Иллюзия обмана

      В прихожей — хлопок сёдзи. В их век запираться бы… Какаши неспешно оборачивает салфеткой край тарелки, слышит шаги и знает точно, когда гость переступит порог комнаты. Не отрывая взгляда от источающей тонкий сизый дымок курильницы, замечает:       — Обычно задерживаешься, а тут на целый час раньше. Сегодня какой-то праздник?       — Вероятно, — тонко улыбается Итачи, выскальзывая из плаща. Форма ложится в строгом порядке, за плащом — ножны, щитки и ремни с многочисленными застёжками.       — Всё спокойно? — с тёплой усмешкой в глазах спрашивает Какаши, чуть склоняя голову к плечу. Кивнув, Итачи опускается на футон рядом со столом и расслабленно потягивается, прежде чем подхватить с салфетки свою пару палочек. Смотрит хитро и знает, что Какаши фыркнет: — Даже не поговоришь со мной?       — Я слишком голоден, — качает головой и приподнимает кончиками пальцев чашечку с чаем, разлитым только что для него хозяином квартиры. — Итадакимас.       Ест аккуратно и медленно, смотрит невозможно чёрными глазами. Ждёт, что Какаши присоединится. Ни неприличного стука палочек по краю пиалы с рисом, ни звяканья чашечки, только слишком скорый стук сердца и нарочито ровное дыхание. Влажные от мороси на улице волосы, длинные пальцы на резном дереве, ворот водолазки плотно по горлу и тонкий запах металла от каждой клеточки кожи. Какаши любуется, отрешённо вслушиваясь в стрекот птицы где-то за рекой.       Какаши укладывает в его тарелку порцию рыбы и замечает быстро поджавшиеся губы и отблеск лампы в глазах. Грозит не то чтобы совсем шутливо:       — Спросишь, откуда, и останешься голодным, — и Итачи покорно прикрывает глаза, в молчании отламывая кусочек сочной мякоти. Какаши прекрасно знает, что он не доверяет чистоте их реки. И нет, рыба всё же из реки, потому что чужую брезгливость Какаши разделяет не во всём. Чистая там вода, чистая… — Твой брат сегодня едва не убил Наруто. Снова.       Итачи издаёт негромкое вопросительное «м-м», на секунды поднимая глаза, но не голову, и оттого его ресницы распахиваются ещё шире обычного.       Сплетничать о детях вошло у них в привычку. Но случается подобное редко по одной простой причине — они и ужинают-то вместе раз в месяц. Какаши может сколько угодно шутить, но он служил в АНБУ до двадцати трёх лет, он отлично знает, что пропадать неделями на миссиях — норма. А Итачи, ко всему прочему, капитан и имеет помимо заданий заботы с документацией и тренировками бойцов.       А у Какаши что? Какаши, по словам Итачи, валяет дурака.       Не валяет, конечно. У Какаши — дети. Дети — цветы жизни, дети — это важно. Дети — это шикарная отговорка практически на всё. Ну, кроме миссий с этими детьми.       Итачи оставляет за Саске право жить в комнате общежития вместе с Наруто, но сам предпочитает казарменные стены АНБУ постели в доме Хатаке. И упомянутый Хатаке совершенно, надо сказать, не против. Бывший подопечный, подчинённый и верный товарищ, любовником Итачи тоже оказывается Какаши подстать. Немного сумасшедшим, то есть. Как и все шиноби…       Они не скрывают, совершенно нет. Скрывать нет и смысла — гражданским до них никакого дела, а все сослуживцы, если только они не слепы (да и то вряд ли), замечают всё с первых же секунд. А сплетни бы-ы-ыстро бегают.       У детей это, правда, вызывает чуть более бурную реакцию, чем Итачи (Какаши немного всё равно) хотелось бы. Наруто шокирован, Сакура первые недели стесняется заговаривать с ними, а Саске не сразу определяется со своей реакции, после останавливая выбор на короткой пассивной агрессии. Все свыкаются быстро. Сакура верно исходит из того, что отношения — личное дело каждого, Наруто, поприставав с вопросами, успокаивается, а с Саске Итачи, как Какаши знает, этот вопрос обсуждает чуть более подробно, чем следовало бы обсуждать с двенадцатилетним мальчишкой чисто с педагогической точки зрения, но это даёт свои плоды, потому что Саске свой характер усмиряет, поняв, что любимый старший брат вполне доволен жизнью. Саске умный мальчик, Саске знает, что иногда взрослые находят в общении между собой чуть больше удовольствия, чем при дружбе или сотрудничестве. И Итачи, и Какаши довольны его самопровозглашённым нейтралитетом и попытками упрямо игнорировать сам факт их отношений.       