Не составит труда

Пальцы в кожаных перчатках пропускают ток по коже, стоит им только прикоснуться к перламутровой пуговице рубашки. Уверенность в том, что все это вправду происходит здесь и сейчас – не зарубить, не спрятаться за чужой спиной, как всегда делал. Да, Марк, ты всегда делал это, прятался за чужими спинами, когда становилось тяжко, но никто тебя за это не осудит. Первая пуговица продета в петлю, вторая следом – он не торопится. Зачем, если ему больше некуда бежать. Хочется защитить того, кто может сопротивляться меньше него самого. Марк боится того, как это может повлиять на Стивена. Знает, что на самом деле он не слабый, да, черт возьми, в большинстве случаев он был намного, куда более сильным, чем он сам! Он смотрит в лицо страху, пока Марк отворачивается, снова прячась в тени прошлого, раз за разом переживая свои худшие дни. - Я думал, ты шутил. - Mi amor, я никогда не шучу о таком. Еще одна пуговица, пальцы едва прижимаются к рубашке, скользя к следующей, а руки так и не торопятся остановить все это происходящее. Марк знает цену, он ее сам, можно сказать, и предложил в этой сделке. - Каждый раз, как я захочу его – ты будешь вместо него. – Голос у него тоже другой, как у сытого кота: гуляет сам по себе, делает, что хочет, лезет в душу, хотя еще недавно никто о нем и не знал. Не хотел знать. Марк не хотел знать, что есть кто-то, чьи руки гораздо больше испачкались в крови, чем его собственные. Ему страшно думать о том, что он мог творить вещи гораздо хуже, чем помнит о себе. - Tines miedo. – И этот испанский акцент – он запутался, но все еще стоит неподвижно в этой тюрьме разума, где можно лишь тенью выскальзывать в отражениях реальности. Стивен спит, уснул после очередного ужасного собеседования прямо в рубашке, обняв одеяло, чтобы сквозняк из окна не был так заметен. – Марк, я не враг тебе. – Чуть громче, будто бы вытаскивая за шкирку из толщи воды. С каких пор его мысли стали такими тяжелыми? - Тогда ты не станешь этого делать. – Джейк улыбается, он всегда так делает: делает вид, будто бы знает о них все, каждую мелочь, мысли, которые они так глубоко зарывают в себе. И всегда так убедительно, что не поверить этому просто невозможно. – Ты просто хочешь получить моего внимания, как ребенок. – Теперь смех более явный, оголяя зубы, почти оскал. Джейк не умеет улыбаться без угрозы, но сейчас Марк отчетливо понимает – да, черт возьми, он никому из них не навредит. Только не им двоим. Он сделал слишком многое, то, на что ни Марк, ни Стивен никогда не будут готовы пойти. Джейк Локли – их самый грязный секрет, который больше таковым быть не хочет. - Я хочу получить вас обоих, mi amor. – Дыхание опаляет губы этой издевкой, фразой, Марк уверен, которую он говорит всем, кого хочет затащить в постель. Вопреки его ожиданиям, Джейк не спешит, его действия плавные, как у акулы в океане, напавшей на кровавый след. Губы сухие, горячие, целуют аккуратно, будто бы не переходя границ, он не боится спугнуть, но понимает, что страх не уйдет просто так. Им еще так много нужно обсудить, но разговаривает лучше них всех Стивен, а он спит, да и о сделке с Дьяволом ему знать точно не стоит. Марк раз за разом взваливает на себя непосильную ношу, секрет за секретом, которые потом всем приходится распутывать, как клубок. Он так и замирает с поцелуем на губах, а его, тем временем, изучают, вскрывают и залазают в саму суть, касаясь оголенных нервов. - Нет. – Пальцы дрогнули, тело ведет чуть назад, и как бы он не хотел, чтобы его сознание выбило куда подальше – этого не произойдет. Руки в кожаных перчатках тянут рубашку на себя, не позволяя отстраниться, все еще оставаясь так опасно близко. - Тогда я разбужу его. - Это шантаж. - Да, Марк, иначе ты бы не посмотрел на меня. – Ухмылка, снова она, от нее так и колет больно где-то в грудине, будто бы вбили гвоздь. - Я смотрю на тебя. – Вязко сглатывает