Эрго Прокси 2

      

Люди порабощаются суеверием, только когда продолжается страх.

      

Б. Спиноза

      Случайный космический мусор изредка заглядывал в кружки иллюминатора, но на «Звезде Бумеранга» картина не менялась уже неисчислимое количество времени. Клинически устаревшие роботы (которые технически были ближе к навороченной микроволновке, чем к современным и совершенным авторейвам) не наполняли покинутое судно бурлящим гейзером жизни. Многочисленные пустые комнаты, скрипящие от старости и коррозии стены, бесконечные холод и сумрак. Ещё несколько столетий и корабль сам превратится в цельнометаллическую орбитальную свалку. Вот как можно описать «спасательную шлюпку» человечества. Совсем не то, что представлял себе Винсент Лоу.       Его мысли тянулись как топлёный горький шоколад. Он резко замолчал и больше не произнёс ни единого слова, но продолжал медленно передвигаться по обесточенным помещениям корабля, словно по императорскому тронному залу. Монада старалась избегать прямого контакта и не попадать под его гневный взгляд отчаяния, однако ей было чрезвычайно важно не упускать из поля зрения Винсента Лоу, поэтому она тихонько наблюдала за ним. В свою очередь, Посланник Смерти бесшумно продолжал метаться, как вольная птица в новоиспеченной клетке. Никто не мог знать, что у него на уме.       И так продолжалось несколько безмолвных дней, пока Монада не решилась на попытку заговорить с Винсентом Лоу. К этому времени Монада уже успела полностью трансформироваться в прекрасного Ангела Жизни, коим она являлась при своём вознесении. Волосы были единственным отличием между её теперешней формой и той блаженной сущностью, которой наградил её Дедал: прическа осталась такая же, но белоснежные пряди часто чередовались угольными, что напоминало раскраску зебры. Чем было спровоцировано данное изменение, Монада раскрывать не стала. Да и вряд ли Эрго Прокси это интересовало.       Они стояли вдвоем в большом пустом холле и в параллельных углах комнаты. В былые времена это была бескрайних размеров зала, которая вмещала в себя десятки и сотни благородных леди и джентльменов со всех уголков планеты. Наверняка здесь постоянно разносили шипучие прохладительные напитки и неустанно звучала музыка живого оркестра. Возможно, ранний Орлеанский джаз? Дамы наряжались в роскошные бальные платья, а мужчины в строгие утончённые смокинги.       Эрго Прокси воображал себе эту жизнь, которая однажды расползалась по массивной гостиной. Также он любил расхаживать по «Звезде Бумеранга» и представлять, что он движется по оживленному тротуару древнего мегаполиса. О, как он любил грезить…       Монада Прокси набрала в рот воздуха и хотела было что-то сказать, но Посланник Смерти в довольно грубой форме решил её перебить, во всех смыслах этого слова. Он мгновенно оказался возле неё, схватил волчьей хваткой за шею и проломил телом Монады несколько стальных стен, а после ещё с десяток раз помотал ею по комнате без какого-либо сопротивления. Оглушительные удары разносились режущей волной по всему кораблю. Монада уже не могла самостоятельно стоять на ногах, и он поднял её на уровень своих глаз, сияющих лазурным заревом. Она истекала кровью как снаружи, так и внутри: бесчисленные переломы и внутренние повреждения органов вызывали агонию. Да, для Прокси подобные раны могут быть и не смертельны, но боль испытывается в полной мере, и из-за неё ты начинаешь проклинать себя за то, что ты полубог, а не обычный человек, ведь в эту минуту для Монады смерть являлась бы бесспорным милосердием. Синие глаза начали сиять ещё сильнее и он продолжил неуступчиво сжимать челюсть Монады, пока пальцы не проткнули кожу и не просочились внутрь самым кровавым способом. Посланник Смерти сухо и холодно смотрел на неё, пока с его уст не слетело следующее:       — Слишком… Пыльно…       После этих слов он ещё раз отшвырнул Монаду Прокси в стену и та наконец-то потеряла сознание. Лазурные глаза исчезли, как и сам Эрго Прокси. Похоже, что Монада больше не вызывала у него никакого интереса и он вернулся в помещение, в котором впервые очнулся на этом корабле. Он самостоятельно подвесил себя на стену и отправился в глубочайшие чертоги своего обширного сознания.       «…Мой разум несовершенен, а чувства обманчивы. Я сомневаюсь там, где другие видят очевидное, веря в то, над чем любой другой может только насмехаться или жестоко пренебрегать…       …Чтобы ублажить затруднения искупительной души, мне следует отправиться на поиски источника её беспокойства. Уходить от противного и двигаться к началу в обратном направлении…       …Встреча с Монадой Прокси. Жизнь всего сущего и любовь моя опечаленная, бренно ожидающая меня в механическом одиночестве на пагубном огрызке человеческого веяния. Как она здесь оказалась? Непостижимо и недопустимо само её существование, что подвергает её подлинность основательным сомнениям. Разум мой уже нашёл единую очевидную истину и в дополнительных разъяснениях не нуждается…       …Атака АЛА, гибель Эрго Прокси. Никто не управлял нападением, значит и забирали меня автономно. Из этой мысли следует умозаключение, что последний АЛА был запрограммирован забрать любое живое существо в радиусе территории собственного сканирования. Насколько огромен его нюх? Необходимы дополнительные разъяснения…       …Падение Ромдо запустило финальный аккорд, и планете вручили прощальное бомбардировочное письмо. Пульс Пробуждения заканчивался не уничтожением всех Прокси…       …Я всё ещё в стазисе. Невозможно исключить вариант, при котором я так и не смог проснуться, ведь регенеративный процесс необъяснимо странно работает во владении Эрго Прокси…       …Как мне понять, что я проснулся? Если подвергать сомнению все окружающие меня объекты, значит настоящим остаётся только разум. Вернее, мысль, которую он производит. Всё истинное — ложно…       …Моё пробуждение нельзя считать ошибочной опцией. Смерть ничего не знает о смерти…       …Я заключён сам в себе навечно. Таков конечный путь каждого Прокси? Мы тонем в своих мирах…       …Быть может я и не выжил тогда…       …Когда? Что было раньше…       …Прокси Единый…       …Ещё раньше…       …Рил Мейер…       …Возлюбленная Винсента Лоу, его резон д’этр…       …Рил Мейер…       …Моя возлюбленная…       …Рил Мейер…       …Рил…       …Обещай, что вернёшься, Винсент…       …Обещай…».       Блуждание по глубинным уровням подсознания продлилось практически неделю, и Эрго Прокси наконец-то пришёл в себя. Он мёртвым грузом сполз со стены и упал на четвереньки перед всё той же Монадой Прокси, которая всё это время была рядом и не отходила от него ни на миг. Монада успела подхватить шатающееся тело и нежно уложила голову Винсента Лоу себе на колени. Дыхание его было медленным и жадным, а из зеленых глаз-хамелеонов вытекали слёзы двойственных эмоций: уповающего понимания и непростительной обиды.       — Всё в порядке, — смело произнесла Монада без какой-либо опаски, — ты со мной… Ты со мной.       — Он не любил нас, но мы и не заслуживаем… — протянул Винсент Лоу в ответ. — Но он также не любил Купол, авторейвов, Новых людей… Ему не нужны чужие мечты и чувства…       — Винсент Лоу, — нежно прошептала Монада, — разве ты можешь что-то изменить?       Облики простого механика-иммигранта Винсента Лоу и неудержимого полубога Эрго Прокси менялись слишком часто, словно компьютерная матрица дала необратимый сбой. Словно впредь им было слишком мало места для существования вдвоём в одном сосуде.       — Я сделаю всё, — вместе говорили они, — что в моих силах…       Эрго Прокси самостоятельно поднялся на ноги. Отныне он не нуждался в заживляющей ласке происходящей от целительницы Монады, хотя рука, которой он атаковал её ранее, всё ещё не восстановилась. <i>«Мои клетки… Я слабею…», — подумал про себя Эрго Прокси, глядя перед собой на абсолютно здоровую и великолепную Монаду.       — Раз уж план сбежавшего человечества заключался в том, чтобы уничтожить не только Прокси, но и всё живое — мне есть что на это возразить!       Монада Прокси ничего не могла противопоставить словам Винсента Лоу и лишь удивлённо продолжала пялиться на него: то ли с восторгом, то ли с ожиданием продолжения. К слову, пряди цвета ночного неба практически вытеснили с её головы все бледно-золотистые волосы. Непонятные трансформации Монады и её причёски продолжались.       — Я спасу каждый живой организм, что продолжает настойчиво бороться за жизнь на угасающей планете, которая только-только начинает свой процесс перерождения! Я стану щитом для каждой травинки, пробивающийся через закаменелый грунт и мечтающей однажды превратиться в бескрайнюю зеленую поляну!       Монада продолжала покорно слушать своего оратора.       — Я — Спаситель Миров! И покуда я существую, план Создателя и праотца нашего будет обращён вспять!       Винсент Лоу был решителен как никогда прежде. Теперь он точно знал, что ему следует делать дальше и каково его истинное предназначение. Желание спасти всех и вся от жестокого плана ликвидации сбежавшего Создателя окрыляло его перепачканное нутро. Боле того, он наконец-то вспомнил про тех, ради кого был готов без сожалений и колебаний прыгнуть в жерло кипящего вулкана.       «Они где-то там, я точно это знаю! Она ждёт меня…», — подумал про себя Винсент, стремительно бежавший к главному терминалу «Звезды Бумеранга». На космическом корабле оставался только один рабочий летательный аппарат, который мог бы вернуть его на Землю. «Ах, повезло!» — задорно подчеркнул этот факт Винсент.       — Эрго Прокси! — выкрикнула из-за его спины Монада. Она вернула себе свой ужасающий нечеловеческий образ и дрожащим голосом продолжила:       — Ты должен кое-что знать…       — М-монада? — удивлённо протянул Эрго Прокси, нежно проведя рукой по её гротескной части тела, которая не так давно была щекой.       — Пока ты отсутствовал, я решила ещё раз осмотреть корабль… В капитанском отсеке были различные бумаги и рукописи, так что мне пришлось покопаться. Большинство из них бесполезны и не несут в себе никакой содержательной информации, но вот здесь…       Монада Прокси передала ему какие-то бумаги и продолжила рассказывать, параллельно указывая на конкретные пометки и важные детали, которые содержались в этих документах:       — Контекст бумаг абсолютно разный, но везде упоминается подозрительное словосочетание, которое я не могу никак разобрать.       — Башня… Воплей… — медленно протянул Эрго Прокси.       — Именно, «Башня Воплей». Это не какой-то командирский шифр и точно не космический объект… — задумчиво ответила Монада. — Больше похоже на локацию… Место, которое как-то связано с этим кораблём, согласен?       — И как мне попасть туда, Монада?       — Среди прочих бумаг есть одна, что напоминает послание. В нём также упоминается та самая Башня Воплей, но рядом с ней часто фигурирует какое-то имя. И больше о нём ни слова…       — Ты его знаешь?       — Силентия Мутус.       Эрго Прокси задумчиво промолчал и вернулся к главной панели управления, где он продолжал подготавливать АЛА к обратной отправке на Землю.       — Возможно, — нарушила тишину Монада, — первое человечество оставило тебе след, чтобы ты пришёл за ними…       — Монада… — тихо пробормотал Эрго Прокси, словно предостерегая.       — Если ты жаждешь получить ответы и встретиться с Создателем, то следуй по этой ниточке! — эмоционально продолжила она. — Не упускай её!       Эрго Прокси никак не отреагировал на её громкие призывы, а лишь сухо и решительно выдавил из себя:       — Нам пора.       Они оба отправились в сторону главного шлюза. Монада передвигалась уверенно и бойко, в то время как Эрго Прокси медленно плёлся сзади. Он браво старался не подавать виду и скрывал свою слабость до последнего, но ноги его предательски подвели. Монада услышала грохот, обернулась и удручающе ахнула. Она поспешила на помощь, и Эрго Прокси бросился ей в крепкие объятия.       — Монада Прокси, — начал Эрго, шепча ей на ухо, — спасибо тебе…       — По-че-му… — жалобно простонала Монада в ответ.       — Ангел Жизни, вознесшийся над грешниками… — хрупким голосом продолжил своё признание Эрго Прокси. — Я люблю тебя безмерно!       — По-че…       — И скучаю по тебе до сих пор…       — …       Монаде Прокси не было суждено одарить такое чувственное признание каким-либо ответом, ведь кровавое озеро под её ногами уже омывало их общие сожаления. Эрго Прокси вытащил свою правую руку, которой мгновением ранее пронзил её сердце и превратил в решето грудную клетку Монады, и та безжизненно свалилась на пол, состоящий из холодных стальных прутьев. Без сомнений, она была мертва. Окончательно и неоспоримо.       По щеке Эрго Прокси скатилась толстая струйка слез. Он ещё раз обернулся, одарил «Звезду Бумеранга» прощальным взглядом, а после целеустремленно направился к герметичному отсеку. Пришла пора возвращаться.

***

      Вокруг была холодная и карающая тьма. Все четверо сильно-сильно прищурились. Они пытались спрятаться от неё, мирно дожидаясь своего конца, но массивный грохот и непонятный скрежет заставлял в пленяющем ужасе трястись всех пассажиров падающего парусника «Сенцон Тоточин».       — РИЛ МЕЙЕР!       Было непонятно, откуда раздался короткий выкрик, но Рил никак на него не откликнулась. Она крепко вцепилась в Пино, стараясь защитить милое дитя от надвигающийся смерти. Это была её отчаянная спасательная миссия. «Хотя бы так я буду полезной…», — на данный момент это была единственная мысль, которая вихрем проносилась по всем изогнутым коридорам её загадочного разума.       — РИЛ МЕЙЕР, ПРОШУ ВАС!       Выкрик повторился и на этот раз успешно долетел до адресата. Рил пришла в себя и обернулась на знакомый голос. На другой стороне палубы на полу сидела Кристева, а на коленях у неё лежал старик Бови. Он был почти без сознания. «Кристева… Она зовёт меня… Но зачем?» — подумала про себя Рил, а после поднялась на ноги и уверенно взяла крошку Пино за руку.       — Что бы ни случилось, — обратилась Рил к растерянной Пино, — не смей бросать мою руку. Держись крепко и не отходи от меня!       — Никогда… — ответила заплаканная и перепуганная малышка.       Они медленно направились в сторону Кристевы, настойчиво сохраняя равновесие. «Кролик» продолжал ходить ходуном, пока мрак продолжал беспрекословно вытеснять окружающие остатки света.       — Кристева… — воскликнула Рил. — Мы рядом!       — Старик Бови, — ответила Кристева, — он слабеет с каждой секундой. Не знаю зачем, но он попросил, чтобы я позвала вас.       Рил и Пино окинули жалобным взглядом старика, который медленно ворочал челюстью. Они бережно склонились над ним и были готовы выслушать то, что он хочет им сообщить.       — По-слушайте, — задыхаясь, начал говорить старик, — всё не так, как вам кажется.       — О чём вы? — спросила Рил Мейер.       — Мы не падаем… — ответил старик. — Мы спускаемся…       Старик замолчал. Кристева и Рил удивлённо переглянулись между собой. Речь Бови заставила их оставить в стороне горячие эмоции и по-другому взглянуть на ситуацию.       — Действительно… — протянула задумчиво Рил. — Мы не падаем…       Рил заметно осмелела, встала на ноги и начала интенсивно передвигаться вдоль палубы корабля, словно изучая «Сенцон Тоточин».       — Мы не падаем! — живо и радостно подхватила Пино, которая бегала по паруснику вместе с Мейер.       — Всё верно, кроха, — ответила ей Рил, — и как я сразу не заметила? Мы всё время движемся с одинаковой скоростью, и корабль пошатывает не просто так. Это очень напоминает…       — Лифт! — подхватила Кристева. — Словно под нами некая платформа или механизм, который сам нас спускает вниз. «Кролик» абсолютно неподвижен.       Колебания корабля постепенно прекратились, и команда наконец-то выдохнула с облегчением. Рил немедленно распорядилась, чтобы Кристева и Пино помогли старику Бови вернуться в каюту и должным образом оказали ему уют и всевозможную помощь. Сама же она осталась снаружи и неустанно глядела вверх, словно пыталась запомнить терпкие облачные небеса, которые стремительно от неё отдалялись.       Внезапно прекрасное лицо Рил Мейер сильно переменилось. Она заметила, что огромная дыра, через которую её корабль провалился, постепенно начала затягиваться. Не закрываться, словно металлический шлюз, а именно затягиваться! Неизвестные щупальца появились на поверхности со всех сторон и медленно устремились к общему центру. «Что за!..», — подумала Рил Мейер и бойко отправилась в каюту.       — Рил-Рил! — встретила её счастливыми возгласами Пино. — Задание выполнено!       Но Рил никак не отреагировала на слова Пино, а лишь молча взяла в руки автомат и тут же вернулась на палубу, куда ещё поступал слабый дневной свет с поверхности. Кристева велела Пино оставаться на месте, а сама отправилась вслед за Рил.       — Что-то случилось, Рил Мейер? — спросила Кристева.       — Посмотри.       Рил указала дулом автомата вверх. Прямиком на щупальца, которые уже практически добрались до центра оси и переплелись между собой. Света становилось всё меньше.       — Я не знаю, куда мы спускаемся и что всё это значит, — продолжила Рил, проверяя работоспособность автомата и количество патронов в обойме, — но я должна быть готова ко всему. И в этот раз я не позволю застать нас врасплох!       Дыра окончательно затянулась. Полнейшая темнота наступила на паруснике «Сенцон Тоточин», где решительная Рил Мейер стояла на палубе и целилась в неизвестность. Она оставалась наготове и держалась максимально сосредоточенно, но кто был её врагом?       Рил приказала Кристеве вернуться в каюту, взять второй автомат и оставаться внутри, защищая остальных пассажиров «Кролика». Таким образом, на паруснике выстроилась двухуровневая защита от неизвестности: если Рил Мейер не справится, у остальных всё ещё будет жива надежда на спасение.       Наконец платформа остановилась.       — Приехали… — прошептала и затаила дыхание Рил Мейер.       Теперь к бесконечной темноте добавилась ещё и удушающая тишина. Секунды казались вечностью.       «О чём думают в подобные моменты? Вспоминают что-то или кому-то молятся? Странные мысли, к черту…»,— пронеслось в голове у Рил Мейер. Вялый и режущий скрип раздался где-то вдалеке. Тишина была нарушена, а Рил ловко передёрнула затвор автомата. Воздух был заряжен напряжением. Скрип постепенно приближался.       Ближе.       Ещё ближе.       Уже совсем рядом!       Массивные механизмы заработали и оглушительный шум разнёсся по всем сторонам. Могучие двери начали своё движение и первые лучи света ударили по глазам Рил Мейер. Она пыталась сохранять спокойствие, но автомат прыгал в её руках как шкварки на раскаленной сковородке. Совершенно внезапно с её уст сорвалось:       — Я уже иду, Винсент Лоу. Скоро мы будем вместе…