Отрывки юности моей печальной.

Здравствуй, дорогой дневник. Меня зовут Аманда. Сейчас мне только шестнадцать, но порой мне кажется, что разум мой гораздо старше. Странно так рассуждать. Пожалуй, даже нарциссично. Но я не могу избавиться от этой мысли. Каждый мой день - это бой. Так утверждать тоже грешно. Но иначе я не могу. Я не чувствую себя свободной. Мне кажется, будь у меня крылья, они были бы связаны. Я честно стараюсь быть порядочной дочерью и девушкой: не перечу в лицо отцу, не грублю матери, не желаю зла ближним и благодарю Господа за каждый свой день. Я старательно занимаюсь всем, чем заниматься должна. И все же на душе моей тяжкий груз. Поэтому я и взяла в руки перо. Выложить все, что тревожит мои мысли. Я не должна много думать, так считает мой отец. Иногда мне кажется, что если бы не моя милая матушка, он вовсе не стал бы давать мне никакого образования, кроме светских манер, музыки и литературы. Мне не по себе от этой мысли. Сегодня природа неспокойна. Ветер так сильно гнет деревья в нашем саду, что мне кажется, он вот-вот их сломает. С печальной улыбкой вижу в этих деревьях отражение себя. Хотелось бы мне оставаться вечно сильной и вечно стойкой, как эти хрупкие деревья, что все еще продолжают стоять, какими бы сильными не были порывы ветра. Я верю, что они выстоят. Значит и я смогу. Мне не свойственно быть печальной и подвергаться меланхолии. Напротив, я, в отличие от своего вечно серьезного братца Ашиля, всегда была больше похожа на вздорную утреннюю пташку, быструю, звонкую, легкую. Ах, если бы только я могла бы расправить свои крылья. Вчера Мадемуазель Жули принесла мне новую книгу втайне от отца. Отец ничего не узнает, в этом я себе поклялась. Ведь тогда у моей бедной гувернантки будут неприятности, а она так много для меня сделала! Не первый раз уже она позволяет мне читать книги, предназначенные для моего брата. Ему ничегошеньки не любопытно, клянусь, будь его воля, он бы книг и в руки не брал! Но для меня каждая книга - праздник. Я написала совсем мало, но мне уже радостно от того, что я наконец смогла изложить хоть часть своих нестройных мыслей выложить на бумагу. Перед обедом прогуляюсь на лошади, пока не начался ливень. Снова матушка будет наставлять не забыть накидку. К чему накидка, если мне все равно не будет холодно от жара моей души? Можешь смеяться надо мной, мой дорогой дневник. Прошу об одном: сохрани все мои мысли в тайне. Непременно сохрани, хорошо? Je ne dis pas au revoir! Ta Christine.