Если пропустить тренировку, можно заболеть

— Так, — Арсений поводил мышкой по столу и открыл новую форму для заполнения. — Шастун Антон Андреевич, жалобы на режущие боли и частое мочеиспускание. Все верно? — Да, — эмоции Шастуна уже отключились. Он так долго и так сильно переживал, что в конце концов перестал переживать. Словно перегорел. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — свалить отсюда поскорее. — Скажи, а кровь в моче была? Потемнение или помутнение мочи было? — продолжил сбор анамнеза врач. — Хм, вроде, да, — пожал плечами Антон. Не то чтобы он пристально рассматривал свои выделения. — Не уверен. — Угу, — печатал Арсений. — Боли при мочеиспускании? — Да, — обреченно признался мальчик. — Так, — кивнул врач. — А болезненность в надлобковой области есть? — А где надлобковая область? — Антон приподнял брови. Он впервые услышал такое определение. Судя по всему, это все, что выше лобка. Желудок можно считать надлобковой областью? А щитовидку? — Понятно, сейчас посмотрим. Проходи за ширму, — Арсений встал из-за стола и махнул рукой в противоположную часть кабинета. Антон встал и на трясущихся ногах медленно поплелся за ширму. Страшно, аж жуть. Что скрывает эта ширма? Какие орудия пыток? То, что будет больно, мальчику очевидно. А насколько больно? К счастью, за ширмой обнаружилась всего лишь кушетка, аппарат УЗИ, шкафчики, стул врача, столик с расходниками и урна. По крайней мере, здесь не было кола и гильотины, уже хорошо. Антон на мгновение почувствовал облегчение. Но только на мгновение. Он бросил взгляд на столик с расходниками и зачем-то решил рассмотреть их. Ой, зря. Здесь лежали предметные стекла, стояли какие-то склянки и колбочки, пачка перчаток и большая банка прозрачной смазки. А еще в металлическом лотке небрежно валялись пластмассовые палочки в одноразовых упаковках. Мальчик моментально догадался, что именно их Арсений будет засовывать ему в член. При этой мысли Антон почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Паника накатила с новой силой. Картинка перед глазами расплылась. — Эпом пы помпомп пампампим? Антон слышит только шум в ушах, но вдруг чувствует резкий запах. Шастун будто выныривает из воды. Фокус возвращается, и Антон видит впереди себя родную руку Арсения с отвратительно пахнущей ваткой. Нашатырь. — Антош, пожалуйста, успокойся, — голос Арсения звучал жалобно. — Я не собираюсь тебя мучить, я помочь тебе хочу. Врач приобнял мальчика и ласково потрепал его по плечу. — Пожалуйста, дыши глубоко, — попросил он. — Давай вместе. Вдоооох. И выыыыдох. Еще раз. Вдоооох и выыыыыдох. Шастун послушно дышал вместе с Арсением, остатками здравого смысла понимая, что тот не желает ему зла. Кажется, паника отступила. — Слушай мой голос и постарайся делать все, о чем я прошу, договорились? — проинструктировал врач. Шастун сглотнул подступивший к горлу ком и коротко кивнул. — Снимай джинсы и трусы. Клади вещи вот на этот стул, — попросил Арсений, указав на стул возле кушетки. Антон послушался. Пальцы не гнутся, руки трясутся, нервы натянуты, но Шастун упорно снимает джинсы и трусы, кладет их на стул и, прикрываясь толстовкой, поворачивается к Арсу. Арс посмотрел оценивающе. — Так, толстовка длинная, будет мешать. Ее тоже снимай. Шастун подчиняется и вновь поворачивается, прикрываясь только руками. Арсений садится на вращающийся стул и подъезжает к Антону на расстояние полуметра. — Антош, руки по швам. Шастун слушает биение сердца, но держит руки на паху мертвой хваткой. — Антооооон. — Нет! — наконец подает голос Шастун. Арсений тяжело вздохнул. Да, они это уже обсуждали. Да, Антон согласился на осмотр. Да, сейчас им управляет страх, а не рациональность. Но врачу не нужно быть строгим с этим бояшкой. К сожалению, именно так работает страх — одни и те же тревожные мысли в бесконечном цикле проносятся в голове, мешая мыслить здраво. И ему, Арсению, придется еще раз объяснить этому смертельно напуганному мальчику, что ничего страшного здесь происходить не будет. В конце концов, это его парень. А своего парня нужно комфортить, а не ругать. Арс встал и обнял своего Антошку, успокаивая. — Заяц, ну чего ты капризничаешь? М? — сюсюкает он. — Я не буду тебя обижать, просто посмотрю. Тебе же больно, а я могу помочь. Мне нужно только понять, что с тобой случилось. Давай отведем