь… В такие моменты актёр чувствовал себя лишним и одиноким: у него дома Руи совсем не такой — заботливый, тянущийся обнять и потискать, говорящий какие-нибудь колкости. Руи был поживее и энергичней, а это Тсукасе нравилось: с таким другом (или, всё-таки, парнем?) скучать не приходилось, а сейчас Тенма умирал от скуки и отсутствия ласки.       — Руи. — тихонько позвал блондин режиссёра. — Руи, давай спать. — ответом послужил новый «хрясь» грифеля.       — Сейчас… — прошептал под нос Камиширо, убирая спадающие на лицо спутавшиеся фиолетовые пряди.       — У тебя это «сейчас» никогда не наступает сейчас. — Тенма устало вздохнул, отпустил игрушку из объятий и встал с кровати — по телу тут же пробежали мурашки от холода.       — Тсукаса-кун, одну минуточку… — актёр подходит ближе к режиссёру со спины, забирает из его руки карандаш — или то, что от него осталось — и ставит в стакан к другим канцелярским принадлежностям.       — Всё, хватит на сегодня. Спать. — серьёзным тоном произнёс парень, беря Камиширо под руку и потянув за собой к кровати, не забыв выключить лампу.       — Ну Тсукаса-кун!.. — отчаянно взвыл парень, устало плюхнувшись на узкую кровать.       — Спать! — Тенма строго глянул на него, и режиссёр замолчал, отвернувшись к стенке. Тсукаса лёг рядом.              Ну вот, теперь ему не так одиноко.       — Руи… — осторожно позвал актёр друга.       — Мм? — он повернулся к блондину. Его глаза щурились, а волосы непослушно торчали из стороны в сторону.       — Не сиди допоздна больше, ладно? Всё здоровье посадишь…              С этими словами, Тсукаса обнял парня, положив его голову себе на грудь. Он ласково провёл рукой по волосам, кончиками пальцев слегка путаясь в прядях — на губах заиграла улыбка: волосы Руи были невероятно мягкие. Блондин прижал режиссёра ближе к себе, и тот ответил взаимностью, осторожно обняв актёра за талию и потянул его к себе. Носом он зарылся в некогда свою серую футболку — она полностью пропиталось Тсукасой — и, наконец, прикрыл чуть-чуть красные глаза.       — Спокойной ночи, Руи.       — Спокойной ночи, Тсукаса-кун…