Трудности коммуникации

Если кто-то захочет задать закономерный вопрос, какого черта Нанон забыл здесь, он сможет лишь растерянно промолчать. Или развести руками и беспомощно покачать головой. Или спрятать лицо в ладони и очень громко заорать. Не самый содержательный ответ. Едва подошвы его дизайнерских кед коснулись родной тайской земли, после прилета из Японии, на Нанона навалилась куча сообщений по работе над грядущим сольным альбомом. Поэтому он хотел поехать с утра в студию, ему вроде как надо перезаписать партию с высокой нотой в одной песне. А еще в забегаловке рядом с его квартирой обновилось меню, блюда которого Нанон еще не успел попробовать. И Марк написал что-то про матч-реванш в FIFA. Куча неотложных дел. Но Ом Пават — настоящая угроза его графику. Белый халат, оставленный на кушетке персоналом спа, мягкий на ощупь, но некомфортный к обнаженному телу, слишком тонкий и запахивается лишь на пояс вокруг талии. Потратив минут пятнадцать на раздумья, Нанон выходит из раздевалки, все же, в халате, но под ним светло-розовая футболка (Нонни говорит, что она выгодно подчеркивает оттенок его кожи) и черные плавательные шорты (они от Nike и ничего не подчеркивают, но он пришел сюда не хвастаться). Тем более Ом Пават хвастается за двоих. Мобильный телефон, который его друг сунул в руки, вибрирует без остановки от приходящих уведомлений. Нанон похож на кота не только внешней миловидностью, но еще и любопытством. Нанон похож на верного друга не только на словах в социальных сетях, но еще и уважением к личному пространству. Нанон теперь похож на сосредоточение головной боли. Он их игнорирует: и мигрень, и настойчивого попрошайку в line. Два по цене одного. Ом посмеивается, когда замечает мрачное выражение Нанона, многозначительно шевеля густыми бровями. Он развалился у края внутреннего бассейна, Пи Тонг, так же вытащенный из дома деятельным парнем, крутит его головой, заканчивая легкий макияж в стиле естественной идеальности. На Оме такой же фирменный халат, но только в распахнутом вороте голая плоская грудь, а под водой вытянуты длинные накаченные ноги, Нанон видит медовую кожу до родинки на внутренней стороне левого бедра. Он надеется, что этот самодовольный щенок не забыл надеть хотя бы трусы. Нанон его игнорирует, себе дороже пытаться стереть с этого лица спесивую ухмылку. - Ты позвал меня заснять для тебя домашнее порно? Нанон обводит телефоном в руке всё представленное перед ним безобразие. Вода в бассейне доходит Ому до низа живота (как раз где должна находиться резинка трусов, на наличие которых Нанон про себя страстно молится), его волосы откинуты со лба назад, а в глазах расслабленная сытая уверенность. Его друг выглядит, как самое дорогое и вкусное блюдо в ресторане. Он это игнорирует, Нанон предпочитает простую и дешевую еду из пары хорошо приправленных ингредиентов. - Хэй, Нон, я же сказал, что оплачу для тебя массаж, если ты сделаешь несколько фото для моего instagram. Разгон у Ома от сексуального террориста до обиженного милашки с блестящими оленьими глазами быстрее, чем у движка его любимого BMW. Он надувает нижнюю губу и тянет к Нанону руки, делая хватательные движения, как ребенок, у которого перед носом машут пакетом с шоколадными кексами. У Нанона еще со съемок Bad Buddy есть тщательно высчитанная дозировка внимания от Ома. Если ему достается меньше — Нанон чувствует необъяснимую тоску, и он умеет с ней справляться. Но если ему достается больше — Нанон чувствует объяснимые проблемы и пресекает их приближение со всей возможной расторопностью. И да, это он про игнорирование. Нанон хмурится на Пи Тонга, визажист лишь пожимает плечами, укладывая кисти в специальный контейнер и напевая им, как родным детям. - Меня подкупили обещанием заказать обед из всего, что пожелаю, я тоже жертва! Ом громко хохочет, отпихивая старшего локтем. Он подтягивает ноги к себе для большей опоры, и теперь Нанон хмурится чужой коленке, издевательски торчащей над поверхностью воды. - Агентству стоит урезать тебе гонорар, ты тратишь честные деньги только на нечестные взятки. Нанон бубнит под нос, но опускается на корточки на противоположной стороне бассейна, настраивая режим камеры. Он балуется съемкой, даже купил пленочный фотоаппарат, когда чувствует творческий порыв. Это не делает его умелым фотографом, Ом мог позвать сегодня кого угодно. Но кто угодно может отказать Ому (бред, в него влюбляются даже микроволновки, грея для него именно еду, а не тарелку, как остальным), а Нанон воспитанный, послушный и, если честно, давно хотел на массаж. Понятливый Пи Тонг сбегает из кадра, напоследок поправив одну прядь у виска, завершая только ему видимую картинку совершенной укладки. Ом на мгновение закрывает глаза, раскапывая в себе что-то дикое и необузданное, дабы снова заставить своих поклонников плакать в twitter. Однако, когда он принимает позу и слегка напрягает челюсти, чтобы подчеркнуть линию острых скул, Нанон опускает телефон. - На тебе же есть трусы? - Почему это тебя волнует? - Я не хочу фотографировать тебя голым. - Я буду голым, если сниму халат. Ом нарочито медленно стягивает белую ткань с плеча, Нанон нарочито медленно обещает утопить его, если он посмеет закончить то, что начал. - Даже если на мне нет трусов, ты стрессуешь только ради стресса, чувак. Мы оба парни и прекрасно знаем, что друг у друга между ног. Ом ставит локти позади себя на бортик, олицетворяя собой окончательного победителя в споре. Но Нанон хочет возразить — Ом Пават ни черта не знает, что у него в шортах. Точнее, только может теоретически предполагать, физиология парней, в общем, и правда не блещет шокирующим разнообразием. Но знать, опираясь на биологию, и знать наверняка — это разные вещи. - Только если у нас у обоих есть члены, не значит, что я хочу, чтобы ты размахивал своим перед моим лицом. Настроение Ома меняется, будто он вспомнил, что дома его ждет обожаемая жареная свинина с базиликом на ужин, приготовленная мамой. Интерес, нетерпение и предвкушение. Ладно, придурок может продолжать веселиться за его счет, Нанон талантлив во всем, даже в клоунизме. - Или