ручки, — Арс своими руками медленно расцепляет руки Антона и разводит в стороны. — Малыш, ничего не бойся. Это же я, твой Арс. Я тебя люблю, и я рядом. У Антона в мозгу словно зажглась лампочка. Арс впервые сказал, что любит его. Тем временем Арс сел на свой стул, надел одноразовые перчатки и наконец увидел член Антона. И чего мальчик так долго стеснялся? Почему боялся его показать? Красивый, ровный член, больше среднего. Ровные аккуратные яички. Арсений прикусил язык, чтобы не сделать комплимент вслух — все-таки в данный момент он врач, которому Антон доверил свою проблему. И Арсений поможет ему во что бы то ни стало. Даже если тот будет сопротивляться. — Сейчас я тебя потрогаю, — предупредил он. — Ничего не бойся. Арсений начал пальпировать живот мальчика ниже ребер, постепенно спускаясь вниз. Дойдя до паховой области, он стал надавливать медленнее, но чуть сильнее. Во время одного из надавливаний Антон болезненно замычал. — Больно? — участливо спросил Арс. — Угу, — жалобно проскулил мальчик. — Сильно? — Арсению важен ответ для постановки верного диагноза. — Немножко, — подумав, оценил Антон. — Я понял, — запомнил ответ врач. Далее Арс взял в руки мошонку Антона двумя руками, перебрал яички, после чего легонько сжал, делая какие-то выводы. — Не больно? — уточнил он. — Нет, — стыдливо буркнул Антон. — Угу. Потом Арсений аккуратно взял член Антона, отодвинул крайнюю плоть и внимательно оглядел головку, оценивая состояние, цвет и наличие выделений. На первый взгляд, никаких патологий. Но простой осмотр без анализов, к сожалению, неинформативен. И Антон, и Арсений тяжело вздохнули в унисон. Не нужно быть гением, чтобы понять, что пришло время той самой процедуры. — Антош, сейчас возьму мазок из уретры, будет чуть-чуть неприятно, но очень быстро, — стараясь не напугать мальчика, предупредил врач. — Не бойся. Арсений встал, держа руки в перчатках навесу, одними только предплечьями обнял Антона и поцеловал его в щеку. Он взял со стола упаковку с зондом и предметное стекло. Вскрыв упаковку, он достал длинную тонкую палочку с микроскопической щеточкой на конце. Шастун исподлобья наблюдал за действиями врача. Он читал об этой процедуре сегодня в интернете. И описание ему совсем не понравилось. Как и всегда в таких ситуациях, ему захотелось сбежать. Но то, что он абсолютно голый, конечно, останавливало. С одной стороны, смутить девушку-регистраторшу выглядело неплохой местью. Но с другой — бегать голым перед другими людьми невероятно стыдно. План побега обречен. Остается смириться и ждать взятия мазка. Мысленно Антон готовился к острой боли. — Антош, сейчас я введу зонд в уретру буквально на пару сантиметров и повожу им внутри, — рассказал план действий Арсений, держа в руках палочку. — Немножко потерпи. Что ж, Антон уже не боялся. План побега провалился, а эмоции отключились. Спасения ждать неоткуда. Антон просто смирился и ждал, когда это все закончится. Арсений сел, снова взял в руку член Антона, отодвинул крайнюю плоть, ввел палочку в уретру мальчика и повращал, собирая слизь со стенок трубчатого органа. Антон не сдержал крика. Форумы не врали: взятие мазка оказалось действительно болезненной процедурой. — Ну все-все, тише-тише, маленький, — успокаивающе сюсюкал Арсений. — Сейчас обнимать буду, подожди. Он нанес собранную слизь со щеточки на предметное стекло, что-то на нем написал, вновь встал и, опять же, одними предплечьями обнял Антона, коротко чмокнув в макушку. — Ты молодец, — ласково похвалил он, глядя мальчику в глаза. — Самое страшное позади. Осталось проверить предстательную железу. Становись на кушетку в коленно-локтевую позу. Антон тяжело дышал, сдерживая слезы. Он чувствовал себя униженным, затравленным и совершенно разбитым. Стенки уретры пощипывало, а моральное состояние упало на дно. Услышав просьбу Арсения, он не сразу понял, чего тот от него хочет. — В какую? — обиженно уточнил он. Арсения удивил этот вопрос. — В коленно-локтевую, заяц, — принялся объяснять он. — Встаешь на кушетке на коленки, опираешься на локти. Ты же говорил, что проходишь осмотр у моих коллег на ежегодной диспансеризации. Они ни разу не проверяли простату что ли? — За все эти годы с меня трусы сняли всего один раз на 5 секунд, — пробурчал Антон. — Ничего себе. Так тебя, значит, и не осматривали никогда, можно