слюну, кажется, будто бы понемногу начиная понимать причину, сделав в толще воды одно движение, чтобы не коснуться спиной дна. – Ты ведь этого хотел? Чтобы я не отворачивался, признал тебя? – Лицо Локли, вопреки его ожиданиям, не становится удивленным, только губы наглее растягиваются в ухмылку. - Когда-то я ждал этого, mi guerido. – И снова эти загадки, мол, догадайся сам, разбери все на тональность, по букве, пойми ты уже наконец, что пытаюсь сказать, а Марк закрывает уши и нихера не слышит под водой. - Ему это не понравится. - А ты его и не спрашивал. – Откровенно смеется над ним, зная, что Марк никогда и не станет. - Ему не понравится, когда, рано или поздно, узнает, что ты сделал. – Это туз из рукава, его нечем крыть и они оба должны это понимать. - И вот ты снова прячешься за его спиной. – Шепот опаляет ухо, хочется закрыться и оттолкнуть, ударить, вышвырнуть Стивена из-под контроля и разнести всю квартиру, лишь бы не видеть, как его туз кроют джокером. Руки горячие, даже через кожу перчаток это чувствуется отчетливо, когда ладони обхватывают лицо, заставляя смотреть только на него. Снова губы, но на этот раз, будто бы вкладывая всю ту щемящую нежность и заботу, которую в Джейке и не заподозришь с первого взгляда. Марк это понимает, отчетливо, будто бы читая строки самой простецкой книги – так просто? Вот как Джейк все понимает. Они не отстраняются друг от друга далеко, дыша одним воздухом в этой клетке разума, и Марк, наконец, перестает прятаться за чужой спиной, смотря в глаза тому, кто вызывал страх еще пару минут назад. - Ты правда… - не может это произнести, но судя по тому, как снова ухмыльнулся Локли – да понял он все. - Если бы я не был уверен в этом хотя бы на секунду, появился бы перед вами? – Марк знает ответ: Джейк так бы и остался их тенью, грязным секретом, о котором лишь сами подозревали. Если бы он не был уверен в том, что любит их так сильно, что не может больше наблюдать из гущи теней - они бы о нем никогда не узнали, даже если бы захотели. Он знает это ужасное чувство, поедающее изнутри, и вместо того, чтобы срываться, угрожать, делать еще больнее, Джейк здесь, прямо перед ним, раскрывая всю колоду. Вопреки всему, карточный домик падает очень громко, особенно когда это происходит в оглушающей тишине. Руки тянутся сами, к чужим, спрятанным в кожу, как в лучшую броню, стягивая сначала с левой, а потом и с правой. Его руки и правда горячие, будто бы другие, Марк касается их, держит, не понимая, чего же этим хочет добиться. Пальцы Джейка тянутся к злосчастным пуговицам и складывается ощущение, что тот и сам боится, делая такую рискованную ставку. Боится, что после этого может действительно потерять все, чем так дорожил и отчаянно защищал. Пальцы скользят по чужому запястью, под рукав рубашки, гладят горячую кожу, будто бы пытаясь все обдумать и решиться одновременно, пока пуговицы, одна за другой, покидают петлю. Марк тянется за поцелуем сам. Все еще боится, но теперь знает, что и Джейк тоже, им обоим есть что терять. Мягко, договариваясь, пытаясь решить дальнейшее действие без слов, но вот последняя пуговица поддается, и ладони, без остатка брони, касаются кожи. Он трогает смело, словно делал это тысячу раз, ведет к груди, где с ума сходит сердце, а поцелуй становится глубже. Кажется, они оба поставили крупную сумму. Кровать кажется ужасно мягкой, в ней тонешь не хуже, чем в воде, но Марк знает, что у него есть те, кто могут его вытянуть. С рубашкой Джейка он не столь галантен, едва ли не стягивает через голову, пока этот идиот снова ухмыляется, но так тепло и жадно, что дух захватывает. Сказать даже ничего не дает, вновь и вновь целуясь, кусаясь, пока остатки одежды летят по этой комнате в их разуме. Дыхание сорванное, из него выбивают весь дух, касаясь так чувственно и жадно, с силой и осторожностью одновременно, что это даже в голове не укладывается. Воздух