ты боишься приобрести пару комплексов после? Брови Ома продолжают шевелиться, как две самостоятельные и очень нетерпеливые гусеницы. Он меняет положение, вскидывая наверх пах, видимо чтобы привлечь внимание к объекту обсуждения. Если эго можно было преобразовать в энергию, Ом спас бы население планеты от необходимости оплачивать счета за электричество на пару столетий вперед. - Умные люди говорят, что размер не важен, когда ты не умеешь им пользоваться. Вышло бы более убедительнее, смотри Нанон своему собеседнику в глаза, но у него стреляет в коленках из-за неподвижной позы и ему нужно удобнее устроится на полу. Следом он снова наводит круглый глазок камеры на слишком разболтавшегося друга, быстрее Ом получит пару фото, быстрее умелые руки профессионального массажиста получат тело Нанона. - Ты не можешь объективно судить мой член в деле, если ты не был непосредственным участником тест-драйва. Нанон передумал и больше не хочет помогать с импровизированной фотосессией. Нанон хочет подползти к бассейну и погрузить голову под воду, оставаясь так, пока кровь, что однозначно прилила к его ушам, щекам и шее, не уйдет по венам обратно, откуда пришла. Возможно он захлебнется, но, по крайней мере, будет избавлен от дразнящегося Ома. - Почему мы вообще говорим о членах? Это неуместно. Он скорее мяукает, чем рычит, и если снисходительная улыбка Ома станет еще шире, его восхваляемое миллионами лицо треснет пополам. Ужасная потеря для человечества. - Малыш, ты первый, кто произнес это слово. Ом использует ласковые прозвища, когда ловит Нанона на горячем, а Нанон ненавидит быть уличенным, поэтому он насуплено молчит и без предупреждения делает серию смазанных фото. Профессионализм у них двоих сильнее любого базового инстинкта, Ом мгновенно переключается с роли надоедливого идиота в роль модели и, наконец, захлопывает свой грязный рот. Нанон — умный парень, он знает, как использоваться чужие настройки во имя спасения собственной задницы. Нанон обычно присутствует на съемках, где фотограф руководит моделью. Нанон впервые на съемке, где модель вертит фотографом, как безвольной марионеткой. Встань во весь рост, опустись на колени, залезь в воду, выбирайся из воды, подними руки над головой, подойди вплотную, может тебе стоит снять халат. На последней инструкции, Нанон угрожающе сужает глаза, но Ом увлечен осознанием своей гениальности, поэтому слеп к грозящей опасности. - Раз ты так мило меня просишь. Одним движением он ослабляет узел на поясе, халат под тяжестью успевшей намокнуть ткани покорно сползает вниз на плитку. Под такой же тяжестью, но уже взгляда потемневших глаз напротив, Нанон едва не отправляется за ним следом. Ом поддается вперед и судорожно облизывает губы, он всегда так ярко реагирует, когда получает желаемое в их дурацких спорах. Плотоядная гримаса сменяется удивлением, когда Нанон ловко перехватывает халат и набрасывает его на раздражающее лицо, чтобы провести с преимуществом удушающий прием. Безусловно шутливый, неразумно убивать единственного друга, готового ради тебя спрятать труп. Ома спасает только его исключительная полезность. Они частенько возятся друг с другом, как правило, когда Нанон больше не может выносить липкие от сладости флиртующие фразочки. Сначала из-за обжигающего смущения, а потом из-за ноющей боли где-то на задней стенке сердца. Очевидно, Ом никогда не флиртует с ним всерьез. Нанон очень хочет одержать победу в потасовке когда-нибудь. Надежда есть, если не обращать внимания, как много звенящей силы сдерживает Ом, сжимая его своими несправедливо крепкими руками. Большой золотистый ретривер, наигравшись с беспомощным барахтающимся котенком, легко ссаживает его с себя и устраивает рядом. - Смилуйся надо мной, мистер Ямочки, ты слишком милый, чтобы я мог это вынести. Ом мурлычет ему в макушку, перебирая темные волосы одной рукой. Нанон не такой поклонник тренажерных залов, зато он изворотливый, как угорь в сетях рыбака. Ему нужен почти метр свободного пространства между ними, чтобы легкие вспомнили о своих прямых обязанностях по поддержанию жизнедеятельности одного несчастного Корапата, его дыхание всегда проделывает смертельно опасные выкрутасы в такой непосредственной близости от Ома. Он видит позабытый на бортике смартфон и бросается к нему, как к спасательному кругу. - Ты либо сейчас концентрируешься на выборе сделанных фотографий, либо я пихаю этот iphone тебе в глотку. На последнем слове лицо Ома снова принимает выражение блаженного ожидания. Это подозрительно, но возможно его мэй и правда обещала приготовить жаренную свинину с базиликом на ужин. Госпожа Читсаванди недоказуемо пользуется настоящей магией при приготовлении соуса к любимому блюду старшего сына, Нанон никогда не ел ничего вкуснее. Жаль, что он не планировал напрашиваться сегодня на ночевку в дом Ома. Дозировка общения, все дела. - Нанон? Тянет тихо и деликатно, словно планирует уговорить взять в ипотеку пентхаус на его имя. Он оборачивается, мало кто не обернется, услышав столь жалобный щенячий скулеж. Собаки очаровательны, люди слабы. Нанон успевает заметить, что вместо галереи со свежими фотографиями, Ом открыл ленту в instagram, но поспешно отвернул экран к себе. Ставит сердечки под публикациями достаточно миловидной знакомой Нанона и хочет в очередной раз попросить её контакты, вот и скулит. Эта мысль заставляет что-то похожее на сотню мармеладных червячков извиваться внутри его кишечника. - Чего тебе, ходячее наказание? Нанон Корапат получил награду актер года, и если Ом сейчас заведет разговор о девушках, он сыграет самое искреннее участие, чтобы не вызывать лишних вопросов. Но номер телефона даст с ошибкой, Нанон — социальная бабочка не для того, чтобы обеспечивать Ому регулярный секс. - Ты мне когда-нибудь врал? Ом Пават удивителен во многих аспектах. Иногда и в том, чтобы действовать абсолютно непредсказуемо. Нанон замирает, как настороженная лань, ему срочно нужно перестроить весь вымышленный диалог в голове. А Ом, тем временем, всем телом наклоняется ближе, ему не давали вторгнуться в чужое личное пространство больше тридцати