Непокорные

Тренировки приносили Вэй Чэну всё больше и больше удовольствия. Он научился восстанавливаться так быстро, что его стремление пропадать на площади вызывало у Не Минцзюэ, помимо похвалы, ещё и негодование. Глава клана уже несколько раз ставил его в пример брату и другим адептам, за что последние смотрели косо, а Не Хуайсан умолял перестать быть таким ослепительным. На это они оба смеялись, и Вэй Чэн признавал, что смог подружиться с юношей. Через неделю он получил письмо от Вэй Ина, что оказалось для него неожиданностью. Он не знал, что им позволено писать друг другу письма. Не Минцзюэ даже не потребовал прочитать его, хотя имел полное на то право. Позволение переписываться с братом вселило в душу Вэй Чэна надежду на то, что у них всё будет хорошо. Правда, прочтя, что пишет ему Вэй Ин, он загрустил. Судя по всему, брату было одиноко в Гусу — Мэн Яо съехал к Лань Сичэню и Вэй Ин остался один на один с неразговорчивыми и ледяным Лань Ванцзи. С учётом темперамента Вэй Ина всё это попахивало катастрофой. Вэй Чэну даже стало немного стыдно за то, что у него всё складывается наилучшим образом. Но врать в ответном послании он не стал, написав, что много тренируется и уже хорошо развил свои навыки, а Не Минцзюэ обещает отпустить его после обучения, не претендует на его задницу и вообще оказался отличным человеком. Про Не Хуайсана Вэй Чэн рассказал тоже и упомянул, что тот скоро приедет на обучение в Гусу, если не сможет уговорить брата оставить его дома хотя бы на четвёртый год. А ещё Вэй Чэн успокоил Вэй Ина тем, что им пришло приглашение на свадьбу молодого господина Ордена Цзинь и Не Минцзюэ обещал взять его с собой. И Лань Ванцзи, а если не он, то Лань Сичэнь тоже наверняка брату не откажет. Отправив письмо, Вэй Чэн снова отправился на площадку для тренировок. Ему никак не давался один из сложных приёмов и это страшно раздражало. Он пытался воссоздать его по памяти, но меч постоянно выпадал из руки во время резкого разворота и кручения. — Ты слишком сильно пытаешься сжать руку, — остановил его голос Не Минцзюэ, а затем на предплечье легла его горячая ладонь. — Не пытайся во время приёма физически удержать меч, расслабь руку и влей немного своей силы. Это духовное оружие, оно не покинет тебя, если ты будешь направлять его на другом уровне. Нужно уметь чувствовать контроль тела и контроль духа. Позволь энергии помочь тебе, выпусти её немного. Вэй Чэн был благодарен за подсказку, пытаясь понять и запомнить, что говорил ему глава Не, но когда его рука находилась во власти чужой, это было весьма сложно. Не Минцзюэ редко касался его, никогда не переходил очерченную изначально грань и не уделял ненужного внимания. Вэй Чэн даже порой удивлялся, что его не отослали жить к остальным адептам и питаться с ними же. Отношение ведь было именно таким, за исключением тяжёлых взглядов, которые иногда бросал на него Не Минцзюэ. Пару раз медленно выдохнув, Вэй Чэн заставил себя сделать шаг вперёд и развернулся к главе Не, кланяясь ему. — Благодарю за наставление. Мне… я буду стараться, чтобы всё получилось. Не Минцзюэ хмыкнул и отошёл на пару шагов, освобождая место для продолжения тренировки, но прежде чем Вэй Чэн начал, ответил: — Я могу выделить час в день на тренировки с тобой. Мне нравится твой подход и старательность, ты быстро развиваешься. Вэй Чэн подумал было, что ослышался, но на деле проблем со слухом у него не имелось. Ещё раз поклонившись Не Минцзюэ, он попробовал воплотить в жизнь его совет и расслабил руку, пытаясь удержать меч не только физическими, но и духовными силами. Надолго его не хватило, но меч всё же не упал на землю, на этот раз Вэй Чэн успел его