Искорки и конфетти

      1. Завтрак.       Тянуть время за завтраком — пока она лениво ест, иногда читая, иногда общаясь со всеми, чтобы, когда Джордж отвлечётся, разглядывать Гермиону, — Фреду нравилось.       2. Клубника.       Фреду Уизли не нужно многое, чтобы вывести старосту Гриффиндора, отличницу, умницу, пионерку-комсомолку и просто очаровательное создание Гермиону Грейнджер из себя — хватает одного его существования неподалеку, из-за чего мозг начинает кипятиться и вариться в собственном соку, попутно подвергаясь нападкам паники: что вновь затеял, какой из новых и заведомо запрещенных приколов, созданных с братом, протащил, и всему существу, рьяно выискивающему его ошибки, как будто плевать, что Фред просто сидит в компании друзей и раскрасневшихся на ветру однокурсниц на поляне и за обе щеки уплетает клубнику — Гермиона смотрит жадно, нахмурившись и не спуская глаз, но не может заметить ничего предрассудительного — только красные-красные ягоды, пачкающие соком испещренные царапинами экспериментов подушечки его пальцев.       3. Глаза.       Прямо напротив Фреда были два искрящихся от праведной ярости глаза Гермионы невообразимо-переливчатых разноцветными осколками света-цвета от солнечного, по-кошачьи жёлтого, янтарного до тёмно-горького и камышёво-зелёного коричневого.       4. Пыль.       Фред не удерживается и громко чихает, нарушая тишину библиотеки, после чего, виновато оглядываясь на зашипевших студентов, резко превратившихся в ядовитых жестоких змей, нелепо треплет рыжую копну волос и морщит нос — обернувшаяся Гермиона смеряет его смеющимся взором и тут же прячет мелькнувшее на лице очаровательное выражение за показной серьезностью, хватает его за руку, заставляя наклониться к себе, и выговаривает за нарушение тишины; Фред, слушая вполуха, наблюдает за тем, как суровые морщинки пролегают на ее лбу, и не может сдержать улыбки, из-за чего приходится достать первую попавшуюся книгу с верхней полки, чтобы отвлечь не на шутку увлекшуюся нотациями старосту-Грейнджер, как ее прозвали все вокруг, на ближайшие пять минут, но получается у него из ряда вон плохо — новое облако пыли взвивается в воздух (и когда тут убирали в последний раз?!), и он снова чихает, Гермиона, не сдерживаясь, смеется, и их благополучно, лишив всех собранных за долгие мучительные брождения вокруг стеллажей книг, выставляют вон, видимо, решив таким образом преподать хороший урок, но зазнайка в его компании, кажется, совсем не чувствует вины — она прячет улыбку за волосами и разводит руками, мол, с кем не бывает, а Фред только и может удивляться, что с этой правильной девочкой сотворила дружба с Гарри и Роном.       5. Юбка.       Гермиона Грейнджер не могла перестать одёргивать испорченную (укоротившуюся) неправильной стиркой шерстяную форменную юбку, ощущая на себе внимательный взгляд Фреда Уизли.       6. Грохот.       Книги для докладов, принесенные Гермионой из библиотеки, валятся в гостиной из ее ослабевших рук до одури громко, так что Фред, не успев даже сообразить ничего, подскакивает к ней и, уточнив, что с ней все в порядке, тут же принимается собирать разлетевшиеся по полу фолианты под удивленные взгляды брата и нескольких друзей (совесть их, конечно же, замучила буквально через пару секунд, и они, поддаваясь его примеру, тоже поднялись помочь, заставляя Гермиону залиться стыдливой краской и приняться бормотать, что все в порядке, и она сама справится) — несколько страниц смялись, и он попутно распрямил их, бросая смеющиеся взгляды на то, как неловко она заламывала руки и благодарила их за то, что помогли дотащить тяжелые стопки до стола — оказывается, она решила плотно заняться образованием Гарри и Рона и приступила вместе с подготовкой к очередному эссе профессора Снейпа, только их и след простыл с отмазкой, что началась тренировка или что-то там еще, она плохо помнила; еле оторвав взгляд от ее пухлых, изгибающихся с саркастичной и обиженной усмешкой губ, Фред мысленно решил вставить этим двоим по последнее число — негоже заставлять девушку таскать такие тяжести — и поддерживающе хлопнул ее по плечу, почему-то заставив этим движением залиться краской в разы сильнее и невольно отступить назад, спрятав взгляд (ну и странный же народ среди женщин пошел!).       