Зацветающее сердце

*** На следующий же день Генри Хаксли закончил перенос данных души своего племянника в новое тело. Однако, по истечении нескольких недель, Беннетт так и не решился встретиться с Феликсом. Хотя, пришелец правда пытался, иногда по полчаса стоя у двери лаборатории мистера Хониккера, но не мог пересилить себя и боялся постучаться. Его тревожило, что Феликс больше никогда не почувствует тёплых чувств к нему. Пусть это звучит эгоистично, но Беннетт хотел вновь стать любимым и нужным. Но вдруг его желанию не суждено исполниться? Пришелец не хотел принимать реальность, боялся, что она больно ударит его холодным железным прутом по сердцу. Лучше уж жить в дымке тлеющей надежды, чем погрузиться в неизбежную действительность. -Это уже не тот мистер Хониккер,-мысли Беннетта врезались острыми осколками в голову,-Тот умер, и больше никогда не вернётся. Новый Феликс не пережил со мной эти счастливые и горестные моменты жизни, он не поймёт меня, не примет,-с каждым словом на душе становилось всё тяжелее и тяжелее. И всё же, как бы Беннетт старательно не убегал от реальности, судьба всё равно рано или поздно должна было столкнуть его с ней в лицо. *** Полутёмная лаборатория Генри Хаксли. В ней смердило только что привезенными трупами. Потускневшие лампочки никто так и не взялся заменить, и они беспрестанно мигали, раздражая глаза. Рабочая смена почти заканчивалась, и силы всё быстрее покидали Беннетта. Ему хотелось спать, но который день уснуть не удавалось. Со смерти Феликса самочувствие пришельца всё ухудшалось, и чтобы хоть немного было легче работать, он напивался мылом. Но это было лишь временное средство, поэтому сейчас глаза Беннетта уже слипались и думать было очень тяжело. -...а, да, и ещё занеси эти вещества моему племяннику,-Генри Хаксли закончил свою фразу, которую пришелец пропустил мимо ушей,-Кстати, почему ты перестал общаться с ним после его возрождения? Беннетт решил проигнорировать последний вопрос. Он слегка кивнул головой и медленно поплёлся выполнять поручение. Всего пару мгновений, и пришелец уже около этой железной двери,  запертой наглухо. Такой неприступной, страшной и опасной. Руки охватила дрожь. Хониккер был единственным смыслом жизни для Беннетта. Юному учёному было не наплевать на него. Хотя, как и впринципе на всех в Доме. Всегда заботливый и добрый, хоть и считающий, что не заслуживает внимания со стороны сожителей. А ещё странный, далёкий и очужденный. До того, как Беннетт открылся ему. Тогда Феликс открылся и ему в ответ, и теперь его стало легче понимать. Всё это приносило счастье и некоторую окрыленность. Такие мысли проносилось в голове пришельца, пока он стоял за непреступной стеной. Наконец, решившись, он постучал в дверь. За ней раздалось глухое ,,Входите". -Доброй ночи, мистер Хониккер,-улыбнувшись, распахнул дверь Беннетт,-Ваш дядя просил занести вам пробирки,-пришелец выглядел как обычно, но сердце неугомонно билось в какой-то глупой надежде, что мистер Хониккер всё вспомнит и одарит его своей улыбкой, доставляющей покой и умиротворение. Но тот лишь окинул его холодным взглядом, пронизающим душу тысячами иголок и разрывающим её на части. -И тебе доброй,-сухо ответил он,-положи их на стол, пожалуйста. Пришелец тут же выполнил поручение. Он старался вести себя как можно более естественно, но сейчас его полностью поедало отчаяние. Видеть Феликса таким невозмутимо спокойным, будто бы совсем равнодушным ко всему произошедшему до его смерти было до ужаса больно. Беннетт чувствовал, как удушающие слёзы начинают подступать. Это уже не тот Феликс. Совсем не тот. Этот не прочувствовал того тепла, которым делился Беннетт и не дарил тепло ему самому. Хониккер снова закрылся и повесил на свою дверь миллион крепких замков. Чувствуя, что может разрыдаться в любой момент, пришелец постарался как можно быстрее покинуть лабораторию, а потом наглотаться мыла в ванной. Так и должно быть. Всё возвращается на круги своя. Беннетт уже перешагивал порог помещения, как вдруг неожиданно его схватили за руку. Пришелец обернулся, и на его глазах были еле видны подступающие слёзы. -И вот так просто ты решил сдаться, да?-начал Феликс,-даже не попытаешься напомнить мне? Беннетт не мог ничего сказать. Его лицо застыло в нечитаемом выражении. Хониккер осторожно взял его руки, приблизил их к себе и заговорил тихим голосом: -В своей прошлой жизни я вёл подробный дневник. Несколько дней назад я нашёл его и восстановил свою память. Да, у меня нет чётких воспоминаний, и я лишь могу доверить своему воображению представление этих событий в голове. Но, о тебе, как ни странно, я помню всё. В своём журнале я нашёл картину, о которой ты спрашивал, и вдруг вспомнил наш диалог, хоть и не записывал его. Я не знаю, как это объяснить..Скорей всего, события, сильно повлиявшие на меня и закрадывающиеся в душу, сохраняются вместе с её данными. Поэтому я всё ещё люблю тебя, Беннетт. Я не забыл о тебе,-Феликс замялся,-а ты? Ты примешь нового меня? Пришелец ничего не отвечал. Он не мог подобрать слов, поэтому просто наклонился и крепко обнял Хониккера, прислонившись лбом к его плечу. Феликс чувствовал, как по телу любимого идёт дрожь. Он начал аккуратно поглаживать его золотые мягкие вьющиеся волосы, и тихо шептать какие-то успокаивающие слова. Беннетт толком не понимал их значения, но голос Хониккера заставлял чувствовать себя лучше.  Пришелец периодически шмыгал, и маленькие капли слёз падали на холодный кафель. Но он не стыдился этого. Беннетт знал, что перед Феликсом он может не скрывать эмоций, не натягивать до ушей эту глупую улыбку и быть настоящим. -Я так скучал по тебе,-дрожащим голосом заговорил пришелец,-ты не предствляешь, как было одиноко без тебя -Мне тоже, солнце. Почему ты не навестил меня раньше? Вопрос так и повис в воздухе, потому что голос Беннетта вновь начал дрожать. Он пытался объяснить, но у него мало что выходило, поэтому Феликс прошептал тихое ,,Чш", и поцеловал его в макушку. Через некоторое время ноги устали стоять, и Хониккер осторожно повёл Беннетта к кровати, чтобы присесть. Пришелец не переставал тихо плакать. За последнее время произошло слишком много событий, выведшие его из эмоционального баланса. Феликс всё понимал, поэтому не стал задавать лишних вопросов сейчас. Он продолжал утешающе гладить его по голове и ворошить непослушные волосы. Беннетт стал по-немногу успакаиваться. Он уткнулся носом в шею Хониккера и прошептал: -Пахнешь мылом.. После чего, видимо, уснул, потому что Феликс вдруг почувствовал, что Беннет уже не держит своё тело. Учёный осторожно положил его на подушку, и сам лёг рядом, укрыл их, и, прислонившись вплотную к любимому, обнял его. Вскоре он сам погрузился в забвенный сон, и даже сквозь него чувствовал всё тепло и любовь, подаренную Беннетом. Спокойной ночи, Феликс Спокойной ночи, Беннетт Спокойной ночи, милый Дом