подхватить. Не Минцзюэ снова подошёл к нему и, встав сзади, придержал его руку своей, обхватив пальцы и сжав меч поверх пальцев Вэй Чэна. — Ты отдаёшь слишком много сил за один раз, они выходят из тебя резкими толчками, а должны ровным потоком. Попробуй сделать это упражнение вместе со мной, зная, что я тебя страхую и удержу меч, доверившись и мне, и своей энергии. Это было сложно. Вэй Чэн пытался сосредоточиться, чтобы не дать маху в очередной раз, но думал только о слишком тесном контакте. Сзади. Дважды глубоко вздохнув, он отринул все глупые страхи, надавал себе мысленно по лицу и, пообещал, что сделает это по-настоящему, когда останется один. Не Минцзюэ не мешал сделать разворот руки, он вообще ощущался только на духовном уровне, и это сработало. Вэй Чэн чуть не полез обниматься, когда понял, что у него получилось и он ощутил смешение двух сил внутри себя. Это было странно, его собственная ци повела себя иначе, когда её направила чужая. Она потянулась за ней, и он явственно это ощущал. — Вот так намного лучше, — заключил Не Минцзюэ, отходя от него на два шага. — Почувствовал? — Да, глава Не, — он благодарно кивнул, еле удержавшись от улыбки. — Теперь попробуй ещё раз сам. И он попробовал. Ещё несколько раз, подчиняя и управляя своей силой. Меч больше не выпадал, давая ему возможность совершить этот разворот и несколько последующих. Одобрение на лице Не Минцзюэ было лучшей наградой, и он замер в поклоне. — Спасибо. — Это моя обязанность — учить, — ответил глава и развернулся, чтобы уйти. — Не забудь про ужин, он через полчаса. Вэй Чэн не ответил и только счастливо улыбался, глядя вслед Не Минцзюэ. Оказалось, что тот прекрасный учитель и теперь было сложно понять, почему Не Хуайсан не может освоить даже простейших основ владения саблей. Точнее, становилось ясно, что он просто не хочет. Прозанимавшись до самого ужина, Вэй Чэн едва успел вымыть руки и бегом отправился в зал, где его уже ждали братья Не. Хуайсан казался расстроенным. — Братец Вэй, ты слишком усердно занимаешься, Дагэ теперь будет ругать меня ещё чаще. Не Минцзюэ хмуро посмотрел на младшего брата и прикрикнул: — Не ставь в вину другому его старания, ставь в вину себе свою лень! Не Хуайсан тут же заныл: — Я не ленюсь, а просто не приспособлен ко всему этому. Вэй Чэну нравится размахивать мечом, а для меня даже моя сабля тяжела. — Сними с пояса все украшения и веер, сразу легче станет! Не Хуайсан в ответ только обиженно сопел и смотрел в свою тарелку. Вэй Чэну стало жаль юношу, но он промолчал. Это были взаимоотношения братьев, в которые он не имел права влезать. Не Минцзюэ махнул рукой и принялся за трапезу, бросая то на одного, то на другого странные взгляды. После ужина, как обычно, Вэй Чэн пошёл в общую комнату с бассейном, чтобы поплавать и восстановить баланс ци. Это уже стало традицией и он находил её весьма приятной. Не Минцзюэ не мешал ему, занимаясь своими делами, а он и не искал с ним тесного контакта, полностью сосредоточившись на возможности развить свои способности. Однако сегодня он задумался об обучении в Гусу и о том, что можно будет поехать туда с Не Хуайсаном. Ему не терпелось воссоединиться с братом и пересмотреть планы на побег. Из Цинхэ сбежать было просто нереально. Крепость с огромными стенами, которые не преодолел бы даже Вэй Ин. Поэтому им нужно было использовать любые другие возможности, чтобы сбежать в менее охраняемом месте. Размышляя во время медитации, он пришёл к выводу, что возьмёт на свадьбу в клане Цзинь весь свой скарб, мало ли, вдруг им удастся сбежать оттуда? И ему было действительно всё равно, что где-то в глубине сердца он чувствовал, что не желает убегать.