секунд, должно быть он страдает. А Нанон врал. Конечно же, он врет каждый раз, когда недовольно вертится в окружении нежности от Ома, словно ему не хочется остаться в его объятьях до конца вечности. Но это ложь во благо их дружбы, поэтому Нанон делает оскорбленное лицо (актер года, вы же помните) и твердо отвечает. - Нет. С чего ты решил об этом спросить? - Ты сказал, что любишь меня. Помнишь? Ом поворачивает экран обратно, Нанон видит целую вереницу постов от поклонников, смакующих покадрово каждую секунду завершения их совместного фанмитинга. Как будто его плачущее лицо не преследует Нанона уже даже в кошмарах. И да, Нанон, к слову, прекрасно всё помнит. Он не мог заткнуться, извергая из самой сердцевины своей души все новые и новые признания. Рыдал на широком теплом плече, цепляясь за колючие блестки на костюме. Поцеловал в мягкие, пахнущие манговым бальзамом, губы потом, в гримерке, когда одурманенному адреналином мозгу казалось, что завтрашнего дня никогда не будет. Они не говорили о поцелуе, даже если Нанону очень чесалось уточнить сошел ли он с ума или Ом и правда успел ощупать каждый миллиметр его спины под рубашкой за те пару секунд. Но Нанон многие из своих необдуманных поступков не выносит на открытое обсуждение. Как стащил из магазина упаковку кислых леденцов в детстве, потому что мама запретила покупать потенциально вредное для желудка лакомство. Как экспериментировал с красной помадой младшей сестры в запертой безопасности комнаты, когда ему было любопытно и восемнадцать. Как месяцами мечтал засунуть руки в штаны лучшему другу, но решился только на один неловкий поцелуй. - Я жалуюсь на бессонницу и аллергию, но не на память. Нанон резко поднимается на ноги, слегка дрожащие под весом нахлынувших воспоминаний, собираясь предложить продолжить съемку. Ом говорил, что хочет еще пару кадров на балконе. - Я тоже тебя люблю, Нон. Ом хватает за запястье, заставляя плюхнуться на задницу, правда уже не в воду, а на бортик. Ушибленные ягодицы болят, а Нанон недостойно пищит. Сам Ом встает, опускает ладони на плечи в немой просьбе не сбегать и глядит сверху вниз с такой лаской, что Нанон чувствует ее мягкое прикосновение на своей коже. Ему приходиться выносить эту пытку и смотреть ему в глаза, потому что иначе взгляд застревает на рельефных рядах кубиков пресса, что как раз теперь на уровне носа. Халат совсем перестал справляться со своей основной работой. - Я тебя люблю. Повторяет Ом, вероятно забыв, что Нанон хорошо понимает тайский. С первого раза, спасибо. - Иногда это заставляет меня хотеть быть с тобой более грубым. Или нет, не понимает. Ом поднимает левую руку, чтобы погладить его лицо. Этот жест привычный, домашний, Нанон знает, как это ощущается, когда большой палец ласкает место, где появляется самая глубокая ямочка. Ом всегда был ею одержим. Но сейчас Нанон немного встревожен темой разговора и машинально уворачивается, вышеупомянутый палец опускается вместо щеки ровно по центру нижней губы. Они оба замирают. - Я обиделся на тебя тогда, в Японии. Давление на губу заставляет Нанона приоткрыть рот, и Ом слегка задевает ногтем его зубы. Мысли путаются между собой, Ом предложил новую игру, а Нанон пока не может осознать ее правила, но он старательно скатывает в единый клубок всё своё возмущение. Что за чувствительный мудак? Они же обсудили заранее насколько сильно отличались ожидания от поездки. И как взрослые, кем они уже должны являться не только по документам, договорились просто заполучить от путешествия максимум удовольствия, даже если это означало время проведенное порознь. А теперь оказывается Нанону нужно искать адвоката, чтобы не загреметь в тюрьму для действительно плохих приятелей. Но он не произносит ни слова в свою защиту. Ну знаете, для этого нужно использовать рот. А его сейчас несколько занят. - Знаю, что сам тебя выгнал на прогулку со старшими, когда ты пришел в мой номер, после выступления. Я такой глупый. Под аккомпанемент собственного хриплого смеха, Ом осторожно толкается внутрь, вжимая подушечку в язык Нанона. И если это порождает сдавленный стон в глубине горла, ему не стыдно. Он загипнотизирован зрелищем расширенных зрачков, полностью затопивших прекрасный кофейный оттенок радужки. - На самом деле, я хотел, чтобы ты вернулся в номер и, наконец, позволил обсудить кое-какое чертовски важное происшествие. Чудесное фантастическое происшествие. Осмелевший палец скользит дальше в глубину, Нанону приходится полностью расслабить челюсть, чтобы не препятствовать его пути и не покалечить конечность своего друга. Вряд ли Ому дадут новые романтические роли, если он останется с четырьмя пальцами. Нанон чувствует, как по подбородку тянется слюна и удивляется, что Ом еще не отпрыгнул назад в отвращении. Этот парень всегда довольно трепетно относился ко всему, что может его запачкать. Телесные жидкости других людей явно есть в списке неприкасаемых мерзостей. - Тебе понравилось набрасываться на меня с поцелуями, мистер Ямочки? Вторая рука теперь тоже подозрительно ползет по направлению ко рту, но внезапно меняет изначальную траекторию и останавливается, зарывшись в короткие волосы на затылке. Нанон чувствует себя схваченным, но это же Ом. Никогда не причинит настоящего вреда. Он хочет презрительно фыркнуть, но лишь позорно хрюкает через нос. Нанон не набрасывался с поцелуями, он не извращенец и не преследователь, даже если у него есть зашифрованная папка, трещавшая по швам (Нанон купил дополнительный жесткий диск, если что) от заснятых исподтишка коротких видео с его лучшим другом в главной роли. Юридически это даже вообще не поцелуй. Эмоциональное касание губ, с сильным давлением и шумным дыханием, но до настоящего действия Нанон не дошел. У него есть опыт и несколько трюков в рукаве, например, очень гибкий язык. Становится ясно, что Ом издевается над ним за произошедшее на концерте. Глупо было надеяться, что годы преданной самоотверженной дружбы перекроют цену одного опрометчивого проступка. Ом всегда чередует акты всепоглощающей жалости и безжалостные поддразнивания, воспитывая Нанона методом кнута и пряника. Если