У них обоих, наконец, свободный вечер, и Итачи может расслабиться и просто сидеть, не срываясь никуда каждую долю секунды. Может даже не шевелиться. Говорить что-то от него Какаши и не требует. Ему прекрасно известно, что с некоторыми людьми приятно должно быть и молчать. Какаши в последние пару лет вообще в стазисе, он никуда не спешит и ни о чём не волнуется, плывёт по течению в самом ярком выражении этой фразы, поэтому ему в радость просто видеть чужое умиротворение.       Итачи сам по себе — произведение искусства, за ним наблюдать-то приятно. Каждый жест, каждый лишний выдох, каждый тембр, каждый переход тона — всё чему-то предшествует и всë за чем-то следует. Вот только…       — Насколько я помню, после его попыток использовать на Наруто Чидори они больше не ссорились. Ты не ешь ничего, — Итачи не хмурится, а улыбается, потому что Какаши говорил бы по-другому, произойди вдруг что-то серьёзное с мальчишками. Какаши закатывает глаза, обозначая что-то вроде «ты знаешь этих двоих не хуже меня» и тянет:       — Они подрались, решая, кто первым пойдёт на источники. И немного упали с крыши. Вернее сказать, Саске уронил себя и Наруто с крыши.       Дополнение верное, потому что да, так всё и было, иначе не скажешь. Эти засранцы сведут его с ума, пока станут хотя бы чуунинами… И Итачи с ним на пару.       Итачи улыбается в чашку, прикрывая глаза. Недели две назад он собственноручно растаскивал этих драчунов за уши по разным концам тренировочного поля, которое они умудрились не поделить, но это был лишь один день, а Какаши с ними — постоянно. Наруто неслух тот ещё, а Саске, сам того не замечая, тянется за ним, будто привязанный, и в авантюрах они в конечном счёте оказываются оба. Итачи почти не выделяет кого-то из них троих своим отношением, но с Саске всё же ведёт себя иначе, чем с Наруто или Сакурой. Это неудивительно.       В конце концов, Саске — его брат. И забота его, а не Какаши. Какаши, по крайней мере, будет расстроен сильно меньше, если Саске где-нибудь расшибёт свою маленькую умную голову.       Итачи откладывает палочки. Встряхивает волосами, принимается переплетать длинный хвост, зачёсывая пальцами влажные пряди назад, к затылку. Устал и выдыхает, опуская плечи чуть ниже обычного, изменяя своей совершенной осанке.       — Спасибо, — кивает, пока Какаши не торопится жевать свою порцию, наблюдая. Кивает на его остывающий рис и вопросительно гнёт бровь: — Ты не будешь? Так и не взял ничего.       — Да я, вообще-то, ел, пока готовил. Не голоден, — поясняет Какаши, щурясь в улыбке. Взгляд Итачи на секунду мечется к углу стен за его спиной. Вот оно как, да?.. Ну-ну. Грубые пальцы касаются чужой ладони, и кожа холодная, как всегда. Чудесный мальчик, был и остаётся. Ну что там, ему сейчас всего двадцать без небольшого. — Выпьем?       Итачи качает головой, возвращая себе привычную невозмутимость, и Какаши медленно тянет носом снова, разбирая знакомый запах по самым мельчайшим тонам. Итачи улыбается, вглядываясь в него: кажется, замечает, что он принюхивается сосредоточеннее обычного.       И потому наверное вздрагивает, когда Какаши плавным, но быстрым движением привстаёт, огибая стол, и подсаживается ближе к нему. Их пальцы сплетаются. Какаши медленно подпирает щёку другой рукой, пытливо разглядывая родное лицо с расстояния буквально в две ладони. Итачи смотрит ему прямо в глаза, привычно и не боясь, хотя взгляд достаточно пристальный.       