Философия "Да"

И день будет нашим, и завтрак, и кофе. Философия “Да” лучше всех философий Д. Арбенина

Макс уже почти убежал в синевато-сизый вечер сентябрьской Москвы. Завтра - выходной, поэтому в ночь он сядет в самолет и улетит к жене и детям, чтобы послезавтра снова встретиться здесь, на льду, с Женей и Вовой. Тень в проеме окна у дверей выхода даже и не заметил сначала, очень спешил, а потом она ему сказала: - Удачного выходного, Максим Леонидович. И как-то так зазвучало, ударяясь о пустующий воздух холла, что замер и пригляделся. Худая высокая блондинка стояла у окна и смотрела в темноту за ним. - Спасибо,- по-дурацки ответил Траньков, потоптался и продолжил.- Может, вам что-то надо? Может, подвезти? Ну, кто его знает, почему женщина молчит и стоит у окна? Вспомнилось совершенно неуместно про плачущих сильных женщин, как раз тоже возле этой дырки в мир. - Нет, Максим, спасибо,- улыбнулся голос, так как лица он толком не видел.- Я просто думаю. - О чем?- окончательно остановил бег, потому что понял, главное сейчас здесь. - Послезавтра меня освистают трибуны или есть шанс постоять за бортиком в гробовой тишине? - Откуда такие потрясающие идеи?- совсем растерялся мужчина.- Вас же любят. Вы самый популярный тренер в фигурном катании! - Больше всего меня любят жрать,- усмехнулась женщина и наконец развернулась от стекла, за которым чернила темноты становились все более густыми. Губы у нее нервно вздрагивали, словно сомневались - засмеяться или заплакать. - И, знаешь, Макс, они ведь доедят однажды. Может, уже в этот раз. На контрольных прокатах. - Вы преувеличиваете,- Траньков не просто был уверен в своих словах, он точно знал, что все не так, хороших людей любят, ценят, уважают. Нет, еще пару лет назад, он бы, конечно, согласился с Этери. Сам Максим выхватил полной мерой народного “обожания”, когда ему скинули Вовку с Женей, а потом вышвырнули их всем дружным коллективом к чертовой матери со льда. И вот тоже, за что ему прилетало? Что у него нет своего катка? Так где б взять-то? А если метаться с ребятами, толком не зная, а пустят ли завтра туда, где ждали сегодня, то много накатаешь и наработаешь? Да и, что греха таить, не было у него опыта для работы с такой парой. Вот вроде всегда считал, что сам себя тренировал, а Нина так, рядом постояла. Ну, не совсем так, но все равно думал, что профи без мифов, а как утопили с макушкой в одиночном плавании, так и понял про себя главное - дилетант ты, Максик. Хрен тебе, а не “Сам себе режиссер”. Сто раз хотел бросить,собирал чемоданы, всем говорил - хватит, включая ребят. И оставался. Ну, а как? Взялся за гуж, тащи! Но ведь вытащил! И стало сразу понятно, кто молодец,а кто - хейтерье бессмысленное на форумах. И никто теперь Траню не столкнет с мысли, что он хороший тренер и хороший человек. Дотащил. Смог! Ну, и это он! А уж Этери-то! Взяла их на буксир и ни разу не вздохнула все время. Молча волокла, создавала условия. Да какие условия?! Одни консультанты и помощники! Настоящая ДримТим для “Рыжиков”. А он, вроде, главный среди равных, хотя тут каждый был равным из главных. И мало с людьми договориться, еще же деньги. Все же не даром! Пашку привези. Пашке заплати. Его банду парную забери, устрой, чтобы тоже катались в Москве, пока Паша тут. Этери им сделала. Все. Всех. Для победы. Кто бы знал, как он боялся! Подвести ее. Быть изгнанным из этих райских условий, в которых культивировали его пару. Да даже смены непредсказуемого женского настроения. Вот надоест ей на полпути, как Мозер, да и закончится сладкая жизнь. “Рыжи” как издевались тоже, то она развалится, то он поддержку сорвет. У бортика даже Этери материлась, а Макс вообще на этом языке на тренировках разговаривал, печатного не вставляя. Ну, разве что предлоги и имена спортсменов. Его тогда если и интересовало мнение толпы, то исключительно в том смысле, не сдвинет ли оно вектор ощущений Тутберидзе. Не скажет ли, что веры в них больше нет ни у кого, так что - идите вы своим путем, а мы, красивые и успешные, своим. После произвольной обнимал женщину и ревел в плечо ее дорогого пальто, подгребя под себя почти целиком. Отпускало. И из благодарности. А она хлопала его по спине и шутила: - Максимка, они у нас еще и мир возьмут, не надо душить меня раньше времени. Удавишь там! Он шмыгал носом, кивал и не отпускал женщину в голубом пальто. Она была маленькой. Полностью утонувшей в нем, но такой стальной и неуязвимой. Ему так казалось. А сейчас не кажется. И он пытается свести ее опасение к незначимому: - Вы преувеличиваете. Этери разблокировала телефон, куда-то потыкалась и протянула ему. Список сообщений в инстаграм был бесконечной длины. Большая часть не прочитана. - Хочешь ознакомиться?- усмехнулась блондинка.- Небезынтересное чтиво… правда несколько однообразное. Открыл первое из отмеченных просмотренными: “Сука проплаченная, да отсохнут у тебя руки и ноги за то, что ты творишь!” Следующее было из той же серии: “Думаешь спрятаться в Америке?! Мы тебя везде найдем!” Там было все: и про бездарность, и про блат, и про “выжженные поля”, и про “поломанных детей”. Скорее от безысходности, чем веря хоть во что-то открыл ранее непрочитанное: “Этери Георгиевна, никого не слушайте. Хороших людей больше, плохие просто лучше сбиваются в стаи и громче кричат в унисон. Работайте нам на радость!” Улыбнулся и прочитал вслух. Полез дальше. Среди куч мусора и смрада находились звездами и “спасибо”, и “очень ждем”, и “только не уезжайте”, и “будьте счастливы,и вы,и ваши близкие”. Потратил не меньше сорока минут, зачитывая добрые пожелания и благодарности, снимал скриншоты. Потом отдал телефон блондинке: - Я вам еще найду,- засмеялся, убегая в аэропорт. Искал в комментариях, на форумах, в болталках. До тех пор, пока не получил суровое: - Максим, прекрати сейчас же заваливать меня этим! Я поняла! Меня послезавтра не распнут, по крайней мере, есть шанс, что не все. - Я не позволю. Мы все - не позволим! И вообще, нас, хороших людей, больше! Поле этого отключил телефон и стал смотреть на взлетную полосу. Он ведь сказал только правду. Хороших людей и правда больше. Он это проверил на себе. Плохие всего лишь громче.