втягивает резко, выгибается, отчаянно хватаясь за сильные плечи, пока пальцы так глубоко, и страх еще лижет загривок, вот только Джейк Локли гораздо опаснее тех страхов, что окружали его когда-либо в этой жизни. И он ловит каждый горячий выдох, готовый перейти в стон, если бы не упрямство Марка, обнимая, целуя, шепча какую-то чушь на испанском, пока лопатки сводит от того, как хорошо. Да, ему хорошо. Жарко, много прикосновений, Джейк ужасно тактильный, лижет и кусается, но именно в его руках Марк забывает о страхах, позволяя себя защитить от всего на свете. Пальцы отчаянно сжимают плечи, по виску скользит капелька пота, а тело прошивает удовольствием так, что хочется застонать в голос, полосуя чужую спину, если бы не жаркие губы, которые так и не хотят отрываться от его собственных. Джейк больше не ухмыляется, он крепко держит и двигается, черт возьми, так тягуче и сильно, что от мыслей не остается и следа. - Mi amor, - голос сорванный, отчаянно жаждущий, - расслабься. – И Марк расслабляется, выстанывая в ответ Джейку заткнуться, потому сил говорить что-то еще просто нет. - Марк. – Тихий стон в одеяло, руки сжимают его в попытке удержаться от чувств и ощущений, что заполнили тело и разум, да так, что даже его вытянуло из сна. – Джейк. - Стивен сначала теряется, в непонятках, едва осознавая что происходит, но когда чувствует этот жар, прикосновения их обоих, будто бы все еще спит и видит слишком реалистичный сон. Стивен чувствует все, от прикосновения кончиков пальцев к щеке, до жгучих полос на спине, до острого возбуждения которое невозможно будет стерпеть до того момента, как все закончится. Неосознанно трется об одеяло, всхлипывая, прикусывая его же, чтобы не было слышно, как кроет вместе с ними. Как чувствует, что Джейк так глубоко и двигается, несмотря на то, что плечи искусаны Марком. Двигается, и Стивен почти слышит, как их бедра сталкиваются с пошлым шлепком влажных тел, а его рука тянется под кромку брюк, нервно расстегивая ремень и ширинку, перехватывая крепкий член, потому что терпеть у него больше нет сил. - Боже… - Выдыхает, двигая рукой резко, крепко и в такт им обоим, понимая, что Марк уже так близок к краю, да и Джейк уже на пределе, и ему хочется успеть сделать это вместе с ними. Пальцы чуть сжимают головку, тут же крепко скользя по стволу, и Стивену хочется ругнуться, крепко и зло, потому что ему нужно не только это. Ему хочется коснуться себя везде, где оставляют следы их руки, где касаются тела друг друга, и стон получается до безобразия громким, когда их троих накрывает всех вместе. Дыхание сорванное, до Стивена начинает доходить, что одеяло лучше прямо сейчас бросить в стирку, как штаны и многострадальную рубашку, а об остальном он подумает позже. И поговорит тоже, от этого они не сбегут, потому что коснулось их всех. - Ты знал! - Предполагал. – Снова эта ухмылка, на этот раз наглая и дерзкая, как в первое его появление, можно было бы даже назвать это знакомством. Марк пытается встать, но его обхватывают поперек груди, сгребая как какую-то игрушку под бок, утягивая в поцелуй сразу, как только пытается сказать очередную глупость. Нихрена Джейк не знал. Он думал разобраться так, по одному, а потом столкнуть их вместе лбами, но получилось все даже лучше, чем планировалось. Стивен заталкивает штаны в стиральную машину, ворча под нос что-то про подростков, а Марк немного утихомирился, пытаясь переварить все, что произошло. - Спи, mi amor, утром нам предстоит долгий разговор. – Марк глубоко выдыхает, словно Джейк поверит, что тот злится, и целует в плечо. - Прекрати меня так называть. Стивена будешь этой испанской чепухой впечатлять. - Я люблю вас, и впечатлять буду обоих. – В конце концов, ему будет не трудно. Он заботился о них столь долго, что сейчас простой завтрак, горячий кофе, повешенные сушиться штаны или цветы в вазе: для него не составят никакого труда.