сегодня день горького лекарства, он примет его с мужеством и достоинством. Нанон с трудом выпрямляется, вынужденно используя тело своего друга, как лестницу. Сначала сжимает каменные на ощупь ляжки для первого рывка, потом давит на тонкую талию, чтобы зафиксировать вертикальное положение, и, в конце, цепляется за мясистые предплечья, нужно унять разоблачающую дрожь. Ом довольно клокочет, все-таки возвращая палец себе, Нанон успевает на секунду прикусить самый кончик. Нанон немного мстительный, совсем как кот, он это уже упоминал. Наверно, помимо черного пояса по тхэквондо, у Ома еще есть выдающиеся заслуги в акупунктуре. Может даже награда от президента. Нет не единого шанса, что он не нажал на несколько потайных кнопок в теле Нанона. Он так слаб, его кости консистенции рисового пудинга, а голова набита ватой, делая разум пушистым и податливым. Повезло, что он упрямый. - Действенный способ заставить тебя замолчать. Нанон хочет звучать вызывающе и высокомерно, просто чтобы доставить неудобство оппоненту, но слова вырываются с шипением. Примерно так он разговаривал пару часов после активного времяпрепровождения на музыкальном фестивале, когда беззастенчиво кричал слова каждой известной песни. Сегодня утром горло даже не першило. Нанон обиженно сопит, Ом сломал его очередную деталь, умелый ублюдок. - Тогда я снова в опасности, болтаю без остановки. Как ты теперь поступишь со мной? Притворный утрированный испуг, распахнутый влажный рот и умоляющий щенячий взгляд напоминают Нанону о том времени, когда Ом был Патом перед камерами. Ласковый, нуждающийся сторожевой пес, окутывающий своим присутствием и злобно лающий на любого, кто пытался украсть Нанона себе. Он солжет, если скажет, что не наслаждался каждой секундой такой версии Ома. И еще у него были прелестные щеки. Нанон ловит это ужасное, очень ужасное лицо. Он хочет смять его, как делал раньше, чтобы заставить Ома плаксиво причитать, но натыкается на четко проступающие под смуглой кожей кости черепа. Это восхитительно, Ом сейчас максимально похож на произведение искусства, созданное из мрамора руками талантливого скульптора. Люди пускают слюни (буквально, Нанон видел нечто подобное) на его фотографии с недавних событий. Нанон однажды даже застал Пипи Крита бесконтрольно сохраняющего каждый кадр, найденный в twitter по хэштегу #ohmpawat, на свой телефон. Ом Пават успешно увел еще одного кумира Нанона в ряды своих обожателей просто расстегнув чуть больше пуговиц и вооружившись острой линией нижней челюсти. Молодец, заслужил пять поощрительных похлопываний по макушке. Но Нанон не завидует, он обеспокоен этими изменениями, в его голове диеты связаны исключительно с одними мучениями. Они работают на износ в ловушке жестких графиков не для того, чтобы отказываться от ужина из семи блюд. Тем более исчезнувшие щеки делают Нанона немного несчастным. - Мне нужно заставить тебя что-то съесть. Он осторожно бодает своим лбом лоб напротив. Это их тайный язык, Нанон сообщает, что эту фразу стоит принять во внимание, иначе он заблокирует Ома во всех мессенджерах в наказание. Немыслимая пытка для его друга, которого буквально разорвет изнутри от невозможности делиться каждым мгновением в коротких сообщениях и глупых селфи. - А тебе есть чем меня угостить, Нонг Нон? Интонация Ома на вкус, как расплавленный темный шоколад. Он так близко, что губы задевают щеку (ту, левую, с ямочкой, на которой Ом трясется, вы в курсе) Нанона в щекочущих прикосновениях. Это странно, Ом мелко дрожит, как в лихорадке. Его дыхание горячее, его тело горячее, его вторая рука, что проворно юркнула под футболку и прижалась раскрытой ладонью к поджавшемуся животу, горячей всего. Большой палец все еще в его слюне, размазывая теперь ее по коже возле пупка. Хватка в волосах усиливается до тянущей боли в затылке. Тяжело вздымающаяся грудь блестит в росчерках стекающих капелек пота. Или конденсата. Нанон не удивится, если резко подскочившая температура Ома вызовет мгновенное испарение воды в бассейне. Может врачи слишком рано отпустили его из госпиталя? - Думаю, что мама обязательно засунула несколько снеков в мою сумку этим утром. Если ты меня отпустишь, я с радостью поделюсь. Эти слова вызвали самый грязный и болезненный стон, что Нанон когда-либо слышал. А ему уже двадцать один, и он знает, как зарегистрироваться на порно-сайте. Ом роняет голову на его плечо и мокро дышит в шею. Руки больше не держат Нанона (и ему теперь холодно, в этом месте просто зверская мощность кондиционеров), безвольно повиснув вдоль тела. - Ты убиваешь меня, чувак. Ты хочешь убить меня? Ты хочешь прервать мою прекрасную юную жизнь самым жестоким и бессердечным способом? Ом хнычет и скулит, будто Нанон не предложил великодушно поделиться закусками, а подло пнул его в голень. И он сказал же, закуски собирал не сам, а его мама — она точно сложила что-то полезное, потому что знала, что одна голодная собака рано или поздно доберется до них. Никто не хочет, чтобы после тонны съеденной отварной куриной грудки у Ом Павата, надежды и гордости тайской индустрии развлечений, случился заворот кишок от пачки чипсов. Ом такой нелогичный. - Раз мы говорим откровенные глупости, я думаю, что хочу поцеловать тебя снова. Если ты правда интересуешься моими желаниями. Нанон тоже нелогичный. Он просто чувствует момент, как в актерской игре, когда ты понимаешь, что нужно отклониться от сценария в пользу рискованной импровизации. Нанон искупит свою вину, полностью раскрыв мотивы, порывы и набитые непристойным дерьмом мысли. Ом ценит честность, на которой строился фундамент их дружбы. И он сам расковырял данный ящик Пандоры. Говорят, в Бангкоке не видно звезд из-за смога. Но Нанон готов поклясться, что все небесные светила были украдены с неба в момент рождения Ом Павата, чтобы вечно сиять в его глазах. Тошнотворно поэтично, но Нанон увидел эти слова у восторженного поклонника в социальных сетях (он тоже умеет пользоваться хэштегами), а стыдить поклонников за высокопарность дурной тон. А Ом все смотрит и смотрит, будто никто не привлечет его к ответственности. Нанон