birthday boy

      — Добро пожаловать домой, — приветствует Бомгю, поднимая бутылку вина. — Я надеюсь, ты хочешь пить.       — С тобой? Всегда, — шутит Ёнджун. Подобие шутки. В глубине души он серьезен. — Что за особый случай? — спрашивает он, бросая свою сумку у двери и забираясь на кровать рядом с Бомгю.       Бомгю показывает ему свою милую и застенчивую улыбку, которая говорит Ёнджуну, что, чего бы ни задумал Бомгю, ничего хорошего в этом нет. — Позднее празднование дня рождения?       — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — Смех, который издает Бомгю, теплый и светлый. Его хорошее настроение заразительно, и весь стресс Ёнджуна из-за долгого рабочего дня спадает с плеч. Ничто так не успокаивает, как видеть, как плечи Бомгю трясутся от радости.       — Утверждаю, — говорит он. — Я просто думал, что мы могли бы провести ночь вместе, так как… знаешь, на днях у нас действительно не было такой возможности. — Он берет бокал с вином с прикроватного столика Ёнджуна и передает его ему.       — Вот как я узнаю, что ты любишь меня, — говорит Ёнджун, наблюдая, как Бомгю осторожно откручивает крышку с бутылки вина. — Позволишь мне пить в постели, когда всегда есть опасность пролить?       — Черт возьми, да, — фыркает Бомгю, и Ёнджун смеется так сильно, что почти доказывает свою точку зрения, опрокидывая свой стакан. — Я верю в то, что ты не прольешь его. Ты можешь это сделать. Я верю в тебя.       — Я здесь не самый неуклюжий, — поддразнивает Ёнджун, и Бомгю драматично закатывает глаза.       Ёнджун может сказать, что Бомгю, должно быть, готовил это весь вечер, пока Ёнджуна не было дома; его ноутбук стоит на столе в конце кровати, который он, должно быть, притащил из своей комнаты, чтобы сделать что-то вроде импровизированного телевизора. Под ним находится ночник, который не принадлежит Ёнджуну, заливая комнату слабым оранжевым светом. А сам Бомгю уютно устроился в свитере, который Ёнджун купил для него ранее летом, в том самом, который спадает с его плеча всякий раз, когда он двигается.       Да, это определенно день рождения Ёнджуна. Он улыбается в свой бокал и делает большой глоток вина. Красное, с затяжным вкусом вишни. Ёнджун не специалист по алкоголю, но ему нравится вкус, и для него много значит, что Бомгю отказался от своего обычного пива и чипсов, чтобы угодить менее детскому вкусу Ёнджуна.       — Я подумал, что мы могли бы посмотреть что-нибудь, а потом взять бутылку оттуда, - говорит Бомгю, наливая себе стакан. — Нормально?       — Отлично, — говорит ему Ёнджун, проводя пальцами по щеке Бомгю и заправляя выбившуюся прядь волос ему за ухо. Профиль Бомгю такой красивый, и он становится еще красивее, когда хихикает, щекочась от прикосновений Ёнджуна.       Он был разочарован тем, что они не смогли отпраздновать его день рождения вот так, наедине, в тот день, но, честно говоря, время и место не имеют для него значения в долгосрочной перспективе. Ему просто нравится проводить время с Бомгю, и он почти уверен, что Бомгю нравится проводить время с ним. Вот что действительно имеет значение.       Они решают посмотреть новую дораму, рекомендованную Субином, переплетя ноги под двумя одеялами, их плечи соприкасаются с изголовьем кровати. Бомгю кладет щеку на плечо Ёнджуна, его волосы на макушке щекочат подбородок Ёнджуна. Ёнджун наслаждается каждым мирным моментом объятий, которые он может получить с Бомгю, даже если они уже не так редки.       — Спасибо, — говорит Ёнджун, целуя Бомгю в макушку.       Бомгю смотрит на него, не двигаясь, глазами, полными обожания, и посылает воздушный поцелуй в ответ. — Конечно, детка.       