считать, только расписывались, что осматривали, — разозлился Арсений. — Давай бегом на кушетку. «И я им благодарен за такое халатное отношение», — сердито подумал Антон, но не стал произносить этого вслух. Он нехотя встал в требуемую откровенную и смущающую позу. Арсений тем временем налил смазки из бутылки себе на пальцы. — Вот, молодец, — снова похвалил он. — Может быть, будет немножко неприятно. С этими словами Арсений смазал анус Антона, нажал на него и ввел палец внутрь. Если до этого момента Антон чувствовал себя разбитым и униженным, то теперь он будто познал новую грань стыда. Уж что-что, а в его задницу андрологи на медосмотре не лазили. Настолько униженным он себя не чувствовал еще никогда. Тем временем Арсений продолжил пальцевое исследование прямой кишки Антона. Он повращал пальцем в разные стороны и надавил на какую-то чувствительную точку со стороны паха. Антон охнул от ощущений. — Что такое, малыш? — ласково промурлыкал врач. — Что это? — удивленно спросил Антон. — Это твоя простата, — объяснил Арсений. — Не больно? — Чуть-чуть, — сквозь зубы признался Антон. — Ты никогда не изучал себя? — вскинул брови Попов. — Нет. — Антон чувствовал, как краснеет. Офигеть. То есть, даже в такой абсолютно смущающей ситуации может быть что-то еще более смущающее? Потрогав еще какое-то время простату, Арсений вытащил палец из Антона. — Так, предстательная железа немного увеличена, — с сожалением констатировал он. — Боюсь, нам придется взять еще один анализ. Потерпи некоторое время. Антон мечтал о смерти. Прямо здесь, на кушетке. Прямо сейчас, во время приема. Пусть Арсений знает, что это он его довел. Пусть ему будет плохо от потери Антона. Пусть он страдает, пусть переживает, да пусть сядет в конце концов! Как можно подвергать человека таким моральным пыткам? Как можно говорить, что любишь, а потом засовывать палец в жопу? Антон не понимал. Тем временем Арсений, ничего не подозревая о моральных муках своего пациента, достал маленький контейнер и приставил его к члену Антона, а сам вновь ввел палец и продолжил массировать предстательную железу. Антон прикусил щеки изнутри, чтобы не заскулить от боли и унижения. Через какое-то время в контейнер выделилась жидкость. — Отлично, секрет простаты мы взяли, — Арсений вытащил палец и захлопнул крышку контейнера. — Антош, теперь ляг, пожалуйста, на кушетку набок, подогнув ноги. Антон молча подчинился. Никаких сил на страдания и сопротивления не было. Хуже уже точно не будет. Потому что хуже попросту некуда. Арсений включил аппарат УЗИ, достал одноразовый презерватив, налил в него геля, надел на самый узкий из датчиков, смазал тем же гелем и ввел его глубоко в анус Антона. Все мысли, которые сейчас рождались в голове Антона, были суицидальными. Арсений поводил датчиком какое-то время внутри, после чего достал, дал Антону бумажное полотенце и разрешил одеваться. Он вышел за ширму, оставив Антона одного, и Антон тут же забегал глазами по расходникам, ища какой-нибудь острый предмет. Ему хотелось порезаться. Хотелось отвлечься от ненависти к себе. Хотелось отрезвляющей боли, которую он мог бы причинить сам себе. Хотелось вскрыться, если честно. Как назло, ничего острого не было. Крамольная мысль перерезать вены урогенитальным зондом отпала сама собой ввиду своей несостоятельности. Когда Антон оделся и вышел из-за ширмы, глядя исключительно в пол, Арс пригласил его снова за свой стол. — У тебя простатит, заяц, — с сожалением заключил он. — Простатит? — поднял глаза Антон. — Угу. Досиделся на снегу, — Арсений достал из ящика пластиковую баночку с красной крышкой, запакованную в прозрачный целлофановый пакетик. — Вот тебе баночка, сходи в туалет, собери мочу. Антон молча вышел в туалет, запрещая себе думать о пережитом. Как бы то ни было, придется лечиться. Вскоре он вернулся с полной баночкой. Арсений тем временем написал и вывел на принтер заключение, поставил печать и подпись. — Так, ну что, Антош, картина ясна, будем лечиться. По результатам твоих анализов, которые будут уже завтра, мы сможем назначить антибиотики. Ты посиди, я пока пойду переоденусь, и поедем домой. Он вышел, а Антон, не желая смотреть ему в глаза ближайшую вечность, выбежал из кабинета и рванул на выход, не обращая внимания на крики предательницы-регистраторши. Ему нужно побыть одному. Ему нужно время.