хватает его за уши, он все еще самый вредный в этой комнате, притягивая к себе. Тот удовлетворенно вздыхает, опутывая руками талию в крепком собственническом жесте. Ом любит обниматься, но обычно держит свои бедра намного дальше. Столь плотное соприкосновение от коленей до груди заставляет непроизвольно вернуться мыслями к их возмутительному разговору о членах. Нанон снова хмурится. Такими темпами, скоро понадобится скупать крем от морщин. Иногда Ом жалуется на боль в шее (ему стоит просто пересмотреть свою привычку спать на съемочной площадке по углам, как бездомному) и видимо последствиями стали неожиданные судороги. Иначе зачем в самый последний момент Ом поворачивает лицо, его пухлые розовые губы почти накрывают рот Нанона. Хорошо, что Нанон внимательный и успевает увернуться, устраивая огромного щенка в своих объятьях. Вот так собираться с Омом, как два кусочка паззла, для него словно возвращение домой. Перед начало мероприятия, после его завершения, чтобы справиться с усталостью, успокоить бурлящие эмоции, продемонстрировать искреннюю поддержку, спрятать от жалящих комментариев ненавистников. Линии их тел, длина рук и даже комфортное положение головы — они всегда идеально подходили друг другу. - Я хочу тебя поцеловать и даже больше, намного больше, Ом, но это мои проблемы. Я уважаю твои чувства и не буду впредь выкидывать подобное. Никогда больше, пожалуйста, поверь мне. Ом дергается, как под ударом тока. Он отстраняется, резко и грубо, Нанон шипит от давления на его живот, и округляет глаза, будто ему сообщили о трагическом исчезновении всех щенков золотистого ретривера с лица Земли. - Ты, блять, надо мной издеваешься? (」°ロ°)」 Ом Пават следит за питанием, режимом сна и стабильностью тренировок с малых лет. Ему двадцать два, он буквально олицетворение слов «цветущая сила молодости». И, кажется, у него сейчас случится разрыв аневризмы. Нанон Корапат — причина, по которой сердце Ома вот-вот взорвется. Он беспощадно глупый. Ом — любитель пофлиртовать, всегда добивается признаний от других, стреляя предпочтительно холостыми — намеками, взглядами, шутками. Но сегодня он действует несвойственно в лоб и чувствует себя бульдозером. И его мощный ковш безнадежно застрял в безгрешной наивности, что плещется в глазах Нанона. Он нечестно милый. Ом хочет закричать и ударить Нанона, а потом трясти за плечи, пока все мысли в его голове не сложатся в единственный верный ответ. Но также, возможно даже с большой силой, Ом хочет укусить Нанона за славный, очень аппетитный на вид, нос. Его кончик раскраснелся от эмоциональной тирады и похож на вишневый мармелад. Ом обожает вишневый мармелад. - Ты ненавидишь меня? Теперь Ом хочет ударить себя. Нижняя губа Нанона подозрительно дрожит, а пальцы теребят подол промокшей футболки. Проследить взглядом за движением — коварная ошибка. Ткань футболки тонкая и прилипла к телу, подчеркивая каждый мягкий соблазнительный изгиб. Цвет футболки светлый, а значит в сочетании с большим количеством воды, она стала почти прозрачной. Ом отчетливо видит окружности темно-розовых сосков, они набухшие и торчат, указывая прямо на него. Наверно, даже укоризненно, им никто не уделяет внимание. Нанон такой преступник. - Разве я могу тебя ненавидеть? Ом целенаправленно возвращается в объятья Нанона, располагая его руки на стратегически важных местах. Не забыв оставить одну на своем бедре, ему нравится, когда Нанон благосклонен на столько, чтобы в задумчивости выводить круги большим пальцем на тазовой косточке. Ом может очень многое. Расплакаться на камеру за шесть секунд, поднять девяносто килограмм в жиме лежа, солнечно улыбаться на протяжении восьмичасового мероприятия (когда ему позволяют смотреть на Нанона каждый десять минут) и героически удерживать руки при себе (когда ему позволяют смотреть на Нанона чаще, чем каждые десять минут). Он практически всемогущ. Тайский Супермен. Его криптонит — Нанон. Для него нет возможности испытывать ненависть. Это не заложено в его природе. - Ты злишься. Это подлый прием, он дуется. Обиженный Нанон похож на клубничный леденец — порозовевший, блестящий и многообещающе вкусный. Когда такое происходит, Ом начинает удерживать не руки при себе, а себя в штанах (клубничные леденцы опережают вишневый мармелад в личном рейтинге). Но сейчас на нем нет штанов. Столько проблем и все разом на плечи одного незадачливого Ом Павата. Хорошо, что плечи у него широкие и сильные, могут выдержать тяжесть всего мира. Он проверял, таскал Нанона на спине (который является всем его миром, Ом Пават иногда такой сопливый романтичный мальчик). - Почему ты так думаешь? Люди ошибаются, когда предполагают, что призвание Ома — это актерство. Его основная миссия — заботиться о Наноне. Поэтому сейчас Ому необходимо убрать каждую мокрую прядь с его лица. Он лучший работник месяца, как-никак, каждый месяц каждого года. И премия тот час поступает на счет — Нанон неосознанно ластится к прикосновениям. - Я это вижу. Хмуришься, опуская одну бровь чуть ниже другой. Сжимаешь челюсти и поэтому твое правое ухо шевелится при проглатывании слюны. На длинных гласных дергаешь подбородком вбок. И твой запах меняется, сильнее чувствуется соль, мускус и что-то древесное, будто твой привычный парфюм раскрывается по-другому в сочетании с потом. Нанон читает его, как по инструкции. Никто никогда не знал Ома настолько досконально, он сам возвел толстые оборонительные стены, когда устал получать подлые удары в спину. Но у Нанона роскошные длинные ноги, он с легкостью переступил все существующие преграды, забравшись под кожу. - По всем признакам ты либо злишься, либо хочешь трахаться. Но здесь только я, поэтому вывод очевиден. Ох, пусть Будда благословит любовь Нанона к анализированию. Иногда ему просто нужно позволить болтать. - Ты такой умный, Ямочки. Давай выбираться из воды, иначе моя кожа сморщится настолько, что никакой секс мне сегодня светить не будет. Ом переплетает их пальцы, чтобы практически на себе вытащить Нанона по направлению к широкой софе без спинки. Ее обивка под соломенное плетение была небесно-голубого цвета, Нанон на