Ёнджун хихикает.       Дорама прекрасна, учитывая все обстоятельства, но Ёнджуна больше развлекают комментарии Бомгю и его экстремальные реакции на каждую сцену. Как только он допивает свой бокал вина, он переходит к тому, чтобы вцепиться в руку Ёнджуна, шлепая его всякий раз, когда происходит что-то серьезное, как будто Ёнджун сам не видит экрана.       В Бомгю есть так много мелочей, которые Ёнджун научился ценить за те месяцы, что они встречаются; от того, как Бомгю любит прислоняться к нему, до того, как он ненавидит отпускать руку Ёнджуна. Это первый раз, когда они празднуют его день рождения как пара, и он не может не вспоминать о том, как раньше, когда они впервые встретились и Ёнджун не понимал его, он находил все эти причуды раздражающими. Забавно, как много изменилось.       Он рад, что ему предстоит расти вместе с Бомгю. Должно быть, он сделал что-то действительно хорошее в своей прошлой жизни, чтобы заслужить все это, начиная со своей работы и заканчивая своим милым, болтливым парнем.       В конце концов, пить вино и смотреть посредственный телевизор — это лучший день рождения, который у него когда-либо был, и даже если это не его настоящий день рождения.       Они заканчивают два эпизода дорамы, прежде чем Бомгю нажимает на паузу в автоматическом воспроизведении.       — Тебе понравился фильм?       — Мм. — Ёнджун проводит пальцами по волосам Бомгю, играя с секущимися кончиками. — Было забавно. — В основном из-за Бомгю, но он не хочет, чтобы Бомгю стеснялся того, как много он говорит, поэтому он прикусывает язык до уточнения.       В глазах Бомгю появляются морщинки, когда он улыбается. — Я рад, — говорит он, прижимаясь лбом к плечу Ёнджуна, эффективно скрывая его лицо от посторонних глаз. — У меня еще есть другой подарок.       — О?       — Это.. — Ёнджун сделал паузу, расчесывая волосы Бомгю, давая ему время обдумать свои слова.       — Возможно, с моей стороны было бы немного самонадеянно думать, что ты все еще хочешь этого, так что... если нет, ты можешь сказать мне. Я не обижусь.       Ёнджун фыркает. — Бомгю, только если ты не собираешься подарить мне что-то объективно ужасное, я не могу придумать ни одной вещи, которую я бы не оценил от тебя.       — Тебе лучше придерживаться этого, — ворчит Бомгю. Он садится, хлопая рукой по глазам Ёнджуна. — Держи глаза закрытыми. Это сюрприз.       — Хорошо, хорошо. — Ёнджун послушно закрывает глаза, когда Бомгю убирает руку. Поскольку его зрение заблокировано, он лучше слышит скрип каркаса матраса, когда Бомгю наклоняется, чтобы что-то схватить. Наверное, из-под кровати. Он действительно понятия не имеет, что это такое, особенно если это то, что, как боится Бомгю, ему не понравится. Одежда? Еда?       Каковы некоторые другие основные, но легко непонятые подарки? — Могу я их уже открыть?       — Подожди, подожди, — говорит Бомгю. Мгновение спустя он опускается на колени Ёнджуна, бедра Бомгю обхватывают его собственные. — Ладно. Ты можешь их открыть.       Ёнджун так и делает, ему приходится несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к тусклому свету в комнате. Когда он видит, что Бомгю болтает перед ним, его глаза расширяются.       Щеки Бомгю мгновенно порозовели, и он говорит на одном дыхании: — Я хранил его все это время, с тех пор… Я не знаю, помнишь ли ты, но в ночь после нашего концерта в начале этого года я сказал, что собираюсь сохранить его и, возможно, мы могли бы в будущем использовать его, и тебе, похоже, понравилась эта идея, поэтому я подумал, может быть, мы могли бы попробовать сегодня вечером, но я знаю, что это немного необычно, и мы никогда не делали ничего подобного, так что, если ты не хочешь, тогда..       — Бомгю, — вмешивается Ёнджун, прежде чем Бомгю успевает впасть в панику из-за пустяков. Он вырывает ошейник из рук Бомгю и проводит большим пальцем по внешним выступам. Он точно такой же, как тот, который он носил во время фанлайва, тот, который сводил Ёнджуна с ума, черт возьми. Да, он помнит это. Он очень хорошо это помнит.       — Конечно, я помню. Боже мой. Я не могу поверить, что ты сохранил его.       Щеки Бомгю вваливаются, когда он изо всех сил старается не улыбнуться. — Конечно, я оставил его, — говорит он, переходя на раздражительный тон. — Я же сказал тебе, что сделаю это.       — Ты сделал, не так ли? — Ёнджун хихикает, проверяя растяжку на нем. Это искусственная кожа, так что это не так уж она сильна. Будет туго. — Ты думал надеть это на себя, или...?       — Я… Я больше представлял, что ты наденешь это, — тихо говорит Бомгю. — Опять же, я мог бы быть совершенно не прав, но у меня сложилось впечатление, что ты..       Ему не нужно заканчивать это предложение. — Давай сделаем это, — говорит Ёнджун, поднимая ошейник, чтобы Бомгю забрал его обратно.       — Хорошо, — выдыхает Бомгю. Он делает паузу, как будто не был готов к тому, что Ёнджун согласится. Его взгляд скользит к горлу Ёнджуна, обнаженному футболкой с глубоким вырезом, и он кивает. — Ладно. Тогда, наверное, я его одену.       Ёнджун откидывает голову назад, давая Бомгю более легкий доступ, и Бомгю безмолвно оборачивает ошейник вокруг его шеи. Он немного тесноват — в конце концов, он был сшит для шеи Бомгю, а не для его собственной, — но как раз в нужном количестве.       Ровно настолько, чтобы выбить дыхание из легких. Бомгю застегивает его, а затем с благоговением проводит пальцами по окружности горла Ёнджуна.       Ёнджун прихорашивается под всеобщим вниманием.       — Хорошо? — спрашивает он. Бомгю прикусывает нижнюю губу.       — Да, — говорит он. — Тебе идет.       — Хотя, наверное, не так сильно, как тебе.       — Заткнись, хен, — говорит Бомгю, рефлекторно надувая губы. Он опускает руки на колени. — Есть... есть еще кое-что. — Вопреки всем биологическим противоречиям, лицо Бомгю каким-то образом становится еще краснее. — Я вроде как купил кое-что дополнительное к ошейнику.       — Дополнительное?       Бомгю перегибается через край кровати и, после короткой попытки удержать равновесие, выуживает что-то из того же места, откуда он вытащил ошейник.       Что-то длинное, тонкое и крепкое.       — О боже мой, Бомгю, — смеется Ёнджун. Его сердце колотится как сумасшедшее, но это больше из-за адреналина, чем из-за чего-либо еще. Он либо спит, либо попал на Небеса. Не может быть, чтобы Бомгю купил гребаный поводок на день рождения Ёнджуна. Ни за что. И все же.. — Я не могу поверить. Как ты вообще это получил?       — Онлайн, очевидно, — отвечает Бомгю. Он аккуратно пристегивает поводок к ошейнику. — Вот. Все сделано.       Он выглядит и звучит смущенным своим собственным жизненным выбором, но нежный рывок, который он делает за поводок, совсем не таков. Он чуть-чуть тянет Ёнджуна вперед, и последний немного задыхается. Частично из-за давления на его горло, а частично из-за того, как чертовски сексуально выглядит Бомгю с поводком, намотанным на его пальцы.       Если он переживет эту ночь, то к ее концу он станет совершенно другим человеком.       Бомгю делает глубокий вдох. Он явно нервничает, так как выложился ради Ёнджуна, и Ёнджун прижимает легкий поцелуй к его губам, чтобы успокоить Бомгю.       