Драконья кровь

      Рейнира слепо следует за Деймоном, и дорога приводит их в бордель. Она прежде не бывала в таких местах и чувствует замешательство при виде множества обнажённых тел незнакомцев. Они переплетены в различных позах, и подобное принцесса раньше видела лишь на квохорских коврах. Но в её сердце страху места нет, там лишь любопытство и нечто малознакомое, томительное, ядовитым цветком распускающееся внутри. Отчасти так потому, что рядом Деймон, и его смелость, безрассудность будто передаются и ей.       Он как змей-искуситель нашептывает на ухо, что брак — не ловушка, она может быть свободна, если захочет.       — Ты можешь трахать кого угодно, когда угодно, где угодно. Ты Таргариен, — произносит он и скользит пальцами по её плечам, подталкивая дальше, показывая больше.       — Я девушка. Я принцесса, — возражает она.       — У тебя драконья кровь. — Деймон останавливается, обхватывает её подбородок пальцами и шепчет прямо в губы. — Для нас не писаны те же правила, что для других.       На губах Рейниры тень улыбки. Таких мягких, желанных… Он сминает их в поцелуе и на секунду замирает от того, с какой готовностью она отвечает, запуская пальцы в его снежно-белые волосы, крепко сжимая пряди. Она дышит прерывисто, и жар его тела словно окутывает её, заполняет всё пространство, её сознание.       Рейнира позволяет оттолкнуть себя лицом к стене и судорожно скребет ногтями по ней, когда Деймон распахивает её рубаху, бесстыдно скользит ладонями по её телу, грубо сжимает грудь, а затем спускается ниже. Он упивается её податливостью, будто у портовой шлюхи, а не невинной принцессы, а Рейнира, закрыв глаза, тихо стонет в его объятиях. Этой ночью она свободна. Этой ночью она дракон, наконец выпущенный из клетки и нашедший подобного себе. И ей плевать, где они, сколько людей смотрит на них. Она сама видит лишь Деймона.       Рейнира резко разворачивается и целует его. Он отвечает, но вдруг колеблется, отстраняясь. Она тянется к нему, не понимая причину такой перемены. Его взгляд обжигает её, Деймон изо всех сил старается держать себя в руках, будто они уже не на грани пропасти, будто не его прозвали порочным принцем.       Рейнира кладёт ладонь ему на грудь, чувствует быстрое биение его непокорного сердца и горячечно шепчет:       — Ты сам говорил: кого угодно. Я хочу тебя.       У её фиалковых глаз взгляд дракона. В нём упрямство, безумная смелость и тянущее желание. И нежелание отступать, только не сейчас, когда в толпе обезумевших от похоти людей они так близки и свободны, как никогда прежде. И Деймон сдаётся. Он вновь притягивает к себе Рейниру, терзает её губы своими. Она стонет так откровенно, и ему кажется, будто он умер и попал в самое страшное пекло, предназначенное для худших грешников. И его грех, его благословение сейчас перед ним, льнет к нему, убивает последние остатки самообладания.       Рейнира снимает с него рубаху, касается жадно кожи, и его драконья кровь вскипает в груди. Их словно окутывает вязкий туман. Деймон опускает руку, ласкает её, и Рейнира не сдерживает громкие стоны. Он утыкается лицом в сгиб её шеи, ощущая тонкий аромат её тела, который не перебивает даже местная вонь пота, спермы и дешёвых духов.       — Деймон… — выдыхает она. И от своего имени, слетевшего с её губ, он окончательно теряет голову. Подхватывает её, чуть приподнимая, и невыносимо плавно входит в жаждущее лоно. Ощутив острую вспышку боли, Рейнира царапает его плечи, кусает за шею, и Деймон негромко смеётся. Он счастлив, он пьян, он чувствовал себя так, лишь когда впервые летал на драконе.       Он едва сдерживается, чтобы не начать вбиваться в неё изо всех сил. Целует, ласкает её, наслаждается такой невозможной и необходимой им обоим близостью. Рейнира не отрывает от него подернутый поволокой взгляд. Она знает: дракон рядом с ней покорен.       С каждым движением, каждым толчком они падают в вырытую собственными руками пропасть. И кончая в принцессу, Деймон с силой сжимает её бедра ладонями, надеясь, что в напоминание ей останутся отметины на нежной бледной коже. Рейнира содрогается одновременно с ним, обхватывая его бедра ногами так крепко, будто желает вечно с ним нераздельной быть.       А после они приходят в себя, не размыкая объятий. Деймон гладит её по белокурым волосам, не желая никогда отпускать, но зная — скоро придётся.       — А если нас кто-то видел? — с запоздалой опаской спрашивает Рейнира. Он понимает, что она имеет в виду. Не просто люди из толпы, а кто-то, кто мог их узнать…       — Мы будет всё отрицать, — коварно улыбается Деймон. Она улыбается в ответ, и ему кажется, что он слышит, как синхронно бьются их драконьи сердца.