ней будет смотреться просто фантастически. - Сегодня? Ты так в себе уверен, мистер необузданный жеребец? Нанон насмешив ровно на две ямочки из трех. Он позволяет усадить себя по центру софы, после того, как Ом поспешно скидывает маленькие вышитые подушечки с эмблемой спа, чтобы освободить ему место. Сам он следом молниеносно плюхается на колени, устраиваясь между разведенными в сторону бедрами. - Я — жеребец, который давным-давно оседлан и стреножен, поэтому всё сегодня будет зависеть только от тебя, Нон. У Ома есть список из сто двадцати восьми пунктов, подробно описывающих всё, что он когда-либо планировал сделать с Наноном, включая даже те позы и ситуации, в реальность осуществления которых не особо верил. У Ома хорошая растяжка, но он всего лишь человек. Бедрам, что восхитительно подрагивали под его ладонями, уделялось довольно внушительное количество его фантазий. Это были бедра футболиста с упругими линиями тренированных мышц и, в то же время, они были типично наноновскими — на ощупь как воздушный бархатный зефир. Ому стоило согласиться на предложенные закуски, он чувствует такой сильный голод, прослеживая взглядом движение собственных пальцев по карамельной коже, что едва не давится вязкой слюной. Кровь в ушах гремит, будто плохо настроенная бас-гитара, Ом не сразу понимает, что Нанон обращается к нему, не используя слова «пожалуйста», «возьми», «меня» и «прямо сейчас». Он занят, зарывается лицом в живот Нанона, глубоко вдыхая родной природный аромат, смешанный с нотками ванили от увлажняющего лосьона для тела. И это очень важно, почти на государственном уровне, потому что легкая щекотка заставляет парня в его капкане задыхаться и хихикать между словами. - Хорошо-хорошо, я сдаюсь, тебе не обязательно умолять меня на коленях. Я дам тебе номер Ханны, если ты пообещаешь больше не измываться надо мной. В итоге, Нанон дергает его за волосы слишком сильно, чтобы можно было продолжать игнорировать. В средней школе Ом услышал старую легенду о Сизифе. Он был проклят катить на гору тяжелый камень только для того, чтобы у самой вершины упустить его и возвращаться к основанию раз за разом. Павату Читсаванди стоило взять псевдоним Сизиф, а не Ом, он тоже начинает ощущать себя в аду одной и той же замкнутой петли. Только катит он на вершину не бесполезный кусок гранита, а свои посиневшие яйца. - Что за Ханна? Зачем мне ее номер? Твоя одежда такая мокрая, можно мне ее с тебя снять? Самый популярный артист выступает под закрытие концерта. Самый важный вопрос был задан последним. Если быть честным, Ому было плевать на ответы в двух предыдущих. - Ты сказал, что она миленькая и у нее симпатичный изгиб верхней губы, когда я листал ленту. Ты всегда хочешь заполучить контакты таких девушек, чтобы организовать очередное горячее свидание. Ох, точно, Ом сделал подобный комплимент. Упомянутый изгиб был похож на чувственную арку купидона Нанона, а Ом автоматически находил симпатичным всё, что напоминало ему Нанона. - Да, и Танат тебе всегда благодарен за это. Эти шорты выглядят такими неудобными, не правда ли? Ом в нетерпении играется со шнуровкой на поясе. В фанфиках, что он гуглил в темные минуты любовного отчаянья, так естественно сорвать ненужные тряпки и прыгнуть в пучину страсти. Но они не в фанфике, Ому нужно активное согласие. - Почему за свидания меня благодарит твой младший брат? Ты используешь его как боксерскую грушу, чтобы выпустить пар или что? У Ома свирепый взгляд, но кроткий нрав. Он ненавидит конфликты и тем более физическое насилие, его тошнит от вида крови. Ом сорвался единожды, когда до него дошли слухи о том, что участник футбольной команды Нанона насмехается над ним из-за съемок в BL-сериале. Невероятное везение, что козел не стал предъявлять обвинения за сломанный нос. - Потому что без твоей помощи, его единственный возможный способ познакомиться с противоположным полом — это рейд в overwatch. Я недавно попробовал новые упражнения на грудные мышцы, хочешь пощупать? Нанон хмурится и беззвучно шевелит губами, словно Ом перед ним превратился в задачник по квантовой физике. Ом слаб перед задумчивой версией Нанона, так же как и перед любой другой, поэтому он опускается на пятки, прижимаясь щекой к его обнаженной коленке. - Всё это время ты спрашивал телефоны для Таната? Почти каждую неделю? Он — самка богомола, который откусывает голову девушке после первого свидания? Нанону потребовалось почти четыре минуты, чтобы соединить все точки в своей голове, Ом не виноват, что ему сложно сохранять неподвижность в течении такого количества времени. Он украдкой скользит губами по мягкой коже, напоследок оставляя быстро исчезающий отпечаток зубов на границе, где плотная ткань шорт скрывает оставшуюся часть чужого бедра. Нанон пихается, обзывая его голодной собакой. - Я удивлен, что его голова все еще на плечах. Танат такой социально неуклюжий, что никто не хочет видеться с ним в интимной обстановке дважды. Что поделать, если вся харизма досталась старшему ребенку. Кажется, мне даже не нужно напрягаться, чтобы кое-кто в меня влюбился, так ведь, Нонг Нон? Тебе стоит собственноручно (он делает акцент на этом слове, лаская длинные музыкальные пальцы Нанона своими) проверить какое неудобство (он делает еще больший акцент на этом слове, длинные музыкальные пальцы могут вернуть ласку в другое нуждающееся место) это причиняет мне прямо сейчас. Ом начинает прихорашиваться на последних словах, стараясь снова привлечь на себя чарующий взгляд круглых блестящих глаз. Нанон ясно и четко, заученно на уроках актерского мастерства выговаривая каждую букву, сообщил, что хочет поцеловать его снова, но почему-то медлит, отвлекаясь на бессмысленные разговоры. Если бы существовал бог терпения, Ом не был бы его сильнейшим солдатом. Внезапно Нанон начинает вертеться, будто кто-то просыпал упаковку кнопок под его задницу. Он случайно попадает локтем Ому прямо в нос, и тот заваливается на бок, пытаясь сморгнуть выступившие слезы. - Ты просто тупой качок со смазливым личиком, Пават, я забираю назад свои чувства к тебе. И можешь начинать праздновать, я точно больше не