***

День свадьбы неумолимо приближался, и Лань Сичэнь вместе с Мэн Яо всё чаще выходили в город, чтобы побродить по рынку в поисках достойного подарка молодым. Цзэу-Цзюнь полагался на вкус юноши и благосклонно воспринимал его комментарии по поводу подарков. — Это совсем не годится. В клане Цзинь любят изящество и богатство. Вещь должна говорить сама за себя, чтобы никто не усомнился в том, что она заслуживает стать подарком. Лань Сичэнь кивнул, соглашаясь с юношей, и, идя с ним к соседней лавке, негромко спросил: — Ты много знаешь о вкусах клана Цзинь, А-Яо. Откуда? Взгляд юноши метнулся к нему, а ресницы взлетели, будто стайка напуганных птиц. — Я… нас же воспитали в Ланьлине, Цзэу-Цзюнь. К тому же глава ордена Цзинь лично проверял Весенний дом, в котором мы содержались. Лань Сичэнь покачал головой, хмурясь. — Я не одобряю подобное, А-Яо. Вы живые люди, к тому же талантливые заклинатели, и воспитывать вас для утех попросту недостойно. — Но так сложилось, Цзэу-Цзюнь. Мы хотели изменить свою судьбу и нам встретились вы с Хангуан-Цзюнем. Вэй Ин рассказывал, что и его брат доволен положением в ордене Не. Пожалуй, Вэй Чэн и правда больше подходит главе Не по характеру. И всё же… — Мэн Яо запнулся, но одобрительный кивок Лань Сичэня позволил ему продолжить, — Как бы вы ни относились к нам, в глазах всего мира мы бесправные наложники, всего лишь рабы для утех. Резко выдохнув, Лань Сичэнь остановился и, развернувшись к Мэн Яо, взял его за руку. — Я не оставлю всё так, А-Яо. Когда мы поедем на свадьбу, я хочу представить тебя иначе. — Как, Цзэу-Цзюнь? У меня нет ни имени, ни достаточного таланта. Ваше покровительство самое дорогое, что я имею в этой жизни, кроме воспоминаний о матери. — Мне бы хотелось дать тебе больше, — ответил Лань Сичэнь и сам смутился подтекста, который прозвучал в его словах. — Я… Для начала мне нужно обсудить это с дядей, он мудр и многое знает. Потом я бы хотел поговорить с тобой. И, пожалуйста, обращайся ко мне по имени. Мой титул рассчитан на посторонних людей, а мы с тобой, я смею надеяться, давно не чужие друг другу. Мэн Яо смутился, но согласно кивнул. Они не были чужими, Лань Сичэнь прав, но он не смел на людях вести себя иначе. Воспитание, вбитое с самого раннего детства, твердило ему о том, чтобы он не питал напрасных надежд. И хотя Лань Сичэнь был ласков с ним и каждый вечер дарил несколько поцелуев, они не становились ближе. Не так, как хотелось Мэн Яо. Словно та самая пропасть между ним и Первым Нефритом росла всё больше и больше. — Да, простите мне это, господин Лань. — Сичэнь, А-Яо. Прошу тебя. Кивнув, Мэн Яо, пересилив себя, прошептал: — Сичэнь… В ответ ему улыбнулись, как всегда светло и ласково. За эту улыбку Мэн Яо готов был умереть или убить. И в нём всё больше крепла решимость рассказать Лань Сичэню правду. До того как на свадьбе Цзинь Гуаншань всё испортит. Видя, что юноша о чём-то задумался, Лань Сичэнь чуть крепче сжал его пальцы. — А-Яо, ты хочешь что-то сказать мне? — Да, хочу! — решившись, Мэн Яо выпалил это, не дав себе остановиться. — Если мы правда близки так, как вы говорите. Как ты говоришь, мне есть что рассказать. Удивлённо глянув на юношу, Лань Сичэнь кивнул. — Хорошо. Давай присядем где-нибудь. Ты волнуешься, А-Яо, или замёрз? Я бы хотел, чтобы ты не дрожал так. Или если бы дрожал, то совсем по иным причинам. — Ох, это