Перезагрузка системы

— Рон, ты иди, я прогуляюсь. — Ты, это. Смотри, через час Норрис включится, давай недолго. Рон вспрыгнул на поднимающуюся платформу, а Гарри побрел на улицу. Что-то ему было муторно и неспокойно. Осень уже вступила в свои права. Воздух над шотландскими холмами, окружающими Хогвартс, был густым, тяжелым от влаги, словно в предвкушении дождя. В середине сентября сумерки наступали рано, окутывая хромированные стены замка и окружающий лес мягким фиолетовым полумраком. Ветер, пронзительный и резкий, проносился между башнями, шепча что-то на гэльском, срывая последние золотистые листья с древних дубов и буков. Те кружились в вихревом танце, прежде чем упасть на мокрую землю, образуя шуршащий ковер под ногами. В воздухе чувствовался запах влажной почвы, прелой листвы и дыма — уютное противостояние суровой красоте осени. Но Гарри все равно было очень не по себе. Небо, низкое и свинцовое, угрожающе нависало, отражая его состояние. Тишину, прерываемую лишь шелестом ветра и случайным криком совы, нарушил треск телепортации. Сразу за входной аркой на платформе появился силуэт человека. Тот замер и, сломавшись надвое, упал в листья. Сердце Гарри забилось где-то в горле, и он рванул к темнеющей на земле кляксе. Северус лежал, изломанный неестественно острыми углами: руки были сложены под прямым углом, а ноги словно застыли в прыжке над барьером. Гарри рухнул на колени и аккуратно ощупал его голову. Над виском волосы свалялись, пропитавшись кровью, одна щека перекосилась, будто застыла в спазме. Гарри в ужасе отстранился и принялся искать в комме вызов медицинской помощи, но в это мгновение Северус застонал. — Поттер, не надо, — прохрипел он, — никого не вызывай. Помоги мне подняться. Гарри, преодолевая дрожь в руках, помог Северусу сеть. Морщась от боли, тот облокотился о холодную каменную стену арки. Кровь продолжала сочиться из раны на голове, а щека так и осталась приподнятой, обнажая зубы с одной стороны, словно в оскале. — Северус, ты сможешь встать? — Помедлив, тот кивнул. — Обопрись на меня. Гарри перекинул его руку через плечо и медленно поволок еле переступающего ногами Северуса к замку. Хорошо, что никто не встретился на пути. Картина со стороны выглядела удручающе: весь в крови, с опущенной головой, тянущий одну ногу и спотыкающийся на вторую, Северус буквально лежал на вспотевшем Гарри, у которого на лице был написан весь ужас, испытываемый им сейчас. До комнат они шли вечность. Когда в подземелье вспыхнули лампочки, предупреждающие о начале комендантского часа, Северус небрежно махнул кистью, активируя сценарий отмены для себя и Гарри. Казалось, он отключился, но, стоило доползти до дверей, приложил руку к валидатору и, придерживая опухшую скулу, посмотрел в глазок камеры. Как только они попали в гостиную, Гарри обрадовался стоящей у дальней стены медицинской капсуле как родной. Он сгрузил туда Северуса, закрыл крышку и нажал на кнопку автоматической диагностики и помощи. Только упав в кресло, он выдохнул и прикрыл глаза рукой. По вискам полились слезы. Его отпускало. Самое страшное — ощущение беспомощности. Когда в первый момент он подумал, что Северус мертв, под ребрами разорвало все в ошметки. А теперь отходняк накрыл его до крупных конвульсий. Зубы стучали так громко, что почти заглушили писк камеры. На негнущихся ногах Гарри подошел к монитору. Было отмечено, что шестьдесят один процент повреждений залечен. В основном зеленым светились внешние травмы. Красным мигал готовый лопнуть желчный пузырь и сломанные ребра. Гарри открыл крышку, и Северус сразу решил подняться. — Лежать! — Гарри остановил его, положив ладонь на грудь, тем самым заставив поморщиться. — Одно неверное движение, и мы будем вынуждены вызывать Помфри с роботами-хирургами. Где заживляющий состав и костерост с обезболивающим? Гарри знал, что современная медицина достигла небывалых высот, но срастить кости за ночь была неспособна. Да и восстановить внутренние органы тоже. И вирусы тоже пока не были побеждены. — В хижине все. Здесь только… — Северусу явно было сложно говорить. Он схватился за грудь, переждал, но закончил. — Дай обезболивающее. — Э-э-э, не, мистер шпион, после него нельзя использовать костерост. Сейчас главное — восстановить внутренние органы. Потом сращиваем ребра, а потом уже релаксант, обезбол и снотворное. Я за зельями, а ты лежи