хочу тебя целовать. Благородно избавлю тебя от всех неудобств. Нанон слегка подпрыгивает на месте, как чрезвычайно раздраженный кот, будь у него хвост — торчал бы трубой к потолку. Он поворачивается на пятках и устремляется к выходу, чего Ом не может никак допустить. Он излишне драматичен в мыслях о своей скорой кончине, если Нанон сейчас оставит его в одиночестве, можете подать на Ома в суд. Стыдно признать, но Ом не успевает словить Нанона до того, как его ладонь опускается на дверную ручку. Он получил сильный удар по лицу, и нужно время, чтобы вскочить на ноги и договориться с координацией. Переговоры с дверью у Нанона проходят заметно хуже, он беспомощно дергает ее на себя, хотя по центру висит табличка с деликатным указанием толкать дверь от себя при желании покинуть комнату. Его движения становятся все более хаотичными и не помогающими, когда он чувствует медленное приближение Ома за спиной. У Ома перед глазами все еще прыгают черные точки, хорошо, что его руки досконально знают тело Нанона (по крайней мере его талию, к сожалению, остались еще территории, куда доступ был пока закрыт). Он одной рукой держит Нанона поперек живота, притягивая к себе, а другой разжимает пальцы, один за другим, вцепившиеся в многострадальную ручку. - Теперь злишься ты. Ом тоже читает Нанона, видит пульсирующую жилку на его шее, поэтому останавливает себя от поцелуя в затылок, чтобы не лишиться парочки передних зубов, когда Нанон предсказуемо атакует в ответ. Но это не значит, что часть его обреченного мозга не устремляется к мысли, как было бы приятно поддаться минутному соблазну. - Просто посмотрите на этого Шерлока. - Ты же в курсе, кто из нас двоих самый умный. Просто скажи мне, что я сделал не так, Нон, и я это исправлю. Тогда мы сможем вернуться к тому, что было чуть раньше. Ом кладет подбородок на плечо Нанона, гримасничая, как щенок, выпрашивающий лакомство у хозяина. Обычно этого хватало хотя бы для одной ямочки. Обычно Нанон фыркал и откидывал голову назад, позволяя Ому выводить кончиком носа таинственные символы на поверхности приглашающе открытой шеи. Обычно он быстро расслаблялся, будучи заключенным в крепкие объятья со спины. Сегодня ужасно необычный день. - Разве мы можем вернуться к тому, что было раньше? Я не думаю, что могу быть тебе другом. - Я тоже не думаю, что ты теперь будешь моим другом. Ом осторожно разворачивает за плечи Нанона к себе. Его руки мечутся по всему лицу то потирая нос, то дергая за мочки ушей — восемь баллов тревожности по шкале Корапата. Ом морщится, он ощущает зубную боль, как от запущенного кариеса. - Настолько «раньше»? Ом, пожалуйста, если бы я знал, что ты теперь и смотреть на меня не сможешь, я бы никогда не пересек черту. Прости меня, умоляю. И Нанон начинает плакать. Тихо, сжимая губы, чтобы подавить всхлипы, стараясь утереть слезы быстрее, чем они достигнут подбородка. Ом чувствует, как второй рукой он вцепляется в рукав его халата. И еще Ом чувствует, что где-то допустил чудовищную ошибку. Стоит признаться, плачущий Нанон был одним из вероятных идеальных финалов сегодняшнего дня. Но только потому, что его тело слишком чувствительное после особо разрушительного раунда, а голос сорван из-за продолжительных криков (состоящих из имени начинающегося на «О» и заканчивающегося на «м Пават») и стонов. Стонущий Нанон должен звучать так же волшебно, как и поющий Нанон. Однозначно, он даже способен попасть во все ноты. Но сейчас Нанон, его драгоценный Нанон, давится рыданиями. Грустными обреченными рыданиями. Совсем не похоже на слезы чрезмерного удовольствия. - Мне не за что тебя прощать, малыш. Ты такой храбрый, ты сделал все правильно. Пожалуйста, давай мы остановим этот водопад? Ом тянет ладони к его щекам, чтобы помочь избавиться от всех падающих градом соленых капель. Но Нанон не сдается, в итоге, у них завязывается короткая потасовка, в ходе которой Нанон шлепает Ома по шее, а тот громко целует его в каждую щеку по очереди. - Ты меня совсем не слушаешь, я же сказал, что люблю тебя, придурок! Они восклицают это одновременно, слишком громко для маленькой светлой комнаты. Признание, как мячик для настольного тенниса, отскакивает от каждой стены, чтобы осесть внутри них пьянящим теплом. Рот Нанона растерянно отвисает, принимая крайне привлекательную форму. Ом заворожено следит, как кончик чужого языка слегка дергается между зубов. Он рычит, абсолютно недостойный звук для цивилизованного человека, устремляясь вперед с решительностью и неотвратимостью айсберга на пути печально известного Титаника. Если он не вернет тот поцелуй прямо сейчас, то правда упадет замертво, Ом все еще драматичен, ну кто не будет таким на его месте. Он удерживает себя от слишком яростного нападения, Ом планирует заставить конечности Нанона дрожать, как потревоженное желе на тарелке в холодильнике. Чтобы тот держался за него, как за единственную постоянную в своей жизни. Хочет вырвать из него те чудесные пронзительные хныкающие звуки. Ему удается только втянуть внутрь нижнюю губу Нанона и невесомо приласкать ее языком, прежде чем тот резко кусает его за верхнюю. Если бы Нанон не был тем, кто зажег для Ома солнце и повесил луну на ночное небо, он бы проучил это маленькое бессовестное дерьмо прямо сейчас. - Ты любишь меня, как никто никогда меня не любил, Ом, но не надо делать подобное из жалости, это не помогает. Ом сердечно клянется, что больше никогда не станет жалеть Нанона, даже если он будет похож на Бэмби, угодившего под ледяной дождь, сбитого грузовиком и только узнавшего, что его мать застрелил охотник. Обычно так Нанон выглядит, когда ему отказывают в девятой порции мороженного подряд. Всю жалость он выплеснет на себя вечером, поедая палочки из сельдерея и рыдая под «Зверопой». Никто не заслуживают большего сострадания, чем Ом, не способный отвоевать хотя бы один полноценный поцелуй. - Поверь мне, я собираюсь быть очень безжалостным, если ты не перестанешь блуждать в пессимистичной части своего разума. Я люблю тебя не так, как ты боишься, а так, как ты мечтаешь. Мы мечтаем, малыш. - Ты оттолкнул тогда, Ом. - А ты сбежал