Наша маленькая тайна

Дазай и Накахара встречаются и даже живут вместе, но скрывают это ото всех. У Чуи сегодня дерь рождения, он просыпается и видит перед собой немного заспанное и счастливое лицо Дазая. —С днем рождения, рыжик. Ласково шепчет ему в губы и нежно целует. Чуя на седьмом небе от счастья, но старается не показывать этого. Но Дазай все понял. —Ладно, пора собираться, нам сегодня еще на работу идти. С ноткой сожаления говорит Чуя и встает с кровати. Господи, ну почему сегодня он не может просто остаться дома с любимым человеком? Но ничего не поделаешь, работа есть работа. Дазаю такая перспектива тоже не нравилась и он все утро громко негодовал на эту тему и сетовал на такую несправедливость. Они спускаются и садятся в машину, Дазай жмет на газ и они срываются с места. —А ведь в мафии никто, кроме меня и босса не знает про сегодняшнюю дату, замечает Осаму. —Пусть так и остается. Не хочу, чтобы об этом дне кто-то знал. Сегодня я хотел бы провести день с тобой, скумбрия. —Как это мило с твоей стороны, Чиби, не думал, что ты так меня ценишь, немного язвительно замечает Осаму. —Скумбрия! —Ну хорошо хорошо, не буду, рыжуля. —Не называй меня так! , воскликнул Чуя, покраснев от смущения, хотя по нему прекрасно было видно, что ему приятно, когда его так ласково называют. Они подьезжают к штабу мафии, Дазай выходит и открывает перед Накахарой дверь, Чуя выходит, Осаму невесомо целует его в макушку. Они оглядываются по сторонам, чтобы этого никто не заметил, и, удовлетворившись осмотром, входят в здание через главные двери. Их встречает Мори практически у дверей. —Доброе утро, Дазай, Накахара. Можете сейчас подойти ко мне в кабинет, у меня к вам просьба, говорит своим обычным сдержанно-серьезным тоном босс портовой мафии. —Доброе утро, Мори-сан, скоро будем, отвечает Осаму за двоих. —Очень хорошо. Что ж, тогда жду вас. Огай уходит, но Чуя замечает легкую ухмылку подозрения в их сторону и негромко говорит это Осаму, подождав, пока босс уйдет к себе. —Мне кажется, он нас подозревает. —А вот мне, похоже, уже не кажется, замечает Дазай. —Думаю, нам следует сейчас же пойти к нему, эта ухмылка меня сильно напрягает, с раздражением говорит Накахара. —Ты тогда сейчас иди, а мне надо на пару минут отойти. —Только быстро, а то я уже волнуюсь за сохранность нашей тайны. Дазай куда-то уходит, а Накахара идет к лифту, чтобы подняться на последний этаж, туда, где располагался кабинет Огая. —Вот черт, лифт сломался, как же вовремя, я же тысячу лет подниматься буду, черт возьми. Выругался Чуя и с обреченным взглядом пошел к лестнице. В это время Дазай с большим букетом белых роз и маленькой коробочкой в кармане зашел через запасной вход, чтобы его никто не видел и поднялся на скрытом лифте для служебных целей, о котором Накахара, к счастью, не знал. В это время уставший и замученный длительным подьемом по лестнице, Накахара наконец-то достигает последнего этажа и входит в кабинет даже без стука. —Здравствуйте, Мори-сан, вы, кажется, вызывали. Устало произносит Чуя, обессилев, падая в кресло напротив стола. —Все верно, Накахара-кун, только где Дазай? Я, кажется, вызывал вас обоих. С едва уловимой хитрой интонацией в голосе отвечает босс мафии. —Где он? И не успел Чуя ответить, как в кабинет входит Дазай с букетом. —Дазай, что это за цветы? Ты с ума сошел? Нервно цедит сквозь зубы Чуя на грани срыва. —Чуя, присядь пожалуйста. Спокойно говорит Огай,—Видимо, у Дазая есть, что тебе сказать. Чуя снова садится в кресло, Осаму подходит, достает из кармана коробочку с кольцом и садится перед ним на одно колено. —Накахара Чуя, ты выйдешь за меня? Внутри Чуи все перевернулось раз двадцать. Сердце бешено колотилось от страха и волнения. Он был откровенно шокирован этим поступком, у него дрожали руки. —Ты точно сошел с ума, отрешенно проговаривает Накахара, пытаясь вернуться обратно в реальность. —Да, Осаму, я выйду за тебя. Отвечает Чуя с еле скрываемой волной радости, восторга и бесконечной любви к нему, к человеку, которого он любит больше всего, больше жизни. Теперь, рядом с ним, он больше ничего не боится, не хочет ничего бояться и скрывать свою любовь тоже не хочет. Теперь, рядом с Осаму, он по начтоящему счастлив. —Да, конечно да. Повторяет он еще раз уже смотря на Дазая, надевающего ему на палец кольцо, подарившее столько прекрасного. Они смотрят друг на друга бесконечно долго и не могут насмотреться. Оба тонут в чужих глазах, Чуя – в кофейно-шоколадных, Осаму – в лазурно-голубых. —С днем рождения. Едва слышно шепчет Дазай на ухо любимому. Еще немного, и они просто растаят от бесконечного потока нежных чувств друг к другу. Дазай осторожно кладет букет в пустое кресло, подхватывает Чую на руки и целует с неизмеримой любовью к этой рыжей бестии и его накрывает еще одно цунами чувств, когда ему отвечают с необычайной нежностью. Проходят секунды, минуты, а может и несколько лет после того, как они отстранились друг от друга, после чего немного вздрогнули, когда услышали негромкий, но искренний смех. Это был Огай Мори, радующийся, что его догадки насчет этих двоих оправдались, и теперь они смогут жить спокойно, не скрываясь. —Я догадывался о вас, но даже не думал, что все настолько серьезно. Поздравляю вас, двойной черный.