mon prince.

— Без тебя стало совсем скучно. Длинноволосый оборачивается на смутно знакомый голос, доносящийся отовсюду и ниоткуда одновременно. Кроны деревьев в густом лесу не видно; противный туман закрывал обзор и заставлял неприятно жмуриться. — Да... мне жаль. Хенджин не уверен, что ему жаль в действительности. Хенджин вообще сейчас не уверен во всем, поэтому стоит на месте и перебирает в руках подол мешковатой рубахи, используемой вместо пижамы. Блондинистые волосы собраны в косички, мама постоянно заплетала ему их перед сном, но выбивавшиеся прядки все равно нагло лезли в лицо. — Ты потерялся? Хван замирает, когда до ушей доносится звонкий голос. Поднимает взгляд карих с травы и устремляет его на юношу перед собой, склонивший голову на бок, подобно собачке. — Ты потерялся в нашем лесу, Хенджин? Блондин хмурится, получая точно удар в сердце. Слова выжигаются на груди и вертятся в голове, наполнив чужие легкие сожалением. — Или мне снова назвать тебя Мой Принц? Хенджин молчит и в этот раз. Каждый раз, когда этот щенок открывает свой рот, то из него вырываются слова, подобные копьям. Не успеваешь вытащить из себя одно, как с пронзающей болью он выпускает уже следующее. Юноша молчит на этот раз. Держит руки за своей спиной и поворачивается в другую сторону, поспешив скрыться в тумане. Принц следует за ним и только сделав шаг в ужасающий туман, как он растворяется за мгновение. Белоснежную кожу греют яркие лучи не менее яркого солнца, под ногами — зелёная трава и мелкие кусты неизвестной ягоды. Перед носом пролетела пчела, громко прожужжав своими миленькими крылышками. — Мы с тобой часто проводили здесь время, Мой Принц, — неизвестный, до сих пор, юноша сидит на траве, покрытой горчичным пледом. Жмурится приятно от солнца и улыбается широко, словно эти воспоминания - единственное, что у него осталось и он безгранично рад, что ему оставили хотя бы их. Хенджину оставили ничего. — Венок из ромашек, который ты сплел здесь и подарил мне, был знаком нашей бесконечной любви. Хенджин не может пошевелиться. На плечо садиться белоснежная бабочка и улетает через мгновение прямо перед глазами, перенеся его из жаркого места в бушующее море. Шаг — и ты полетишь с обрыва в шторм. Вдалеке стоял маяк, навеки прикованный служить и спасать. — Однажды ты сказал мне, что хочешь быть морем, — юноша оказывается рядом, прикасаясь своим плечом с чужим. Смотрит туда же, куда и блондин - на работающий маяк. — Хочешь хранить в себе таких же прекрасных созданий, как рыб. Хочешь быть для них кислородом. Принца это смешит. Он никогда не был сентиментальным, родители не позволили бы столь приторному и нежному парню занять будущий престол. И воспоминания о косичках, заботливо заплетенные матерью, были фальшивкой. Или фальшивкой были воспоминания о жестокости? Может быть, нежный юноша рядом, их вечная любовь и косички — это реальность, о которой он грезил в своих снах? — Тогда я сказал, что ты — кислород. В голове вихрем пронеслись все воспоминания с того момента, как Хенджин себя помнит. Он считал, что умирает и это — его рай. Но он не умирал. Не чувствовал боли, не чувствовал сожаления. Он хотел здесь остаться и влюбиться заново. Запястья мерзко ноют, холодный ветер пробираться под одежду. Взгляд опускается на располосованные руки, чётко поперёк вен. Не его творение, творение родителей. — Значит... — Принц заговаривает спустя несколько минут, когда юноша прикрывает в спокойствии глаза и наслаждается ветром. — Ты мой кислород. Вот и все. — Кто ты? — Когда-то твоя любовь. — Я не умею любить. — Умеешь, — он бросает взгляд на Принца, заглядывает глубоко в его глаза и тонет в них тотчас. — До опухших губ, переплетённых пальцев и горящей от чувств души. До всего светлого ты умеешь любить. Юноша дарит ему лёгкую улыбку и заставляет поверить, что все сказанное - правда. Он оставляет маяк позади себя и зовёт Хенджина за собой под дерево, отдохнуть. Как только блондин соприкасается с корой дерева, то перед глазами открывается чистое зелёное поле и почти севшее за горизонт солнце. Среди поля - одно дерево, среди дерева - они одни. — Что произошло с нами потом? — Я умер. Длинноволосый больше не хочет спрашивать и двигаться. Ответ эхом раздаётся в голове и заседает где-то в сердце отвратительным чувством потери и сломанной надежды. — И ты умер. «Как?» Он хочет задать вопрос в слух, но боится узнать то, что ему не положено. По крайней мере сейчас. — В нашем прошлом мы пообещали встретиться в следующих жизнях. Ты не пришёл. — Я... прости, мне жаль, но... — Ты забыл. — Я, ох... — Хенджин хватается за голову и борется с желанием зареветь как маленький мальчик. — Да, что-то типа, наверное. Они молчат. Солнце раскрашивает небо своими лучами прямо у горизонта, лёгкий ветер проходиться по свежей траве, вперемешку с ромашками. Ромашки... Хенджин плел венок из них, клялся в любви, целовался и держался за руки. Он мечтал стать морем и был кислородом лишь для одного человека. Он умел любить и умел принимать любовь, но сейчас — нет. Он стал предателем огромного обещания и убил их маленький мир. На утро он вернётся в свою холодную кровать, а на следующий день забудет о том, что случилось. Но пожелтевшие страницы навсегда будут хранить расплывчатый портрет незнакомого юноши, глаза которого были цвета шоколадного круассана, волосы напоминали пшеницу, а губы были единственными, которые он поцеловал в своей жизни. Больше предавать не пришлось.