тогда, Нанон. - Ты толкнул меня, конечно я сбежал. - Там был диван. Я не толкнул, а подтолкнул. - Ты практически швырнул меня через всю гримерку. - Я был инженером. Приложенная сила увеличивает скорость. - Ты играл инженера. И зачем тебе бросаться мной в диван? - Я устал после концерта, хотел лечь, чтобы продолжить целоваться. У меня болела коленка, ты же в курсе. - А я говорил тебе, что нужно облегчить хореографию для твоего соло, чтобы не слушать потом твои жалобы на коленку. Нанон тычет ему пальцем в лоб, его нос сморщен, а плечи подняты. По крайней мере, он перестал плакать. У Нанона прекрасной формы уши, для Ома они выглядят как экзотические лакомства — идеальные для укусов, облизывания, щекотки. Однажды он хочет разбудить его тем, что будет дуть в одно из них, пока возмущенный пробуждением парень будет пытаться сбежать от теплого потока воздуха в недрах собственной подушки. Это было пунктом в другом списке Ома, насчитывающего гораздо больше целей для исполнения. Список того, что Ом хочет подарить Нанону, когда тот решится назвать их бойфрендами. Но по итогу, уши восхитительные, а Нанон пользуется ими неправильно. Слышит в фразах Ома лишь обертку, а не основную суть. - Я говорил не про коленку. - Ты определенно точно упомянул боль в колене, Ом. - И это не главная мысль в предложении, Нанон. - А что тогда? То, что ты хотел продолжить целоваться, да? Если бы у Ома была с собой праздничная хлопушка. Он точно должен был взять с собой праздничную хлопушку. И еще самый большой, самый шоколадный и самый вычурный в украшениях торт — Нанон всегда хочет есть сладкое, после серьезных мозговых штурмов. - Ох? - Правильно, Ямочки, это точно «ох». Ом чувствует крошечные взрывы внутри легких, будто их набили лопающейся карамелью. Он видит по тому, как опустись длинные, все еще слипшиеся от слез, ресницы, как судорожная хватка на рукаве сменилась нежным касанием к обнаженному запястью, как уголки губ задрожали в попытках сдержать улыбку, что теперь оба правда на одной волне. Они приближаются друг к другу медленно, то ли опасаясь очередной кочки на пути, то ли растягивая удовольствие предвкушения. Нанон смотрит на его губы до последнего, пока его глаза не начинают косить к центру. Это очаровательно. Весь Нанон от кончиков взъерошенных на макушке волос до стоп сорок третьего размера очарователен, и Ом, наконец, в праве поглотить все это очарование полностью. И прежде чем Ом смог вплотную заняться превращением своего лучшего друга (и лучшего бойфренда) в стонущий, едва стоящий на ногах, беспорядок, раздается оглушительный панический крик. - Ребята, если бы я мог не орать, я бы не орал, поверьте. Ом уже поднимал сегодня тему о своей нелюбви к насилию, но сейчас был готов растоптать все свои пацифистские принципы. И, возможно, снова сломать кому-нибудь нос. Или челюсть, чтобы больше не мог кричать в неподходящие для ора, но исторические для личной жизни Ома моменты. В углу комнаты, где располагалось глубокое плетенное кресло, он обнаруживает Пи Тонга, продолжающего мыть косметические кисти специальной щеткой. Его движения выверенные и точные, но лицо напоминает переполненные гелием воздушный шарик — красное, напряженное, с выпученными в ужасе глазами. - И надеюсь, что я все еще здесь потому что вы, ребята, забыли обо мне, а не потому что вам нужен был зритель. Нанон начинает смеяться, сгибаясь и хватаясь за живот, в уголках его глаз снова выступают слезы. Он называет Ома «тупицей и вульгарным эксгибиционистом», но тот принимает эти ругательства сладчайшим комплиментом. Продолжая трястись от булькающего хохота, Нанон захватывает лицо Ома в ладони и с нажимом отворачивает от Пи Тонга, который близок к инсульту под его свирепым взглядом. Дождавшись, пока внимание Ома будет полностью в его власти, Нанон запечатлевает звучный поцелуй на чужих (родных) губах. (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧ Нанону снится, что он медуза. Неразумный бескостный кусок желе, дрейфующий в бескрайнем океане. У него нет цели или забот, только спокойствие покачивания на соленых волнах. Но внезапно кристальная лазурь сменяется плотной удушающей темнотой, из которой набрасывается огромный хищный осьминог. Нанону стоило бы попытаться уплыть и скрыться в водорослях на дне, но он беззаботен и, вообще, медуза, ему нечем грести. Сильные щупальца нападающего обвиваются вокруг него, сжимаются, трутся, присасываются многочисленными присосками. - У тебя никогда не было раньше длительных отношений, потому что ты доводишь своих партнеров до смерти от изнеможения? Нанон прилагает титанические усилия, чтобы вытолкнуть из горла различимые слова. Он распластался на животе поверх смятой простыни в спальне своей квартиры, широко раскинув ослабевшие конечности. Оказывается в теле столько мышц способных ныть от боли и усталости. И губы один сплошной синяк. Еще поясница явно не будет способна сгибаться ближайшие пару недель. А у Нанона вообще-то съемки. Ом Пават — настоящее животное. - Я просто не могу удержаться, малыш. Ты так потрясающе пахнешь, так сладко звучишь и так невинно выглядишь. Ом кусает его за загривок, как нерадивого котенка. Это очередная навязчивая жажда, Нанон боится, что его шея прогрызена насквозь одной озабоченной собакой. Он пытается протестовать, но в состоянии лишь возмущенно шевелить двумя пальцами на правой руке. Нанон мог бы начать умолять, только это вызовет больший энтузиазм в поползновениях на его честь (как-будто у него остались хотя бы крохи чести, после всего, что произошло этой ночью). Сколько еще извращений прячется за невинной улыбкой Ома, помимо кинка на мольбу? Нанон вроде как теперь обречен лично узнать о каждом. Если доживет до сигнала будильника. В конце концов, Ом Пават — любовь всей его жизни. И Нанон Корапат знает, что это взаимно. Они есть друг у друга, и это самая прекрасная мысль, что возникала в его голове. И прежде чем, Ом снова выбьет их него дух, опускаясь вниз слюнявыми поцелуями по выступающим позвонкам, Нанон напоминает себе посоветовать Пи Тонгу знакомого психолога после. Их стилист днем выглядел крайне травмированным.