7. Проблемы старост и хулиганов.       Гермионе так сильно надоело писать отчёты по происшествиям, учинённым Фредом и Джорджем Уизли, что она решила заставить в качестве очередного наказания писать их самостоятельно под её пристальным присмотром — именно так проблемы одной старосты стали их общими проблемами.       8. Совиные секреты.       Фред всегда считал себя выше всяких любовных глупостей, но выше обычных глупостей — никогда, так что, заметив однажды, как Гермиона в сумерках идет с запечатанным конвертом к совятне, утопая в снегу, без долгих раздумий направился следом, словно кошка, крадущаяся за мышью; себе он это странное желание, вспыхнувшее томящим и смущающим огнем в груди, объяснил целью защитить подругу брата, но как будто бы там было что-то большее — все же, не просто так он с таким любопытством и нежностью наблюдал за тем, как она ворковала с одной из сов, жалуясь ей на жизнь и смеясь над самой же собой, гладила встрепанные перья и улыбалась — так мягко и умиротворенно, что Фред почувствовал себя непрошенным свидетелем интимной сцены, только вместо стыда это осознание лишь подогрело его интерес и наблюдательность: вот она вручила конверт приоткрытому изогнутому клювику, назвала адрес родителей и, убедившись, что птица запомнила, выпустила ее в бескрайнее ночное небо, усыпанное алмазными звездами, после чего, даже не оглядываясь по сторонам, пошла обратно в сторону школы, кутаясь в шерстяную шаль, так и не зная, что Фред проводил ее до входа в гостиную (уж слишком поздно было) и отправился прямо за ее спиной дальше шастать после отбоя — ему срочно нужно было подумать, о чем, он понимал плохо, но, судя по частоте мыслей вокруг Гермионы, о ней.       9. Учебники, сон, взгляд.       «Отдай мне учебники!» — «Нет!» — «Они слишком тяжёлые для тебя!» — «Я их левитирую!» — «Гермиона. Отдай. Мне. Учебники.» — «Что в них?» — «Секрет.» — «Я изымаю твои учебники.» — «Но как я буду готовиться к экзаменам?» — «Придумаешь что-нибудь. Не смотри на меня так!» — «Я знаю этот взгляд, Гермиона. Тебе стыдно!» — «Нет!» — «Да! И ты не сможешь заснуть этой ночью, — Фред приближается к ней, нависая над кудрявой головой, жаром тихого шёпота обдавая её покрасневшее вмиг ухо, — потому что тебя будет мучить совесть!» — и он вырывает из её рук стопку учебников, в которых были спрятаны листы с рецептами вредилок.       10. Конфетти в карманах.       Когда Фред в очередной раз проходит мимо с плутовской улыбкой следом за братом, Гермионе не требуется и секунды, чтобы учуять подвох и подозвать их: в шумной гостиной Джордж быстро затерялся в толпе, сделав вид, что не услышал, а Фред медленно остановился, напомнив ей хитрого лиса, поднял руки в воздух и, не дожидаясь ее требования вывернуть карманы, велел осматривать его с ног до головы самой — не будь Гермиона такой уставшей после долгого дня помощи профессорам, наблюдения за чужим счастьем и желанием запульнуть один из учебников себе в висок, чтобы не сдавать С.О.В., она бы смутилась и вошла с ним в долгую дискуссию по поводу приличий, исполнения приказов выше стоящих и так далее, но сегодня (к сожалению или нет) был совершенно не такой день — она без зазрения совести запустила руку в карманы его кофты и, нащупав что-то шуршащее и рассыпчатое, сжала в кулак и достала… розовое конфетти (это что, неудачная шутка?); спросить она, правда, так ничего и не успела: Фред громко поздравил ее с днем Святого Валентина, чмокнул в щеку и унесся прочь в компанию брата, бросив раздражающе яркую улыбку на обреченную на кучу сплетен и вопросов Гермиону — сказать, что она хотела прибить его, ничего не сказать, но вместо прилюдного издевательства над чужим телом получилось лишь сжать кулаки, смяв дурацкое конфетти, опустить голову, пряча румянец, и медленно, словно во сне, выйти прочь из гостиной, чтобы не чувствовать на себе чужих, нет, его глаз, пока сердце бешено билось в груди.       