и не вставай. Дай мне код входа. Гарри зайцем доскакал до ивы, пулей проскочил к лазу так, что та даже не очухалась. На все про все вместе с дорогой назад у него ушло максимум минут двадцать. Когда он вернулся, Северус стоял у стола и пытался стянуть брюки. — Я что тебе говорил? Куда собрался? — Поттер, не кудахтай. Мне надо в душ. — А внутренности твои по полу я потом убирать должен? Вернись в капсулу! Живо! Гарри помог стянуть вещи и аккуратно уложил Северуса обратно. Он заставил его выпить заживляющее и, закрыв крышку, смотрел то на диагностические показатели, то на морщившегося от боли Северуса. Когда все, кроме переломов, засветилось ровным зеленым светом и костерост был выпит, Гарри пододвинул стул, сел рядом и сжал его руку. На вопросительный взгляд он усмехнулся: «Сейчас сам поймешь». И Северус понял. Пришлось даже фиксировать его в капсуле эластичными креплениями. Гарри очнулся от тихого писка датчиков. Он задремал на стуле, свесившись в капсулу и сильно сжимая руку Северуса. Тот не спал — задумчиво смотрел вверх. — Кажется, ты спас мне жизнь. — Кажется. — Я испугался, что оставлю тебя одного. — Я испугался, что останусь без тебя. Они сказали это одновременно. И замолчали. — Гарри… — Северус… — Говори… — Скажи… Северус засмеялся, а Гарри лишь грустно улыбнулся. — Знаешь? Хотя ты наверняка знаешь. У нас учились близнецы Уизли. Вот они так же договаривали фразы друг за другом, — отсмеявшись, сказал Северус. — Но мы-то вместе. Говорим, в смысле, вместе. — Вместе… Вместе, вместе. Северус, кажется, пробовал это слово на вкус. Он поднес руку Гарри, который все еще сжимал его ладонь, к лицу и поцеловал костяшки. Медленно, по одной, нежно касаясь губами. — Спасибо. — Не надо… — Мне надо. Гарри завис, обдумывая эту щемящую в груди благодарность. — Что там случилось? За что такое… наказание? Северус отвернул голову, и Гарри понял. За него. — И что ты должен со мной сделать? Доставить ему? Убить? — Северус вздрогнул. — Даже так! Ничего себе русалки пляшут. И что, ты отказал? Сказал, что это невозможно? — Северус не поворачивался. — Попытался тянуть время? Ага. И сколько у нас есть? — До пасхальных каникул. — Ого! Как щедро. А что ж так сильно-то наказал? — Перечить Лорду — самоубийство. Он остановился лишь благодаря Малфою. Да сохранят все его дроны-павлины технический баланс. — Павлины-дроны? Белые? Северус кивнул, и Гарри засмеялся. До икоты и слез. Северусу пришлось открыть блог Нарциссы про садоводство и найти фотографию с этими дронами. Увидев их, Гарри словил истерику. Северусу даже пришлось отпаивать его успокоительным. Нет, экзотические дроны были очень смешными, но у Гарри, видимо, отлегло и накрыло одновременно. Они сидели на диване, обнявшись, и Гарри еще всхлипывал, не до конца успокоившись, а Северус гладил его по спине, как всегда глубоко вдыхая, уткнувшись в его макушку. — Я не могу не дышать тобой. Это не мутация даже, это мое сумасшествие! Троян возьми, это просто безумие! Твой запах… он преследует меня. Я чувствую его на подушке по утрам, когда просыпаюсь. Я чувствую его в воздухе, когда иду по улице, по коридорам школы, ища тебя в толпе учеников. Я начинаю сомневаться в своей адекватности, правда. Думаю, что схожу с ума, потому что мне мерещится этот малиновый шепот повсюду. Северус водил носом по шее, за ухом и дышал, дышал, дышал, перемежая вздохи словами: — Знаешь, я встречал много людей, и каждый из них пахнет по-своему. Кто-то духами, кто-то свежим кофе, кто-то ничем не пахнет. Но ты… Ты совершенно другой. Твой запах — это что-то такое личное, интимное, как будто я знаю тебя лучше, чем самого себя. Он успокаивает, волнует, заставляет сердце биться чаще. Он пробуждает во мне какие-то совершенно безумные желания. Гарри развернулся, запрокинув голову и открывая доступ к груди, к животу и к непослушной молнии на джинсах. — И самое главное… Ни один, слышишь? Ни один человек на этой планете не пахнет так вкусно малиной, как ты. Это не просто запах — это магия. Та магия, которую ты мне даришь, Гарри. Это что-то, что сводит меня с ума и заставляет хотеть быть рядом с тобой каждую секунду. Это моя личная зависимость, мой самый сладкий наркотик. И я боюсь, что никогда не смогу от него избавиться. И, честно говоря, я и не хочу. Никому тебя не отдам. Ни Лорду, ни Министерству, ни твоим еврейским друзьям. Учти, Поттер, ты мой.