Абсолютно последняя вещь, о чем должен беспокоиться Бомгю - хочет ли этого Ёнджун или нет. Черт, его член уже становится твердым в его спортивных штанах, а они еще даже толком не поцеловались. Этим все сказано.       — Ты хочешь знать, чего я хочу прямо сейчас? — бормочет Ёнджун, на расстоянии милиметра от рта Бомгю. Ошейник царапает его кожу, когда он говорит, и от одного осознания этого его телу становится жарче.       — Что же? — Бомгю говорит в ответ.       — Я хочу, чтобы ты делал все, что ты захочешь, — отвечает Ёнджун. Бомгю издает смешок, как будто думает, что Ёнджун шутит, но это не так. Ни в малейшей степени. Если они собирались изо всех сил праздновать день рождения Ёнджуна, они должны выложиться по полной. — Ты надел на меня ошейник и поводок, детка. Я надеюсь, ты не ожидаешь, что я возьму ответственность на себя.       — Это твой способ попросить меня подчинить тебя?       Ёнджун пожимает плечами, ведя себя легкомысленно. — Если это то, чего ты хочешь.       Бомгю насмехается над его раскрепощенностью, но не возражает. Зачем ему сопротивляться, когда это то, чего они оба хотят? — Отлично, — говорит он. Он садится на корточки, и когда их глаза снова встречаются, у Ёнджуна кровь стынет в жилах от того, насколько пристальным был его взгляд. Не часто Бомгю теряет бдительность.       — Ты сам напросился.       — Да, я, — нахально говорит Ёнджун. — Так что продолжай уже с этим. У меня встает все больше с каждой минутой.       Прежде чем он успевает моргнуть, Бомгю толкает его на спину, крепче сжимая поводок и дергая так, что из него выбивают весь воздух. У него слишком кружится голова, чтобы сделать что-то еще, кроме как упасть на кровать, и к тому времени, как он вспоминает, что нужно снова дышать, Бомгю оседлывает его грудь.       — Если ты не можешь дышать, скажи мне, — говорит Бомгю.       С этого ракурса он выглядит намного больше, намного шире в тех местах, где Ёнджун обычно считает его маленьким. Это немного пугающе и очень жарко.       — Я никогда не смогу дышать рядом с тобой. От тебя у меня перехватывает дыхание каждый раз, когда я тебя вижу, — язвит Ёнджун.       Бомгю смотрит на него без удивления, и Ёнджун не чувствует ничего, кроме самодовольства, когда Бомгю начинает ослаблять шнуровку на его штанах. Не то чтобы Бомгю пытался сопротивляться.       Теперь они оба выложили все свои карты на стол.       Есть что-то в том, что Бомгю вытаскивает свой член еще до того, как он прикасается к Ёнджуну, что заводит Ёнджуна. Тот самый Бомгю, который уклоняется от инициативы и по умолчанию идет на поводу у Ёнджуна, поглаживая себя одной рукой и держась за гребаный поводок в другой. Бомгю не нужно прикасаться к нему; от одного этого зрелища Ёнджун напрягается в своих боксерах.       — Прошло много времени с тех пор, как я трахал твой рот, — говорит Бомгю. Он уже звучит запыхавшимся, глубоким голосом, еще более глубоким от хрипоты, и Ёнджун дрожит. Он не сопротивляется, когда Бомгю впивается большим пальцем в нижнюю губу Ёнджуна и приоткрывает ему рот, чтобы он мог просунуть внутрь два пальца.       — И это позорно, потому что у тебя самые сногсшибательные губы, которые я когда-либо видел.       — Я надеюсь, ты не думал о губах других парней, — невнятно говорит Ёнджун сквозь пальцы Бомгю, зажатые между его губами.       — А что, если думал? — Бомгю возвращается, таким же язвительным, как и всегда. Он поднимает подбородок, и, боже, Ёнджун мог бы умереть счастливым в этой позе. Даже вне сексуальной точки зрения, это всегда заводит его, когда Бомгю становится раздражительным. За исключением того, что на этот раз он намерен поощрять дерзость Бомгю, а не подавлять ее.       — Я бы заплакал, — прямо говорит Ёнджун. Бомгю смеется над ним и вытаскивает свои пальцы, мокрые от слюны Ёнджуна. — Ты не должен думать о том, чтобы трахать кого-то еще в рот, когда у тебя есть прямо сейчас мой, Бомгю-я, — упрекает он.       Бомгю смачивает свой член слюной Ёнджуна, его пальцы обвиваются вокруг его ствола. Теперь он полностью возбужден, кончик его члена краснеет всего в нескольких сантиметрах от рта Ёнджуна. — Я хочу, — бормочет он и делает движение вперед.       Ёнджун приоткрывает губы в предвкушении, а Бомгю хихикает. — Ты такой нетерпеливый, хен.       — Ты тот, кто обещал мне хорошо провести время, — говорит Ёнджун. Он хлопает ресницами, глядя на Бомгю, который в ответ только приподнимает бровь. — Если ты не собираешься ничего делать, мы могли бы также поменяться местами и.. ммф!       Бомгю не предупреждает его, прежде чем засунуть свой член в рот Ёнджуна, душа его и эффективно обрывая его слова.       Ничто из того, что сделал Бомгю сегодня вечером, не удивило его так сильно, как это, и его дыхание учащается, когда он приспосабливается к внезапному растяжению челюсти.       Честно говоря, он и не знал, что Бомгю на это способен. Но он должен был — Бомгю может делать все, что ему взбредет в голову. Особенно, если эта штука - Ёнджун.       — Черт, хен, — стонет Бомгю. Он дергает за поводок, и у Ёнджуна нет другого выбора, кроме как засунуть член Бомгю себе в глотку. Он чувствует себя даже больше, чем выглядит с этого ракурса, и, как сказал Бомгю, Ёнджун не совсем привык, чтобы его трахали в рот. — Блять, ты так красиво выглядишь с ним.       Ёнджун закрывает глаза и сосредотачивается на члене Бомгю, на своем языке, на вене, бегущей сбоку, и на плюшевой головке, пробивающейся к задней части его горла.       Он плотно прилегает, и давление воротника на шею не помогает, но Ёнджун, черт возьми, не лодырь, и он делает все возможное, чтобы дышать через нос и не обращать внимания на влагу под веками. Бомгю запускает пальцы в волосы Ёнджуна, так же нежно, как Ёнджун делал с ним ранее, и уговаривает его, пока его член полностью не оказывается внутри, его бедра вплотную к подбородку Ёнджуна.       — Черт, — говорит он снова, напряженно. — Я собираюсь двигаться, хен. Могу я пошевелиться?       В ответ Ёнджун надувает щеки и проводит языком по всей длине Бомгю. Бомгю вздрагивает, бедра дергаются, а затем он задает абсолютно зверский темп.       Каждое движение его бедер причиняет боль, и хотя Ёнджун хочет быть милым и пососать член Бомгю, он действительно ничего не может сделать, кроме как смириться с тем, как сильно Бомгю врезается в его рот. Должно быть, сильное возбуждение действует на него, потому что он стонет громче обычного, издавая длинные, воздушные вздохи, которые доходят прямо до болезненно твердого члена самого Ёнджуна.       Когда Ёнджун открывает глаза, он обнаруживает, что голова Бомгю запрокинута, а губы приоткрыты, и он почти кончает на месте.       Он хватает Бомгю за задницу для рычага, что вызывает еще один низкий стон из глубины груди Бомгю. Ёнджун наслаждается каждой частичкой контроля, которую теряет Бомгю, начиная с того, как его толчки становятся все более беспорядочными, и заканчивая тем, как его хватка на волосах Ёнджуна неуклонно усиливается.       Он действительно не может придумать ни одного лучшего подарка в мире, чем знать, что он оказывает такое влияние на Бомгю.       — Ты... ах, черт, — шипит Бомгю, теряя всякий ход мыслей, который у него был, когда Ёнджун проводит языком по члену Бомгю. Это грязно — хлюпанье члена Бомгю, прижимающегося к его губам, и слюна, стекающая по подбородку.       — Твой гребаный рот, хен..       Он вынимает одним плавным движением, и Ёнджун сильно кашляет, хотя и пытается сдержаться. Член Бомгю висит прямо перед его лицом, блестя от слюны Ёнджуна, капелька предварительной спермы собирается на головке. Рот Ёнджуна наполняется слюной, в то время как перед глазами плывут черные пятна от нехватки воздуха.       — Есть так много вещей, которые я хочу сделать с тобой, — жалуется Бомгю. Он обхватывает пальцами кончик своего члена и впивается ногтем в щель, поскуливая, наблюдая за Ёнджуном. — Я не думаю, что смогу возбудиться достаточно раз, чтобы сделать все, что я хочу.       Его голос звучит законно расстроенным, и Ёнджун смеется. У Бомгю не так много выносливости, и он не способен чрезмерно себя стимулировать. Он может сделать это только в том случае, если Ёнджун удержит его и сделает это с ним.       У нас всегда есть завтра, хочет сказать он, но не думает, что способен говорить прямо сейчас.       — Я не хочу кончать вот так, но. — Бомгю подается вперед, и рот Ёнджуна открывается без его ведома. — Еще немного, ах... еще немного, хен...       — Мм, — оценивающе мычит Ёнджун и позволяет Бомгю снова ввести свой член.       На этот раз он более целеустремлен в своих движениях, каждое движение ударяет по задней стенке горла Ёнджуна, прежде чем он вырывается, снова и снова. Ёнджун гладит тыльную сторону бедер Бомгю, нащупывая напряженные мышцы под ладонями, чувствуя, как время от времени Бомгю вздрагивает.       Если бы он мог дотянуться через тело Бомгю, чтобы прикоснуться к себе, он бы это сделал, но он не может дотянуться так далеко из-за члена Бомгю, придавливающего его к изголовью кровати. Вместо этого он взмывает в воздух, трение его боксеров вызывает у него больше разочарования, чем облегчения.       Ему удается делать это всего несколько мгновений, пока Бомгю не спохватывается и не останавливает его, протягивая руку и запуская пальцы под воротник, к нежной коже горла Ёнджуна.       — Не надо, — приказывает Бомгю, затаив дыхание. — Пока нет. Ты кончишь в меня.       Руки Ёнджуна опускаются по бокам, и он стонет вокруг члена Бомгю. Если это то, чего хочет Бомгю, им придется ускорить процесс, потому что с такой скоростью он действительно может кончить в штаны.       Несмотря на его слова, ему требуется, кажется, вечность, чтобы перестать втираться в него, соленый вкус предэякулята выстилает внутреннюю часть рта Ёнджуна. Вся его голова кажется ватной, все урезано до давления Бомгю во рту, на груди и вокруг шеи. Просто Бомгю, везде, именно так, как хотел Ёнджун.       Ёнджун вкладывает всю свою энергию в то, чтобы проглотить всю сперму Бомгю, шумно посасывая, и Бомгю вырывается с самым грязным, высокии стоном, который Ёнджун когда-либо слышал от него. — Хен..       — Мне нужно трахнуть тебя, — пыхтит Ёнджун, и, черт возьми, он звучит разбитым. Его горло горит с каждым произносимым словом, но он продолжает из чистой потребности: — Мне нужно трахнуть тебя, Бомгю, о боже мой. Я сейчас, блядь, лопну, пожалуйста..       — Сильно отчаялся? — Бомгю хихикает, но он уже слезает с тела Ёнджуна, чтобы схватить то, что им нужно для продолжения. Он дрожит, когда двигается, и Ёнджун помогает ему успокоиться, держась за талию и массируя кожу поверх рубашки.       — Да, это так, — говорит ему Ёнджун без малейшего намека на стыд. С какой стати, черт возьми, он у него должен быть? Этот — Бомгю ошеломленный, раскрасневшийся, с головокружением от того, что только что перекрыл горло Ёнджуну. Кто, черт возьми, не хотел бы заполучить его в свои руки? — Боми, пожалуйста...       