11. Фиолетовый свёрток.       Сэр Николас подплыл к Гермионе, когда она уже собиралась заканчивать все свои дела и возвращаться в гостиную Гриффиндора, сообщив ей, что один из Уизли положил на столе библиотеки фиолетовый свёрток, а сам ушёл; Гермиона последовала в библиотеку (оставалось совсем немного времени до её закрытия, и нужно было убрать за Фредом или Джорджем то, о чём она думала, раньше, чем библиотекарь поднимет это; она нашла фиолетовый свёрток нетронутым, когда подняла его, Гермиона потянула за ленту, та распуталась за мгновение, и свёрток взорвался в её руках, поранив осколками и искрами девушку, но больше всего испугав, от чего её ноги подкосились, и она плюхнулась на пол, увидев краем глаза, как в её сторону побежал Фред.       12. Слезы.       Фред помнит, что его буквально трясет от переживаний, чувства вины и желания все исправить — он, даже не слыша, как Гермиона, плача, отмахивается, старается заставить ее пойти к мадам Помфри, но получается плохо — она, как обычно, упрямится, кричит на него и старается отвернуться, ее слезы, текущие по щекам, как будто бы разрезают его бешено бьющееся сердце и, не выдерживая, он подхватывает ее на руки и несет сам — не хватало, чтобы из-за него она пострадала, только не из-за него, только не она.       13. Влюбленное дыхание.       Мадам Помфри залечила все быстро (Гермиона и пикнуть не успела), выдала Фреду нагоняй в виде нескольких подзатыльников, сняла баллы, пообещала настучать декану и директору и, закатив глаза, выставила их прочь — Гермиона, видите ли, ошалев от количества наказаний не от нее принялась оправдываться, что сама схватила недоработанную «вредилку», но слушать ее никто не стал, и правильно сделали — виноват был Фред, и он это прекрасно осознавал, даже в порыве чувств готов был встать перед ней на колени, извиняясь, когда Гермиона устало плюхнулась на подоконник в коридоре, но она, фыркая, не позволила, вцепилась ему в руки, удерживая, и уставилась в глаза — долго, пронзительно и с такой щемящей нежностью, что мозг отключался и переставал следить за происходящим… вот секунда за секундой они все ближе друг к другу, дыхание касается ее приоткрывшихся пухлых губ, Фред чувствует, что по телу приятными волнами расходится тепло, прикрывает глаза и… утыкается в розовую щеку смущенно отвернувшейся и подскочившей Гермионы — вместе с их рассеявшимся влюбленным дыханием она спешно унеслась прочь, растаяв в томной тишине ночных коридоров школы.       14. Вальс и… настоящее.       Фред так мило, под смешки Джорджа и икоту Рона, пригласил Гермиону на вальс, что она, наблюдавшая за тем, как Билл и Флёр кружатся в танце, сильно смутилась, но согласилась — у Фреда был большой список причин, по которым Гермиона не могла ему отказать, а у Гермионы был такой же список причин, по которым она должна была согласиться, хоть это и было чем-то по-настоящему трогательным и смущающем, ведь все разбились по парам, и только они… — нет, Гермиона не будет думать об этом! — Фред увлекает её в танце подальше, ближе к стенам шатра, а потом они оказываются снаружи, всё ещё в объятиях друг друга и совсем близко, учащённо дыша, и Гермиона, сама не понимая до конца, что делает, тянется к нему, вставая на цыпочки, медленно опуская веки, поднимая руки выше, едва прикасаясь ладонями к его шее, боясь обнять крепче, в следующее мгновение ощущая его горячее дыхание на её губах, после чего она распахивает глаза, но поздно — Фред уже целует её, и Гермионе остаётся лишь отвечать ему взаимностью, отдаваясь ярким чувственным вспышкам, покалывающим под кожей, не дающим забыть, что это настоящее.