слишком откровенно даже для меня. — Мэн Яо прижал холодные руки к горящим щекам и согласился зайти в пустую таверну. Было ещё слишком рано для обеда и из посетителей был только какой-то путник и они. Хозяин приветствовал их глубоким поклоном. — Самый лучший столик для Цзэу-Цзюня и его спутника, — указал он на большой стол в центре, но Лань Сичэнь покачал головой. — Мы сядем вон там, у дальнего окна, спасибо, — он прошёл мимо кланяющегося мужчины и сел, предварительно убедившись, что Мэн Яо удобно. — Чай Да Хун Пао и не беспокойтесь о нас. — Сию минуту, — расшаркивался хозяин, и действительно чай появился спустя пару минут. Лань Сичэнь налил немного в пиалу и передал Мэн Яо, нежно погладив пальцы юноши. — А-Яо, ни о чём не беспокойся. Что бы ты мне ни рассказал — я всегда буду на твоей стороне. Горько усмехнувшись, Мэн Яо сделал глоток чая и отставил пиалу в сторону. — Надеюсь, ты будешь так же уверен, когда я закончу. Глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, Мэн Яо начал рассказ, надеясь, что не ошибся в своём выборе и не пожалеет о том, что решил довериться. — С самого детства мама рассказывала, что мой отец не простой человек. Мы жили в Весеннем доме, и всем немногочисленным детям, рождённым там, матери рассказывали нечто подобное. Но когда надо мной смеялись и говорили, что это всё сказки, в глубине души я знал – мама никогда не стала бы лгать. Сделав ещё глоток, Мэн Яо, собравшись с мыслями, продолжил: — Мама была очень образованной, воспитанной, доброй. Цзинь Гуаншань приобрёл её в свой гарем и, до того как отправил в Весенний дом, очень долго оказывал знаки внимания, выделяя среди других женщин. В итоге родился я, — он не смотрел на Лань Сичэня, боясь увидеть презрение и разочарование, но увидел руку, что накрыла его подрагивающие пальцы. — Посмотри на меня, — попросил Цзэу-Цзюнь ласково и Мэн Яо поднял глаза. — Одно из правил Гусу Лань запрещает осуждать людей за их происхождение. И я не осуждаю ни тебя, ни твою маму. Но моё сердце наполнено праведным гневом и негодованием в отношении твоего отца. Лань Сичэнь сдерживался изо всех сил, чтобы юноша не принял на свой счёт ярость в его взгляде. А он действительно испытывал сейчас несвойственные для себя эмоции. — Это ещё не всё, — прошептал Мэн Яо. — Отец велел мне шпионить за главой Не и поставлять ему сведения о том, что происходит в Цинхэ. Он велел сблизиться, чтобы я получил доверие и статус. Лань Сичэнь вздохнул. — Именно поэтому Минцзюэ-сюн так и не доверился тебе. У него чутьё на лукавство, а ты, имея такой приказ от отца, не мог быть честен с ним до конца. Мэн Яо кивнул. — Так и есть. Но я рад, что всё вышло иначе. Что бы вы теперь ни решили, касательно моего будущего, мне стало легче дышать, когда я рассказал правду. — А-Яо, ты ни в чём не виноват. Я страшно, несвойственно для себя зол и едва могу сдержать эмоции. Но этот гнев направлен исключительно на недостойного отца, отдавшего сына в наложники и желавшего воспользоваться им в своих целях. Подняв взгляд на Лань Сичэня, Мэн Яо осознал, что тот и правда не собирается прогонять или осуждать его. От облегчения в уголках глаз собрались слёзы. — Я… Мне очень неловко перед тобой и главой Не. Я должен сказать, что пытался соблазнить его и делал это, как нас учили. — Я знаю и всё равно не осуждаю тебя. И я доверяю тебе ещё больше за твою