Бомгю роняет смазку на голову Ёнджуна, затем поворачивается, целясь задницей прямо в лицо Ёнджуну. Да, он определенно сделал что-то вроде спасения королевства в своей прошлой жизни, потому что нет другого объяснения тому, что он сделал, чтобы заслужить это.       — Поторопись, — говорит Бомгю. Он с благословением начинает снимать штаны с Ёнджуна, затем его боксеры, в то время как Ёнджун возится со смазкой на пальцах. — Или я сделаю это сам.       Ёнджун издает смешок. — Ты не такой страшный, когда твой член не в моем горле, — хрипит он.       Бомгю смотрит на него через плечо, бросая на него испепеляющий взгляд, и без предупреждения обхватывает пальцами член Ёнджуна.       — Черт, — говорит Ёнджун, и настает очередь Бомгю улыбаться.       Ёнджун делает все возможное, чтобы подготовить Бомгю, но его движения ограничены, мышцы истощены, и он слишком занят, чтобы сделать очень хорошую работу. Он обмазывает свои пальцы смазкой, и к тому времени, как погружается на три фаланги, он практически бредит. Бомгю не намного лучше, неуклюже надрачивает член Ёнджуна, останавливаясь всякий раз, когда Ёнджун напрягается в страхе перед приближением оргазма.       — Почти, — бормочет Бомгю. Он отпускает член Ёнджуна и приподнимает его задницу, давая Ёнджуну лучший доступ, чтобы раздвинуть две половинки и ввести пальцы глубже. — Хен, Ёнджун-хен..       — Почти готово, — повторяет Ёнджун, в основном про себя. Он взмахивает запястьем, чего он не мог сделать, пока был прижат, и Бомгю ахает, выгибая спину. — Почти готово, Боми. — Он трет промежность Бомгю, зацепившись большим пальцем за край его дырочки, и Бомгю вскрикивает.       — Вытаскивай, — говорит Бомгю, вырываясь. Ёнджун делает это поспешно, с восторгом наблюдая, как тело Бомгю сотрясается от его разрушенного оргазма. — О боже мой, — стонет он, наклоняя голову.       — Бомгю, — говорит Ёнджун, уже двигаясь, чтобы схватить Бомгю за плечи. — Я разворачиваю тебя.       Ни один из них не продержится долго, и он хочет войти в Бомгю так же сильно, как Бомгю хочет того же самого. Бомгю перекатывается на спину, раздвигая ноги, чтобы Ёнджун мог протиснуться между ними. Бомгю моргает на него из-под своей длинной челки, глаза затуманены, и Ёнджун сгибает его пополам, чтобы он мог глубоко поцеловать его.       — Я, блять, так люблю тебя, — говорит он, зайдя слишком далеко, чтобы беспокоиться о том, насколько небрежно он ведет себя, когда проводит языком по губам Бомгю. Бомгю стонет, хватая Ёнджуна за воротник без всякой причины, кроме как для того, чтобы, по-видимому, вызвать у него головокружение. Это работает. — Презерватив?       — Нет, — говорит Бомгю, скуля. — Просто входи уже.       Ёнджун действительно должен соответствовать своему титулу ответственного хена и объекта, но он никогда не может сказать "нет" Бомгю. Особенно, когда у него в голове все плывет вот так, и он просто хочет уже попасть внутрь Бомгю. Он кивает, беря себя в руки, держа ноги Бомгю раздвинутыми за бедро.       — Точно? — спрашивает Ёнджун, чтобы быть уверенным.       — Войди в меня уже, хен, — говорит Бомгю. Его член трется о живот Ёнджуна, когда Ёнджун выпрямляется, его губы прижимаются к челюсти Бомгю.       Кожа Бомгю сладкая, на вкус как его фруктовый гель для душа, и Ёнджун прикусывает губу, когда толкается внутрь.       Бомгю сжимается вокруг него, шипя ему в ухо, и глаза Ёнджуна закатываются. Прошло всего несколько дней с тех пор, как они трахались в последний раз, но, черт возьми, неужели он скучал по этому.       — Так чертовски хорошо, — шепчет Ёнджун, покрывая поцелуями всю челюсть Бомгю, уголки его рта, везде, куда он может дотянуться.       — Вперед, — призывает Бомгю. Он откидывает голову назад, используя поводок, чтобы увлечь Ёнджуна за собой. Ёнджун стонет, вынужденный глубже погрузиться в Бомгю, и кладет лоб на плечо Бомгю. — Я так близко, хен.       Ёнджун ближе, чем близко. Он прямо там, балансируя на краю, и он полностью забывает обо всех понятиях ритма, когда дико трахается в Бомгю. Он чувствует себя животным, отчаянно нуждающимся в освобождении, впитывая каждый низкий стон и высокий всхлип Бомгю, когда член Ёнджуна входит в него. Снова и снова, пока его зрение не заполняется черными точками, и весь его мир не сосредотачивается на Бомгю, плотном, теплом и влажном вокруг него.       Он обхватывает рукой член Бомгю, крепко сжимая и беспорядочно потирая пальцами в такт его беспорядочным толчкам. Бомгю, похоже, не волнует отсутствие ритма, он только притягивает Ёнджуна для ответного поцелуя.       Они тяжело дышат друг другу в рот, больше постанывая, чем целуясь, но Ёнджуну это чертовски нравится. Тело Бомгю, прижатое к его телу, уколы боли от ошейника, сжимающего его горло, выступившая смазка Бомгю, делающая его пальцы скользкими - ему все это нравится.       Он просто любит Бомгю.       Оргазм обрушивается на него, как гребаный поезд, прежде чем он успевает подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы предупредить Бомгю. Жар разливается по всему его телу, и он кусает плечо Бомгю, продолжая толкаться.       — Извини, — говорит Ёнджун, дрожа от, казалось бы, бесконечных толчков своего оргазма. Все его тело дрожит от удовольствия, а пальцы ног впиваются в матрас, когда он толкается в Бомгю, погружая свой член глубоко в него. — Прости, блять, Бомгю.. — Он не хотел кончать раньше Бомгю, не учитывая, как долго Бомгю сдерживался, но это было безнадежное дело в тот момент, когда он погрузился в него и почувствовал, как тот сжался вокруг его члена.       — Не надо, ах... не надо.. — Бомгю пытается что-то сказать, но прерывается высоким стоном, его губы захлопываются, чтобы заглушить самого себя. Его ногти скользят по спине Ёнджуна, оставляя резкие линии боли, которые, вероятно, будут краснеть в течение нескольких дней, его бедра откатываются назад, чтобы погрузиться на член Ёнджуна, когда он наполняется спермой. — Хен, ах..       Ёнджун спускается с кровати еще до того, как его член становится мягким, чтобы он мог снова взять член Бомгю в рот. Сперма Ёнджуна вытекает из него, когда Ёнджун закидывает ноги себе на плечи, облегчая ему прохождение Бомгю до конца в его горло. Бомгю извивается, обхватывая голову Ёнджуна бедрами, и выплескивается ему в рот прямо в тот момент, когда он использует поводок, чтобы удержать Ёнджуна на месте.       Ёнджун почти уверен, что в этот момент он видит врата в рай.       Он приходит в себя, когда Бомгю расстегивает ошейник, бросая его на пол в нехарактерном для него беспорядке. Член Бомгю выскальзывает, и Ёнджун сглатывает, горький привкус согревает его горло. Бомгю помогает Ёнджуну сесть обратно, затем забирается к нему на колени, чтобы он мог поцеловать его прямо в губы.       — Боже, хен, я люблю тебя, — говорит Бомгю. Их сперма смешивается на простынях и их телах, и Ёнджун вздыхает, когда большие пальцы Бомгю ложатся на его горло спереди, массируя воспаленную кожу. Ни один из них завтра не сможет разговаривать. Слава богу, у них нет никаких расписаний или тренировок.       — Хороший подарок на день рождения?       Ёнджун обнимает рукой плечо Бомгю и крепко прижимает его к себе. — Лучший гребаный день рождения в моей жизни, — отвечает он, и они оба смеются, сбрасывая грязные одеяла с кровати и сворачиваясь калачиком вместе.