Ещё бы ему бояться. Он знает Какаши и знает, что Какаши не попытается даже причинить ему вред. А если и попытается, Итачи в своих силах сомнений не испытывал никогда. Если постараться, Какаши, конечно, уложит его на лопатки, он более опытен и более силён физически, но в техниках Итачи обойдёт его сразу же. Да и укладывать на лопатки приятнее совсем не в сражении… Тц, что же всё-таки…       — Тогда, раз ты утолил голод, мы можем перейти к чему-то поинтереснее? — фыркает и смотрит прямо. Итачи прикрывает чёрные глаза, а после провожает свою руку, когда Какаши мягко целует длинные пальцы через маску. — Что у нас сегодня по плану? Кажется, секс?       Улыбка чертит бледные губы снова, но она уже подчёркнуто нервная, не просто отголоском. Какаши останавливаться не планирует, осторожно касаясь губами пропахшей насквозь оружием ладони, а после — тонкого от общей худобы запястья.       — Мне надо идти, — вдруг шепчет Итачи и осторожно выпутывает руку из его пальцев, но Какаши сжимает ладонь стальным тиском, смотря поверх неё, и взгляд его темнеет.       — Что-то не так? — тем не менее, спокойно и не меняя тона спрашивает он. Итачи пытается выпутаться несколько нелепо, хотя если бы хотел, попросил бы более требовательно, как делает всегда, если ему не нравится что-то.       — Всё хорошо, — быстро и тихо, но почти истерично, — просто я вспомнил кое о чём. Я закончу и вернусь, ладно?       — Не ладно, — отрезает Какаши, подаваясь вперёд, и Итачи успевает только открыть рот, прежде чем его руку всё же выпускают, впрочем, чтобы тут же перехватить за шкирку и с силой встряхнуть.       — Ау, ну пустите! — через секунду раздаётся уже куда более высоким голосом, и Саске цепляется за его рукав, повисая.       — Не пущу, — пожимает плечами Какаши, а после поворачивается к окну и зовёт в темноту тихого вечера, пропахшего рыбными специями: — Эй, вы двое, вылезайте. Не бросите же товарища.       Ещё две растрёпанные головы через несколько мгновений показываются в комнате, и Какаши всё же выпускает Саске.       — Когда вы поняли? — потирая руку, спрашивает мальчишка и отступает к товарищам — на всякий случай.       Какаши пересаживается на своё место, меняет местами полную и пустую тарелки и поправляет не глядя палочку в курильнице огоньком немного вбок. Отвечает, осматривая сбившуюся в кучку команду. Сакура тупит глаза, Наруто насуплен, а Саске хмурится. Ну ещё бы — попались-то на горячем.       — Сразу же, — сообщает Какаши со смешком. Признаёт: — Сыграно недурно, Саске-кун. Не знай я вас с рождения, может, и не понял бы. Думаю, твой брат обязательно оценит и идею, и её исполнение…       — Не говорите ему! — в один голос шипят на него дети, каждый по-своему округляя глаза.       — Ма-а, ну как же так? — в напускном изумлении приподнимает брови Какаши, постукивая пальцами по столу. — И лишить его возможности оценить вашу изобретательность? Смелым решением было прикинуться моим любовником, чтобы узнать, что я прячу под маской, не спорю. Увы, до момента, когда я обычно снимаю маску, ты не дотерпел.       — Я и не собирался, — бубнит Саске, насупившись, потому что уже точно слышит, что над ними смеются. Какаши на его слова только щурится. Наруто осторожно зовёт:       — Какаши-сэнсэй? — и начинает: — Не говорите Итачи-сану!       А Какаши может только развести руками, потому что по коридору уже звучат чужие лёгкие шаги, которые в наступившей тишине слышны делаются прекрасно. Наруто и Сакура вжимают головы в плечи, Саске — о чудо! — отводит глаза в пол.       — О чём не говорить? — интересуется Итачи — совершенно точно настоящий, не иллюзорный — и щёлкает застёжками на плаще, точно так же, как до этого делал Саске в его обличии. Всё же, младший прекрасно знает старшего и повторил его действия почти в точности. Почти.       — Ты сегодня рано, — приветственно кивает Какаши, игнорируя вопрос, потому что юноша уже смотрит на его учеников и ждёт ответа явно от них. Милостиво поясняет сам, понимая, что дети проглотили языки и просто хлопают глазами под испытующим взглядом: — Да маску они с меня всё снять пытаются. Сегодня вот решили, что при тебе я без неё чаще бываю.       Итачи кивает, понимая всё быстрее, чем детям хотелось бы, и серьёзные тёмные глаза останавливаются на Саске, а после — на Наруто.       — Кто из них это придумал? — тем не менее, спрашивает он у Какаши, и мужчина отвечает кратким:       — Без понятия. Может, и Шикамару.       — Шикамару не причём, — вставляет Сакура робко, на секунды поднимая глаза. Щёки у неё красные, лицо почти в цвет волос, и пятна идут даже по шее. У Наруто красные только уши, но в нём больше смелости, и он поднимает на старшего взгляд. Итачи присаживается, коротко осмотрев приготовленную для него еду, а точнее — оставленную порцию Какаши.       — Мы всё сами… — вздыхает Наруто, и Какаши чётко слышит гордость, потому что сам только что похвалил задумку. Ну а что? Неплохо же.       — Вам не стыдно? — укоризненно сводит брови Итачи, и Саске незамедлительно отвечает:       — Нет.       Итачи безошибочно хлопает его по голове ладонью.       — Простите нас, — мямлит Наруто, хотя явно мук совести не испытывает. Только Сакура действительно стыдливо мнётся и тоже тихо невнятно извиняется.       — Ками милостивая… — качает головой Итачи, прикрывая глаза ладонью, и Наруто, не выдержав, хихикает, тут же снова прикусывая щёку изнутри и пытаясь сделать серьёзное лицо. Саске пихает его локтем в бок, плотнее сжимая губы. — Ну сколько можно, вы двое? Прекратите ссориться.       Итачи не умеет злиться и звучит сейчас слишком мягко, по-доброму, хотя лицо строгое. Но Саске вот например явно не внимает его упрёкам совершенно, потому что видит, что брат совсем не раздражён. Наруто знает Итачи не хуже, да и Сакура тоже, так что всем троим его слова сейчас — пустой звук. Итачи и сам это понимает и снова покачивает головой, мстительно щёлкая каждого по лбу под обиженные ойканья.       — Ну Итачи-сан! — забавно хмурится Сакура, потирая переносицу.       — Вы мне надоели, — приподнимает указательный палец вверх Итачи почти грозно, хотя сам сдерживает улыбку — подрагивают уголки губ. — На кого на прошлой неделе жаловался Иноичи-сан? И четырёх дней не прошло.       — Эй, тогда мы не виноваты были! — тут же вскидывается Наруто, и Какаши негромко роняет:       — Просто мимо проходили.       — Точно! — часто кивает Наруто, и Итачи всё же улыбается, наклоняясь к нему:       — Наруто-кун, что я обещал тебе, если вы снова попадётесь мне в ближайшее время на хулиганстве? — и щурится.        У Наруто на лице работа мысли, а Саске внезапно мрачнеет сильнее обычного. Сакура сникает. У Какаши прекрасная выдержка, он не смеётся, нет. Нет-нет, конечно нет.       — Вы про то, что мы не получим миссии выше ранга E в ближайшие два месяца, или… — напряжённо предполагает Наруто, а потом его лицо вытягивается и он тараторит: — Но вы же пошутили!       — Разумеется, нет, — улыбается Итачи, и Саске со стоном хлопает себя по лицу ладонью.       — Итачи-сан! Вы не можете! — бормочет Сакура, сложив ладошки перед собой.       — Распределением миссий занимаетесь не вы! — обвинительно заявляет Наруто, и Итачи, продолжая улыбаться, заверяет:       — Я всегда держу свои обещания. Не вы ли сами виноваты, Наруто-кун?       Дети стонут и ноют, но вызывают только смех у старшего Учихи и новое заверение в правдивости угрозы.       Какаши из-за его спины подмигивает Сакуре, предвкушая несколько недель отыскивания кошек и доставления бумажек, от которых он может увильнуть, читая где-нибудь на дереве.       Итачи всегда держит обещания.