честность со мной. Что бы ни задумал Цзинь Гуаншань, у него ничего не получилось. — Я не знаю его истинной цели. — Я тоже, но узнаю. Всё тайное рано или поздно становится явным. Кстати, ты сообщил ему о том, что вас поменяли с Вэй Чэном? — Ещё нет, мне не удалось отправить сообщение, да и, если честно, не хотелось. Я просто не мог… Накрыв руки Мэн Яо своими, Лань Сичэнь покачал головой. — Не стоит так нервничать. Теперь, когда всё выяснилось, мы сможем что-то исправить. И чтобы не ставить тебя в дурное положение, возможно, разыграем сцену для Цзинь Гуаншаня. — Какую? — Минцзюэ-сюн не любит такого, как и я, но на свадьбе стоит сделать вид, что все на своих местах, и уже там, при главе Цзинь, совершить обмен. Так ты будешь защищён от его гнева и подозрений. Закусив губу, Мэн Яо с горечью вспомнил обещание Лань Сичэня о его статусе на свадьбе, но покорно кивнул. Лань Сичэнь, видя изменения в его настроении, словно прочёл мысли. — А-Яо, посмотри на меня, прошу. Этот спектакль нужен только для главы Цзинь, мы прибудем на церемонию за день до её начала. При первой возможности я заявлю о совершенно ином твоём статусе, если ты ответишь мне согласием. — Хорошо. Я полностью доверяю тебе и мне хочется верить, что получится, как ты задумал. Спасибо. — Рано благодарить, мне действительно нужно сначала обсудить этот план с дядей и Не Минцзюэ. Всё становится гораздо запутаннее, чем мы думали. Идём, приобретение подарка всё ещё насущная проблема. Он щедро расплатился за чай, выслушав сокрушения хозяина, что они не попробовали его лучшие блюда. Мэн Яо вышел из таверны следом за Лань Сичэнем, раздумывая над разговором и убеждая себя, что поступил правильно. Он не хотел тайн между ними и мечтал, чтобы в Облачных Глубинах разрешили если не иметь наложника, то хотя бы быть кем-то близким к Цзэу-Цзюню. Они свернули на другую улочку с торговыми рядами, и Мэн Яо снова переключился на товары, ища подарок для свадьбы. — Ты когда-нибудь встречал деву Цзян? — неожиданно спросил Лань Сичэнь, стоя позади него около лотка с шелковыми тканями. — Нет, я практически никогда не покидал Весенний дом, а она воспитывалась непосредственно в Башне Кои. Почему ты спросил? — Просто размышляю. Фактически она владеет огромными землями и этот брак выгоден только Ланьлину. Насколько он политический, как по-твоему? Мэн Яо невесело усмехнулся. — Мои источники не слишком надёжны, но я слышал от некоторых сестриц помоложе, которые жили в гареме главы Цзинь, что госпожа Цзян весьма скромная и по характеру, и по внешности, и по талантам девушка. Цзинь Цзысюань же напротив — третий выдающийся молодой господин своего поколения. Не знаю, говорила в сестрицах зависть или всё правда, но молодой господин Цзинь скорее вынужден согласиться на этот брак, нежели питает глубокие чувства. Лань Сичэнь нахмурился. — То есть брак всё же политический. Весьма скверные новости, А-Яо. Весьма. Мы должны во всём как следует разобраться. — Это может быть опасно! — Мэн Яо подался вперёд, — Отец… когда у него есть цель, он не остановится ни перед чем. — Не волнуйся, А-Яо. Я полагаю, что пример Вэнь Жоханя научил мир заклинателей тому, что чрезмерная жажда власти может закончиться скверно. Мэн Яо опустил голову и промолчал, не став говорить, что его отца, скорее всего, не способны научить чему бы то ни было даже самые прискорбные события.